Мила Любимая – После того как мы упали (страница 48)
— Правда, — усмехнулся он. — Только поговорим и все. Я обещаю.
— Скажи это своему маленькому Кроносу.
— Кому? — округлил глаза Ян.
— Маленькому Кроносу, — кивнула я на его пах. — В древнегреческой мифологии…
— Ты дала моему члену имя? — заржал Ян. — Ирэн плохо на тебя влияет.
— Поехали уже.
Скорее всего, я совершаю ошибку.
Но я хорошо знаю Яна. И если он что-то решил, то так оно и будет.
Хочет поговорить?
Да пожалуйста!
Может быть, нам правда не помешает расставить заключительные точки над «и».
В конце концов, это я его поцеловала.
Господи, зачем я это сделала? Не иначе, как сошла с ума!
Через полчаса Ян припарковался возле какого-то сквера в центре города. Я вышла вслед за ним из машины, и мы молча двинули в сторону набережной. По дороге Ян купил нам по кофе и шаверме. А потом мы устроились на одном из возвышений, откуда открывался вид на Кунсткамеру.
Очень романтично…
Разговор не клеился.
Очень сложно обсуждать что-то с набитым ртом. Лет сто уже не ела шавермы. Она еще оказалась до умопомрачения вкусной. Сочной, с небольшой остринкой, с правильным соусом и в сырном лаваше.
Объедение...
Ян знает, как довести девушку до оргазма без секса.
— Ну… — произнесла я, вытирая руки и губы салфетками. — Жги, Сотников.
— Не думал, что это будет так сложно, — он накрыл мою руку своей.
— Изжога замучила? — усмехнулась.
— Если только от твоего яда.
— А ты как хотел? — парировала. — Бумеранг работает без предварительной смазки вазелином.
Он сжал мои пальцы своими, пустив по венам ток. А когда я попыталась освободиться, просто отпустил меня. Чтобы обхватить за талию и спустить вниз с камня, на котором я сидела.
— Я тупица.
— Что-то подобное ты уже говорил.
— Аврора, я никогда не чувствовал в своей жизни ничего подобного, — тихо сказал Ян. — Я…
— Я знаю, что ты испугался. Ян, знаешь, зачем я тогда пришла?
— Зачем?
— Чтобы дать нам с тобой шанс. А ты… выбрал себя. Свой комфорт, свободу. Ты сделал мне очень больно. Теперь хочешь, чтобы я, наслушавшись слов про любовь, прыгнула на тебя обратно?
— Прыгнула на меня — мне нравится.
Он всё шутит…
— Прости, — Ян поймал мой взгляд и прислонился своим лбом к моему. — Я не знаю, как исправить все это дерьмо. Но сделаю это, если у нас есть шанс хотя бы в перспективе.
— Хочешь, чтобы я тебе дала гарантии? — я отстранилась. — Их нет.
Ян улыбнулся, чем-то напоминая безумного Джокера.
— Я помню, что ты мне однажды сказала, Аврора.
— Что же?
— Любовь — не утюг, чтобы на неё выписывали гарантийный талон.
Раунд!
Глава 28. Пиф-паф!
Некоторые люди переворачивают наши жизни, сами того не желая. Например, Пожарова.
Не знаю, в какой именно момент залип на ней, когда конкретно понял, что дальше без неё просто никак. И насколько сильно… да... давайте уже называть вещи своими именами, насколько сильно я влюбился в мою Булочку.
А ведь для этого понадобилось всего лишь потерять её.
Вариться в котле с равнодушием, тоской и одиночеством, приправленных неразбавленной эссенцией нашего с Авророй расставания.
Сначала думал, что мне тупо не хватает секса. Того жаркого, горячего, темного безумия, которое целиком завладело нами.
Но давайте начистоту: я никогда и не оставался один.
Среди всех этих ненужных людей до меня и дошло, что не хватает самого главного человека. Пожаровой не хватает, черт возьми.
Может быть, я влюбился в неё еще тогда, когда рванул за ней в ту Тьмутаракань, в которую она сбежала от НАС, сверкая пятками. Может быть, именно те дни в деревне и расставили все окончательно по своим местам.
Я часто вспоминал то время.
Как нам хорошо было вместе. Как я чувствовал себя настоящим, впервые так опасно открывшим душу перед кем-то. Тогда еще не осознавал, что трепыхаюсь на крючке под названием «любовь». Пытался разорвать прочную леску, какой меня к себя приковала Пожарова, но не получилось. Да и не могло получиться.
И сейчас та же история.
Как сильно я хотел стереть её имя, её образ, ее запах! Всю корректором замазать на листе моей собственной жизни. В то время как не все книги можно закрыть и забыть только потому, что хочется.
Я скучал по ней, когда потерял возможность видеть её.