Мила Любимая – После того как мы упали (страница 46)
Да, он отнюдь не прекрасный принц. И точно не классический герой любовного романа, каким бы его представляла каждая девушка, воспитанная на сентиментальной романтической прозе издательства «ШАРМ».
Знаете, хочу как героини Джудит Макнот, Джулии Куин и все такое. Турецкие сериалы нервно курят в сторонке.
У нашей бабушки в деревне целая библиотека с горячими брутальными мужчинами и непокорными гордыми девами. Это коротко о том, чем занимается следователь СК на пенсии.
Мы с Марьяной всегда летом гостили у бабушки с дедушкой.
Делать особенно было нечего. Если опустить веселое времяпровождение с огородом, садом, помощью по хозяйству и со скотиной…
Так что вечерами и ночами мы с сестрой зачитывались эротическими романами. Глупо хихикали, краснели и, конечно, мечтали о настоящей любви. Непременно страстной, жаркой, запретной.
В общем, в свои шестнадцать после сотни таких романов, я ждала не какого-то там Евгения Онегина, как Танечка Ларина. У меня сформировался четкий образ идеального мужчины, который к двадцати годам рассыпался в прах.
Честное слово, молодым девушкам надо запретить на законодательном уровне читать любовные романы, чтобы потом не разочаровываться в этом жестоком, несправедливом мире.
Потому что ты начинаешь ждать того самого, первого и единственного, с кем горячо, сладко и порочно, да еще и на всю жизнь. В реальности же это, зачастую, всего лишь розовые грезы для книг.
Я полюбила труса.
Ну, правда.
И я не о том, что Ян слабак.
Нет.
С Яном я чувствовала себя в безопасности.
Этот парень никогда не сбежит от бед и неприятностей, угроз и опасностей. Встанет на мою защиту, даже моську свою смазливую жалеть не будет.
Я о другом…
Так, как он смотрит на меня сейчас… такое просто нельзя сыграть. Может быть, я и дура. Может быть, ищу чувства там, где их никогда не было и быть не могло.
Но я слышу это сердцем!
Его гребаную любовь. Жар его души, тепло его мыслей, огонь его взгляда.
Мое собственное сердце отбивает ровно тоже самое. Мы с Яном звучим на одной частоте, двигаемся в такт и словно телепатически понимаем друг друга.
Это не просто влечение. Он не притворяется, пусть и умеет быть заинтересованным.
Я знаю.
Мы созданы друг для друга, предназначены. Как бы сахарно и ванильно это не звучало сейчас. Думаю, в нашей с Яном истории любви уже накопилась большая банка с дегтем. Порой надо разбавлять его сахаром, чтобы не чокнуться.
И выходит, что тогда он соврал мне. Испугался ответственности и серьезности. Того чувства, что неожиданно вспыхнуло между нами. Его любовь оказалась не настолько сильна, как страх потерять свою свободу, независимость.
— Аврора, — выдохнул Ян мне в ухо, запустив по коже легион в хлам пьяных мурашек. — Можно тебя поцеловать?
Нужно!
Вообще-то нет.
Но какого единорога он спрашивает меня об этом? Когда Яна интересовал ответ?
Мой Ян Сотников ни от кого не ждет разрешения.
Сдвиг матрицы? Или это я его доломала окончательно?
Проклятье.
Он больше не мой.
Сложно убедить себя в обратном. Невыносимо!
Наверное, я всегда буду считать его СВОИМ. Ревновать, мыслями к нему возвращаться.
— А если нельзя? — подняла на него глаза, мило улыбаясь.
Пора валить. С его колен!
Во-первых, мне в попу упирается его эрегированный член. Во-вторых, это до хорошего не доведет.
Я не готова заняться с Яном сексом прямо в подсобке.
Черт!
И зачем я только об этом подумала? Как мне это развидеть теперь?
Кажется, у меня будет оргазм только от одной картинки в голове. А так нельзя.
— Мне придется уговорить тебя, — прошептал он, приближая свои губы к моим.
Бам!
Бам!
Ба-ааа-м!
Билось мое сердце.
Оно-то в отличие от мозгов точно знало, чего хочет в действительности.
Чтобы этот парень смял мои губы жадным, взрослым поцелуем. Да так, чтобы искры из глаз посыпались. А потом мы бы занялись тем, отчего у скромных фиалочек бы покраснели их щечки.
Я буду гореть в аду! Но случится это не сегодня, зачем переживать заранее?
— Не получится, Ян.
Попробовала от него отстраниться, вот только ничего не вышло. Он прижал меня еще крепче к себе. Низ живота свело судорогой, мне пришлось сжаться, поскольку мое тело было готово прямо сейчас устроить порочные игры строго двадцать один плюс. Клянусь, мои трусики уже промокли.
И я бы могла сказать, какая я слабая и так далее, но…
Это нормально. Это физика.
Странно, если бы я вдруг ни с того с сего перестала хотеть Яна.
— Почему, Пожарова?
Он потерся носом о мою щеку.
Так мило, нежно. И моя холодная стена начала постепенно таять, словно уговаривая скорее сдаться на милость победителя.
— Ты сам отказался от меня, Сотников.
— Аврора…
— Скажешь, нет?
Его глаза будто бы наполнились осколками льда. Он хотел бы со мной поспорить, но не мог.
Все логично.
На моем сердце холодный налет. На его — пошли трещины.
А раньше все было наоборот…