Мила Любимая – После того как мы упали (страница 45)
— Зачем?
— Зачем? — заторможенно переспросила она и растянула губы в безумной улыбке Чеширского кота. — Надо, Пожарова. Надо. Я просто его хочу. Так же как этот обалденный торт.
Она отправился в рот небольшой кусочек чизкейка, с аппетитом его прожевав, а потом с удовольствием облизала губы.
Рядом с нами раздался грохот.
Это за соседним столиком упала чашка и разбилась.
Но парня, сидящим за ним, это вообще никак не беспокоило. Он просто пялился на Авдееву как изголодавшийся пес на мясную кость.
И его девушка тоже ему была не интересна. От слова «совсем».
Ира усмехнулась, посмотрев на меня.
— Аврора, все смотрят на меня как на дорогую куклу в витрине бутика. А Рома — нет.
— Ну-уу… — протянула я. — Он взрослый серьезный мужик. Может быть, ему нравятся девушки постарше? Не думала?
— Нет, — отрезала Ирэн. — Поверь мне, детка. Я разбираюсь в мужиках. Тем более…
Недоверчиво посмотрев на подругу, я расхохоталась.
— Правда, что ли?
— Не понимаю, о чем ты толкуешь.
— У вас что-то было? — заговорщески прошептала, наклоняясь ближе к Ире.
— А у вас? — наклонилась она ко мне, кивая немного вправо.
Проследив за её взглядом, я впечаталась в широкую спину Яна.
Не узнать его просто нечто из ряда невозможного.
— Авдеева…
— Пожарова, ну не тупи.
— Теперь я не понимаю, о чем ты толкуешь, мать.
Ира откинулась на спинку кресла, продолжая разглядывать меня, словно под микроскопом. Создавалось ощущение, что она читала меня насквозь.
— Не отблагодарила своего рыцаря за спасение? — наконец-то спросила она, промариновав меня до состояния перестоявшего шашлыка.
Ах, вот к чему все!
— Где ты увидела рыцаря?
— Туше.
В этот момент Ян повернулся к нам, не сводя своего взгляда с моего лица. Как будто пытался запомнить каждую черточку, каждую ямочку на моем лице.
А я не хотела видеть его таким.
Когда ему не все равно. Когда его глаза обещают мне все на свете. Потому что, несмотря на все, что было между нами, я мечтала ему поверить.
Вот только влюбленная девочка давно выросла.
Мечты остались в прошлом. Я реалистка. И я предпочитаю пропускать Яна сквозь призму черных линз.
Вырвавшись из плена небесно-голубых глаз, долго не могла прийти в себя. Чувствовала себя как после сеанса глубокого гипноза. Ни то чтобы мне приходилось сталкиваться с подобным, но ощущения, как мне кажется, должны быть именно такие.
Минут через пятнадцать Ирэн умчалась по своим делам, а я вернулась к работе. Получилось хоть немного абстрагироваться от Яна.
К счастью, клиенты шли один за другим. Плюс сегодня у нас появилось несколько крупных заказов доставки выпечки. Присесть и то некогда.
Выдохнуть получилось ближе к концу смены.
Сашу я отпустила на полчаса раньше, чтобы она успела на транспорт. Недавно она переехала, живет теперь за тридевять земель от кофейни.
Посетители понемногу расходились. Я сделала все отчеты, даже успела прибраться. В промежутках готовила кофе для новых клиентов. А Сотников как сидел за своим столиком, увлёкшись записями в блокноте, так и сидел каменным истуканом.
— Через десять минут закрываемся, — я подошла к нему со спины, заглядывая в его писульки.
Надеялась увидеть конспект. Но это оказался не блокнот, а целый альбом с эскизами. На листе, раскрытым перед Яном, сейчас красовалось мое лицо, выполненное простым карандашом.
Зачем он рисует меня?
Это слишком жестоко и для него.
— Раф, — коротко отрезал Ян и захлопнул альбом, небрежно отодвигая его от себя.
Как будто я сейчас залезла в его душу и дотронулась до чего-то важного, сокровенного. Показывать, что он не хотел никому. Мне, в первую очередь.
Это не мое дело.
Мне плевать!
Он волен рисовать все, что ему вздумается! Всех, кого вздумается!
Мне все равно.
Молча развернувшись, я занялась приготовлением апельсинового рафа, который стандартно заказывал Сотников. Поставила чашку перед ним на столе. Не удержалась и протянула руки к альбому, раскрыв его наугад. Да так и застыла на месте.
На эскизе снова была я.
Только в чистом ню.
— Ты меня нарисовал? — не пытаясь скрыть возмущения, выдохнула свой вопрос.
— Какой ответ рассчитываешь услышать, Булочка?
Чёртов маньяк. Извращенец.
Мои щёки полыхали.
От стыда. От ярости. От одной мысли, что Ян представлял меня именно ТАКОЙ.
— Тебе лечиться надо, Ян!
— Иди сюда, таблетка.
Он обхватил меня за талию и потянул на себя, не оставив и шанса сбежать с нашего общего поля боя.
Поля боя, где развернулась война.
Между любовью и ненавистью.
Глава 27. Трещины
Давайте я не буду притворяться сильной и независимой женщиной, корчить из себя предводительницу местного феминистического движения и вообще делать вид, словно мне все нипочем.
Потому что это не так!
Я полюбила Яна задолго до того, как он наконец-то разглядел меня. Да того, как впервые посмотрел… проникновенно, будто ища в моих глазах отражение самого себя. До того, как мы, двое безумцев, окончательно сошли с ума от физики, химии и любви.