Мила Колпакчи – Начну жизнь с понедельника: Путеводитель по прокрастинации (страница 6)
Она помахала Аврааму рукой, но, вспомнив, что так не принято было в это время, приблизившись, сделала реверанс.
– Здравствуйте, барышня, – удивлённо сказал Авраам, разглядывая Наташу, —Вы ко мне? Вы кто?
– Меня зовут Наталья, Прасковья попросила встретиться с вами и вместо неё заняться бизнесом. Я ее родственница, сейчас у неё в гостях. Прасковья приболела, лежит, не встаёт. Она мне все рассказала о вашем деле, так что я вместо неё.
– Говорите вы, барышня, странно, речь у вас не как у местных, откуда вы? – улыбнулся Авраам
– Из Петербурга, – немного с жеманством ответила Наташа. Хоть здесь врать не пришлось!
– Жил я в Петербурге какое-то время, – задумчиво сказал Авраам.
Но не стал вдаваться в детали и спрашивать о знакомых – какие уж знакомые в столице у крестьяночки в накидке из рядна! – и сразу перешёл к делу: с лесной вдовой Прасковьей он был знаком давно, еще когда она была крепостной.
– Прасковья женщина мудрая, всегда знала, как деньгами распоряжаться, куда их помещать, как преумножать. Таланты, – говорил Авраам, – ей такие от деда достались. Приятно с ней дело иметь. Да и я готов был предложить ей вольную выкупить, да барыня так отпустила. Души она в ней не чаяла, редко, но бывает такое. Ну, барышня, показывай, что принесла?
Авраам посмотрел на драгоценности, которые принесла Наташа: это было кольцо с ярко-красным камнем и ожерелье с жемчугом. Сел на скамейку в беседке, достал увеличительное стекло, долго разглядывал камни. Сказал, какую цену даёт, примерно так Наташе Прасковья и говорила, в ценовой диапазон старик попал точно.
Потом они обсудили те варианты, которые Авраам предлагал по вложению денег: новые акции появились на рынке, например, Азовского кредитного банка, или, скажем, Общества взаимного кредита, и новые облигации. Просил передать свои предложения и слова Прасковье, та давненько интересовалась финансовым рынком.
В это момент Наташа, хотя она и была посредницей, почувствовала гордость за Прасковью. Та сделала невозможное, освободилась, получила вольную на себя и дочь с внучками, вся деревня к ней с уважением относится, кто-то даже боится. И теперь эта женщина-крестьянка живёт отдельно там, где хочет и меняет какие-то таинственные драгоценности на деньги и ценные бумаги.
Для Наташи слова «ценные бумаги» всегда были из какого-то иного мира: из мира по-настоящему взрослых, недостижимых людей, которые легко решают взрослые вопросы, связанные с бизнесом, акциями, недвижимостью и крупными покупками. Ей казалось, что эти люди живут в кино и где-то еще, отдельно, как будто в каком-то отдельном, параллельном, изолированном мире для таких вот особенных умных взрослых людей.
Но тут она сама вдруг оказалась знакома с ними, более того, она – представитель вот такой особенной женщины. Наташей овладела гордость, чувство спокойствия и наконец-таки… удивительно, но соответствие своему возрасту. «Мне тридцать один, и ведь я сама могу управляться с финансами тоже, – подумала она, – я ведь хорошо зарабатываю и могу купить ценные бумаги и позаботиться о своем будущем!»
Они с Авраамом говорили о ценных бумагах и о том, что сейчас происходит на столичном финансовом рынке. Наташе было очень интересно, казалось, что она наконец-таки получила пропуск в мир взрослых денег, и даже неважно, что это девятнадцатый век, а не двадцать первый. Главное – понять принцип!
Если до этого она могла туда заглянуть одним глазом лишь с помощью мужчины, который о ней позаботится и возьмет ответственность за ее жизнь и финансы… То сейчас пришла уверенность, что она сможет это делать сама. Ух ты! Ощущения были новыми и захватывающими.
В завершение Авраам поблагодарил ее и сказал слова, потрясшие девушку до глубины души:
– Что меня всегда удивляло в Прасковье, так это ее стабильность: она из года в год заботится о своих накоплениях, как о цветах, поливает их и удобряет. Передайте ей мое почтение, Наталья.
С этими словами старик откланялся и ушел к карете. Глядя, как карета мягко тронулась с места и стала удаляться по узкой дорожке меж елок и осин, Наташа вспомнила свои гусарские срывы в кутежи, неудачные попытки куда-нибудь инвестировать деньги, дурацкие закупки на маркетплейсах всякой ненужной ерунды. Вспомнила свои ошибки и стыд за то, что она залезла туда, где ничего не понимает. Она помнила свои клятвы, что никогда не будет заниматься этим, пусть это делают мужчины. Она вспомнила маму, закладывающие подарки мужчин в ломбард… И ведущую позорно жалкий образ жизни под старость без надежды что-то изменить к лучшему. О маме тоже надо позаботиться… Наташа горько заплакала. Почему ей никто никогда не говорил, что финансы тоже надо растить? «Планомерно, из года в год удобрять свои финансы». Почему такая простая вещь не приходила ей в голову?
В ее семье отношение к деньгам всегда было похоже на джек-пот или на набег на «Поле дураков»: быстренько выкопать денежное дерево вместе с золотыми монетами, пока никто не спохватился. Схватить, утащить, обольстить, убежать… Эти глаголы были привычными соседями слову «деньги». Какой позор.
От несходства этих двух миров было больно, и Наташа горько плакала, уткнувшись носом в дерево. Казалось бы, Америку она не открыла, но степень потрясения была примерно такая же. Да, планомерные действия, да, они скучные, обыденные, но это те действия, которые приносят стабильность жизни, причем моей собственной!
Вытирая лицо шершавым рядном, Наташа заметила, что конфигурация кольца опять изменилась: ещё один маленький бриллиант появился снизу, делая узор кольца похожим на незавершенную рожицу, нарисованную ребенком.
–
Наташа вернулась к Прасковье и Глафире заплаканная, но довольная. Женщины сначала забеспокоились, увидев мокрые глаза Наташи, но после рассказа обняли ее.
– Добрые мысли пришли к тебе, – просто заметила Прасковья и развела руками. – Ведь самое важное, когда слова не просто заходят в голову и рассаживаются там как гости, а когда они начинают жить в сердце и устраиваются там, как у себя дома. Ты пустила эти слова в сердце, теперь ты знаешь, что есть для тебя истина. Мой дед-травник учил меня: все надежные, постоянные явления в мире требуют времени: камень точится волной, пока не станет гладким и ровным – годами, дерево растет и крепнет – годами, даже человек растет во чреве матери много месяцев. Ты закладываешь фундамент важного для тебя: любви ли, дружбы ли, богатства ли, и вкладываешь в это, наблюдая за тем как оно растет и множится.
Девочки играли возле дома, но прибежали, увидев, что женщины что-то серьезно обсуждают.
– И наши девочки, – Прасковья обняла их, – Мы им передаем то, что нашли в своей жизни, в своей судьбе. Наши деньги и то, как ими распоряжаться, мы с Глафирой передадим им так же, как и уменье печь хлеб или садить свеклу.
– Или как перебирать зерна, – сказала старшая девочка, весело глядя на Наташу, – мы перебрали полмешка, пока тебя не было.
– Как так? – удивилась Наташа.
– А это ещё одно правило, – засмеялись женщины. – Если ты в чем-то не сильна – проси помощи у тех, кому дело дается легче. Девчонки-то лет с трёх помогают нам по хозяйству, а перебрать крупу – это для них раз плюнуть!
Наташа весело засмеялась, закружила девчонок и пылко их расцеловала:
– Какие вы умницы!
Кольцо ярко блестело на солнце, Наташа присмотрелась и увидела улыбающуюся рожицу из бриллиантов. Пять бриллиантов, пять огоньков. И рожица, такая знакомая, вдруг подмигнула и запела:
– Вставай-вставай! Глазки открывай! Вставай-вставай!
Что это она? Куда вставать? – удивилась Наташа.
Но все вокруг нее закружилось, завертелось: домик, лес, девочки, силуэт Прасковьи. Все смешались в один пестрый хоровод, над которым висела рожица и пела:
– Вставай-вставай!
Глава 5
И Наташа проснулась. Она открыла глаза, как и хотела бриллиантовая рожица, и увидела свою спальню. Из приоткрытой форточки несся шум большого города. Посмотрела на себя: на ней было платье, в котором она ходила в офис, и спала она прямо на покрывале.
– Ничего себе я вчера как уснула-то, как меня разморило! И сон какой снился, как будто со мной это в реальности происходило… Прасковья, Глафира, Авраам – такие реальные, а оказались сном… Ой! А кольцо с бриллиантом-то? – спохватилась Наташа.
Она посмотрела на указательный палец и увидела на нем серебряное кольцо с серебряными веточками и листиками. Никаких бриллиантов. Хм, очень жалко, эти бриллианты что-то же обозначали… И появлялись не просто так!
Наташа задумалась… Протянула руку к телефону: был понедельник, десять утра, на работу спешить не надо, по понедельникам их центр не работал. Что же там было во сне… Она открыла заметки и стала вспоминать.
Первый бриллиант появился, когда мы с Глафирой были в лесу, что он означал?
Второй бриллиант-огонек появился, когда она в лесной избушке говорила с Прасковьей, и та сказала, что отношения с обеспеченным человеком – не равно билет в счастливую жизнь.