Мила Кейн – Темные удовольствия (страница 58)

В данный момент мы с Изабель направлялись в библиотеку, где позже я должна была встретиться с Беккетом.

— Можно ли стать зависимым от секса, если ты занимался им всего… раз десять? — Спросила я Изабель.

Она обдумала свой ответ.

— Не думаю, что для того, чтобы стать зависимым, нужно делать что-то много или часто. Я читала, что к героину можно пристраститься после одного раза.

— Правда? Это жутко, — пробормотала я, кусая ноготь на большом пальце.

Она рассмеялась.

— Главное, не прими случайно героин. И я так понимаю, это Беккет погрузил тебя в сексуальный туман?

— Сексуальный туман? Идеальное название для этого, — пробормотала я, подталкивая ее локтем. — У тебя для всего есть определение.

— Ну, я журналист — в смысле, хочу им стать, если когда-нибудь сдам орфографию.

— Ты сдашь.

— Да, но буду ли я старой и седой к этому времени — вот в чем вопрос, — проворчала Изабель. Она остановилась у входа в здание. — Почему ты возвращаешься сюда так поздно?

— Нам с Беккетом скоро сдавать проект, а мы его еще даже не начали.

— Слишком заняты трахом? Попросите отсрочку.

Я бросила на нее мрачный взгляд.

— Профессор не из тех, кто мне очень нравится. Я не хочу просить его ни о каких одолжениях.

— Он секси? — Спросила Изабель.

— Что? Нет. То есть он не уродливый или что-то в этом роде, но… от него у меня мурашки бегут по коже.

— Это уже перебор! Наверное, это из-за Беккета Андерсона и сексуального тумана. Все ясно. Я бы тоже не смогла смотреть на других мужчин. Есть что-то такое в горячих и злых мужчинах… Я понимаю.

— На самом деле он не злой.

Изабель подняла бровь.

— Ну, он не злой по отношению ко мне… больше, — добавила я.

Она рассмеялась.

— Любовь воистину слепа. Что бы ни делало тебя счастливой, Ева, ты не обязана ничего объяснять. Если всё дело в очень большом члене Беккета, то круто.

— Я никогда не говорила, что он большой.

— Тебе и не нужно было. Невозможно обладать такой энергией большого члена без внушительного аппарата. Это невозможно.

— Ладно, этот разговор выходит из-под контроля. — Я схватила Изабель за плечи и игриво встряхнула. — Ты переходишь все границы! Соберись.

— Да? Ладно. Веселой «учебы». Увидимся завтра. — Изабель одарила меня яркой улыбкой, которая сказала мне, что она полностью ожидает, что мы с Беккетом будем трахаться между полками и до проекта дело вообще не дойдёт.

— Увидимся, — бросила я через плечо и направилась внутрь.

На третьем этаже я поставила сумку и положила рядом с ней куртку, заняв удобное место рядом с кофеваркой и принтером, после чего размотала шарф.

— Мисс Мартино, — раздался голос за моей спиной.

У меня вырвался приглушенный вскрик. Я обернулась, и мои щеки тут же вспыхнули. У принтера стоял профессор Джеффрис.

— О, здравствуйте, профессор, — сумела выдавить я. Один только взгляд на него вернул меня в ту ночь, к сцене в гардеробной Колетт и фотографиям в моем телефоне. Я все еще не рассказала Беккету. Пока не было подходящего момента, но как только он наступит, я сделаю это.

— Должно быть, это судьба, потому что я как раз сетовал на то, что рядом нет трудоспособного молодого студента, который мог бы помочь мне хоть немного.

Я уставилась на Джеффриса, ожидая, что он объяснит свои слова.

— Мне нужна помощь, чтобы отнести несколько книг в типографию, если тебя не затруднит.

— Ох, ну да. Конечно.

На самом деле у меня не было выбора. Я поплелась вслед за Джеффрисом к стопке, чтобы забрать книги.

— Как продвигается проект? Я знаю, что с мистером Андерсоном нелегко работать.

Вопрос Джеффриса напомнил мне о том, как он предложил мне поменяться партнерами в самом начале семестра.

— Все в порядке. Мы хорошо работаем вместе, — уклончиво ответила я.

Джеффрис поднял бровь.

— Правда? Не думал, что Беккет может с кем-то сработаться.

— Это Вам рассказала Колетт Андерсон? Вам следует усомниться в своем источнике, профессор, — пробормотала я, не подумав.

Джеффрис бросил на меня пристальный взгляд. Дерьмо. Я сказала это вслух.

— А Колетт Андерсон это…? — Джеффрис изобразил замешательство.

— Мачеха Беккета. Я подумала, что Вы, возможно, встречались с ней, поскольку она и ее муж являются крупными спонсорами университета, — сказала я и невинно улыбнулась ему, молясь, чтобы он не увидел паники на моем лице из-за промаха.

Он помедлил мгновение, а затем кивнул.

— Разумеется. К сожалению, нет, я никогда не имел удовольствия встречаться с Андерсонами.

— Но в последний раз, когда мы обсуждали смену Беккета на другого партнера, Вы сказали, что знаете Колетт. — Слова вылетели бездумно и я сразу же съежилась. Отлично, Ева, назови его лжецом прямо в лицо.

Джеффрис долго смотрел на меня.

— Ты, должно быть, что-то путаешь. Я не знаю Андерсонов.

— А, ладно. Я ошиблась.

Тогда почему ты раньше предлагал мне сменить партнера? Ложь Джеффриса была прозрачна, как мокрая салфетка, но разоблачение ее не принесло бы мне никакой пользы.

— Ты хорошо выглядишь, — ни с того ни с сего сказал профессор Джеффрис.

Я оглядела свой наряд, внезапно почувствовав неловкость.

— Я пришла сразу после тренировки по танцам на льду. У меня не было времени переодеться.

Джеффрис окинул долгим взглядом мой костюм. Спортивный наряд не показывал никакой кожи, кроме лица и рук, и точно не был непристойным. Но что-то в выражении его лица заставило меня подумать, что это неподходящая одежда для библиотеки.

Почему? Потому что она обтягивает тело? Это спортивная форма.

Мы перекладывали книги в тишине. Я положила последнюю стопку на стол рядом с принтером и выпрямилась. Затем повернулась и ахнула. Профессор Джеффрис стоял прямо за мной.

— Извини. — Он протянул руку и положил книгу на стол позади меня.

— Все в порядке. Думаю, мы закончили, — сказала я и отошла в сторону. — Я Вам еще нужна для чего-нибудь?

— Нет, это все. Ты спасла мне жизнь. Позволь пригласить тебя выпить в знак благодарности.

Я постаралась не слишком заметно отступить.

— О, нет, все в полном порядке. Мне не нужна благодарность.

— Я настаиваю, — сказал профессор Джеффрис, направляясь за мной к столу, где я оставила свою сумку. Я больше не планировала сидеть там. Это было слишком близко к принтеру, где он работал.