Мила Гомаз – Кто твой биас, нуна? (страница 12)
Вот уж не думала, что она окажется права.
И более того – что этим “сожранным” человеком окажусь я.
Делаю глубокий вдох и прикрываю глаза. Надо успокоиться. Нельзя давать волю эмоциям, не сейчас. Сейчас нужно рассуждать трезво и холодно.
Мысли кружатся, словно шестеренки в старинных механических часах.
Симмонс думает, что знает меня, и готовится к отказу: даже в кадры позвонил, чтобы проверить тип моего договора. Значит, внезапное согласие застанет его врасплох и выбьет почву из-под ног.
К поездке в Корею необходимо как следует подготовиться, что Юджин, конечно же, должен понимать. Учитывая, что директор крайне заинтересован в сотрудничестве с “Грейт Хит”, начальнику не с руки мой провал. Следовательно, мне определенно потребуется отпуск – заниматься другими проектами я не смогу.
Вряд ли Юджин радушно его предоставит, но тогда можно будет пригрозить отказом от командировки. А если Симмонс заикнется об увольнении – то и судом. Он ведь так боится огласки… Трусливый мерзавец. Как выдавать чужие заслуги за свои собственные – он первый, а как отвечать перед Советом директоров за ошибки – тут же находит виноватого.
Из кабинета вдруг раздается звук скрежещущих по полу ножек стула, а затем – приближающиеся тихие шаги. Я вздрагиваю и кидаюсь прочь от двери, едва успевая отскочить на безопасное расстояние.
Тьюксбери выходит, рассеянно поправляя очки.
Тут же делаю шаг вперед, будто только что подошла, и натягиваю дежурную улыбку на лицо.
– Привет, шеф занят? – бросаю максимально небрежным тоном.
Мэтт замечает меня и дважды моргает, чуть щуря глаза. Он смотрит изучающе, и мои пальцы начинают чуть дрожать. По позвоночнику пробегает холодок. Неужели все-таки попалась?
Но Тьюксбери лишь пожимает плечами.
– Спроси сама, – его голос звучит ровно. – Нервничаешь? Выглядишь бледновато.
– Безумно, – киваю, решая не придумывать оправданий. – У меня к нему важный разговор.
Мэтт хмыкает, а затем кивает в сторону кабинета, слегка приподнимая уголки губ:
– Удачи. Тебе понадобится.
Он оставляет меня перед зловещей дверью в одиночестве. Я подхожу к ней медленно, собираясь с мыслями.
Глубокий вдох.
Выдох.
Юджин думает, что загнал меня в ловушку… Что ж, посмотрим, кто кого.
Руки сжимаются в кулаки.
Стучусь и захожу внутрь, не дожидаясь ответа.
Черта с два я сдамся. Не на ту напали!
*****
[14] Шрифт Брайля – рельефно-точечный тактильный шрифт, предназначенный для письма и чтения незрячими и плохо видящим людям.
[15] KPI (англ.
[16] Прекращаемый по усмотрению (англ.
[17] Эльза – вымышленный персонаж, главная героиня анимационного фильма студии Disney «Холодное сердце» (англ.
Глава 5. Удачи, дорогая!
Дверной звонок вырывает меня из бесконечного потока корейских фраз, которые я уже второй час повторяю вслух, уставившись в собственные записи. Кидаю короткий взгляд на время в углу экрана ноутбука: три после полудня. Медленно поднимаюсь на ноги и иду ко входу, разминая по пути шею. И как только эти азиаты могут так долго сидеть на полу? Это же
– Анньён-хаши… – на автомате начинаю я, открывая дверь.
Стоп!
Тут же нужен вежливый стиль речи, а не формальный[18].
Черт, опять перепутала!
– Ой, то есть анньён-хасэйо!
– Чего? – непонимающе спрашивает женский голос.
Я несколько раз моргаю, окончательно выныривая из океана хангыля[19] в своих мыслях, и замечаю перед собой Нэнси. Подруга смотрит так, будто прямо на ее глазах у меня на голове выросли рога.
Точно, она же должна была прийти, чтобы вникнуть в дела Джейн.
– В смысле привет, – вздыхаю. – Проходи.
Едва Клэренс оказывается в прихожей, ее лицо вытягивается еще сильнее.
– Какого хре… Ты что, ограбила ближайший Стейплс?[20]
Она медленно обводит взглядом квартиру, а до меня, наконец, доходит, во что превратилось мое жилище за прошедшие несколько дней. Здесь будто побывала банда сумасшедших лингвистов, взорвав парочку гигантских хлопушек, заряженных корейскими словарями. Все вокруг пестрит разноцветными стикерами. На них написаны корейские слова с транскрипцией: на желтых – существительные, на розовых – глаголы, на зеленых – небольшие фразы.
Подруга подходит к зеркалу и снимает с него криво висящий зеленый квадратик.
– Дай угадаю, здесь написано “я сошла с ума из-за Юджина Симмонса”?
– Ага, почти, – невозмутимо киваю, забирая стикер у нее из рук, и мельком читаю написанное, приклеивая его обратно. Ровно на этот раз.
“Нэ мосыбын оттэйо?”[21]
Тут же смотрю на собственное отражение. Да уж, если я в таком виде спрошу это у кого-нибудь в Корее, ответ будет весьма неутешительный. Под глазами виднеются синяки, аккуратные локоны спутались и превратились в один большой колтун… Печальное зрелище.
– А ты точно… в
Я опускаю веки и чуть надавливаю на них пальцами, потирая глаза.
– Формально – да, – мычу из-под ладоней.
– А фактически?
Убираю руки от лица и пожимаю плечами.
– Ну, сегодня утром было два урока корейского, потом созвон с “Мьюзик Медиа”, дальше опять корейский, затем надо было отправить правки по релизу. Вечером будет еще два урока: один с юристом, а второй…
– С психиатром, – сердито перебивает Клэренс. – Нет? – она наигранно удивляется, слегка повышая голос. – Странно, я абсолютно уверена, с таким графиком прямая дорога в психушку!
Я лишь поджимаю губы и чуть морщусь от ее тона. Голова гудит, будто поющая чаша, по которой кто-то ударил молотком.
– Не кричи, Нэнс… Со мной все в порядке.
– Ага. Я вижу.
– Правда, – мягко улыбаюсь, стараясь звучать убедительно. – Ты же сама говорила, корейцы чокнутые трудоголики! По сравнению с их графиком, мой – вполне нормальный.
Клэренс окидывает меня недоверчивым взглядом и вздыхает.
– Ты хотя бы ела?
Я даже не успеваю ничего сказать. Желудок мгновенно реагирует на упоминание еды громким требовательным урчанием.
– Ага, а это, стало быть, протест против новомодной корейской диеты из учебников и воздуха, – цокает языком Нэнси. – Значит так, – она щурится и деловито упирает руки в бока. – Сначала обед, потом – все остальное.
– Н-но…
– Никаких “но”! – отрезает подруга.