Мила Дрим – Золотая орда (страница 29)

– Открывай.

И я, забывая обо всем, усталая, взволнованная, подчинилась. Я толкнула дверь и Тимур попридержал ее, чтобы она не ударил его. Я испуганно ойкнула, виновато глядя на него. Тимур прошелся взглядом по мне – по лицу, затем, лениво, попутешествовал по моей шее, спустился на грудь, задержавшись на ней, метнулся вниз – по моим обнаженным ногам. Когда Тимур вновь посмотрел мне в глаза, я физически ощутила, каким тяжелым, от страсти, стал его взгляд.

– Я не успела надеть джинсы, – оправдываясь, начала я.

Тимур сжал челюсти, затем произнес нейтральным тоном:

– Если нужно положить вещи в стирку, машинка в соседней комнате.

Я, ошалелая, схватила джинсы и кофточку, и свое белье – трусики и бюстгальтер, и забежала в соседнюю комнату, захлопывая за собой дверь. Побросав вещи в машинку и, без труда, разобравшись, куда нажимать, я лихорадочно размышляла, как мне быть. Но по большей части я, признаться, просто ругала себя. Все эти полторы минуты, что я была в прачечной комнате. Неужели у меня совсем нет мозгов? Открыла ведь дверь Тимуру, в такой одежде. С трудом натянув джинсы, я вышла наружу. Тимур стоял, привалившись плечом к стене.

Я нервно оглянулась по сторонам, а потом осмелилась задать вопрос:

– Где мне можно лечь поспать?

Тимур снисходительно улыбнулся и подошел ко мне, так близко, что его дыхание защекотало мне лицо.

– У меня пять комнат, любая – твоя, – выдохнул он.

– А где ты обычно спишь? – полюбопытствовала я, покусывая нижнюю губу.

– Камила, перестань, – рассмеялся Тимур, – я не съем тебя. Идем, я предоставлю тебе самую лучшую комнату.

Он прошел по коридору и остановился возле двойных дверей, распахивая их.

– Это – моя спальня. Она полностью в твоем распоряжении, – произнес Тимур, и я, как завороженная, зашла внутрь ЕГО комнаты – просторной, с минимумом мебели: двуспальная кровать из темного дерева, шкаф – высокий и широкий – во всю стену, маленький столик, на котором лежала книга, зашторенные окна и больше ничего.

Щелкнул выключатель – это Тимур переключил свет с люстры на настенное бра. Его мягкий свет лился прямо на кровать, приглашая лечь на нее. Я вопросительно посмотрела на Тимура.

– А где ляжешь ты? – не унималась я.

– Вижу, ты никак не успокоишься, – он сверкнул глазами – дерзко так.

Я устало улыбнулась в ответ:

– Ты прав. Я впервые ночую с мужчиной под одной крышей.

– Ок, я буду спать перед телевизором, в гостиной, – наконец, сжалился надо мной Тимур.

Я облегченно выдохнула, слишком громко, потому что Тимур, уже выйдя из спальни, обернулся и добавил:

– Но если ты замерзнешь – приходи, обещаю: ты согреешься мигом рядом со мной.

И, не давая мне ответить, он ушел, прикрывая за собой дверь, оставляя меня с пылающими щеками и странным томлением, расползающимся все больше и больше по моему усталому телу. Я, немедля, стянула джинсы и нырнула под теплое одеяло. Я хотела бы посмотреть, что за книга была на столике, но я слишком устала, чтобы читать. Быть может, я дойду до нее утром. Я с наслаждением вздохнула, ощущая, как мое тело полностью расслабляется. Моей голове понравились подушки, что были на этой кровати – упругие, удобные и, самое главное, они пахли Тимуром. Тревоги прошедшего дня стали покидать меня, освобождая мои разум и душу. Я мечтательно прикрыла глаза, тут же проваливаясь в сон.

Я проснулась посреди ночи с ужасной мыслью, что забыла узнать, добралась ли Настя до дома. Что я за подруга? Ужасаясь собственному равнодушию и забывчивости, я проверили сумочку, но ничего, кроме баллончика, не обнаружила там. Стало ясно – я оставила телефон в кармане куртки. Преодолевая страх, я медленно отворила дверь и, затаив дыхание, выглянула из спальни. Я прислушалась – кругом была тишина, лишь тиканье часов нарушали ее.

Тонкие полоски света от подсветки, что шли от выключателей, скупо освещали пространство вокруг меня. Я медленно, крадясь, пошла вперед, в том направлении, как я думала, где был коридор. Но не зря в умных книгах пишут, что женщины подвержены географическому кретинизму – потому что я оказалась рядом с гостиной комнатой. Мой взгляд прошелся по включенному экрану телевизора – там был какой-то канал про животных, я задержала на нем взор, любуясь тем, как тигр бросился на добычу. Затем, я опустила глаза ниже, и увидела спящего на диване Тимура. Он был укрыт каким-то тонким одеялом, и я подумала с грустью в сердце, что ему, наверное, было холодно. Мне захотелось принести другое одеяло, из спальни, и укрыть его. Но, вместо этого, я пошла в коридор. Нащупав выключатель, я включила свет и достала из куртки свой телефон.

В моем мобильнике было всего три номера: Тимура, мамы и Насти. Я набрала подруге, но холодный женский голос сообщил мне, что «абонент недоступен». Отчаяние подкатило ко мне горькой волной. Как быть? Конечно, я могла бы успокоить себя, что с Настей все в порядке, но было бы это справедливо к ней и нашей дружбе? Я сжала мобильник, не понимая, что делать.

– Не спится? – раздался бархатистый мужской голос, и я нервно дернулась, едва не выронив телефон. В дверном проеме стоял Тимур – и он был одет, так же, как и я: в одни боксеры и футболку. Я порывисто отвернулась, смущенная своим и его видом, и произнесла:

– До Насти дозвониться не могу. Ее Дамир повез. Не случилось ли чего.

– Сейчас узнаем, – Тимур вернулся в гостиную, где видимо, у него был телефон, и я, все еще стоя в коридоре, услышала, как он что-то говорит. Затем, я все же, медленно, пошла назад и столкнулась с Тимуром, ударяясь грудью о его грудь. По лицу Тимура тут же проползла самодовольная улыбка.

– Узнал? – выдохнула я, нервно обхватывая себя за дрожащие плечи. Холодно. Страшно за Настю. Тревожно за себя.

– Да все в порядке – довел до квартиры, цела – невредима твоя Настя, – ответил Тимур, опуская взгляд на мои губы, а после – плечи.

– Все мерзнешь? – приглушенно вопросил он, и, не давая мне ответить, обнял – крепко, надежно, окутывая меня своим теплом. Я прижалась щекой к его плечу, ощущая аромат тела Тимура и невероятное спокойствие. Он всего лишь обнял меня, а у меня создалось такое чувство, что избавил от всех тревог.

– Пойдем спать и греть друг друга, – прошептал Тимур.

Я подняла на него глаза: он смотрел на меня каким-то другим взглядом. Сейчас в глубинах каре-зеленых глаз не полыхала страсть, было что-то иное, еще не понятое мной. Я доверчиво улыбнулась ему и кивнула головой. Тимур повел нас в свою спальню. Я продолжала доверять ему…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Можно ли доверять человеку, когда ты знаешь о нем так мало? Ты не знаешь его родителей, не знаешь его прошлого, и уж, тем более, будущего. Доверять в таком случае – сумасшествие. Так скажет большинство. Но я не относилась к тем, кто слушал большинство, я не была той, у кого мерилом доверия было знание всей подноготной человека.

Моя мама знала многое об отце – и он изменял ей и приносил боль. Я знала о Кате немалое – все-таки 10 лет дружбы это приличный срок, и это не помешало ей в один день предать нашу дружбу. Годы, знания – ничто. Все могло в любой момент рухнуть, если это был не твой человек.

Но сейчас, этим мартовским утром, лежа в объятиях Тимура, я зорко чувствовала сердцем – Тимур тот самый, мой человек, моя родственная душа. Я пошевелилась – и тут же, сильные руки обхватили меня поверх одеяла – я все еще была укутана в него. Стоило вчера мне зайти в спальню, как Тимур, схватив в охапку, повалил меня на кровать, тут же, словно младенца, заворачивая в теплое одеяло. И только после этого – он лег рядом, прикрываясь простыней и обнимая меня без малейшего намека на секс.

Сказать, что я была удивлена… это было не так. Я была уверена в Тимуре – я знала, что он не станет соблазнять меня или пытаться очаровать своим восхитительным мужским обаянием настоящего искусителя. Я знала – он мог бы, но так же, я знала – Тимур оправдает мое доверие. И он с лихвой оправдал его.

Моя голова покоилась на груди Тимура – и я могла слышать его стук сердца – самый прекрасный звук на свете. Я лежала, наслаждаясь этими благословенными минутами. Мне никогда не было так хорошо и спокойно. Никогда.

– Согрелась, Камила? – послышался голос Тимура. Утром у него он был такой чувственный, с легкой хрипотцой. Я улыбнулась и подняла на Тимура глаза: он смотрел на меня, его взгляд был теплым, ласкающим.

– Да, – ответила я, чувствуя, как мои щеки защипало от нахлынувшего смущения.

Одно дело – обниматься в темноте, другое – теперь, когда солнечный свет, настойчиво пробиваясь сквозь шторы, то, что было скрыто, сделал явным. Тимур заметил мой румянец и сжал меня за плечи – сильно, передавая этим движением то, что не произносил.

– Сколько времени? – пытаясь отвлечься, вопросила я. – Мне надо в университет.

Тимур потянулся за своим телефоном, который лежал на полу. Я успела полюбоваться спиной и его красивыми руками, пока он наклонялся за мобильником.

– Время – 9, и сегодня тебе не надо в университет, я взял для тебя выходные.

Я задумалась, с удивлением приходя к выводу, что рада такому развороту. Боже мой, я размышляла как настоящая прогульщица, и даже больше – как плохая девочка. Но ведь я всегда-всегда была хорошей! Мой желудок громко, бесстыдно заурчал, напоминая мне, что его интересуют куда более, прагматичные вещи. Я еще гуще покраснела, и Тимур сказал, чуть усмехаясь: