Мила Дрим – Золотая орда (страница 17)

– Камила! Дочка!

– Сейчас! – сдавленно отозвалась я.

Мое сердце болезненно сжалось – яркое осознание, что моя мама, с окна нашей кухни видела все это представление, напугало меня. А вдруг, она поверила сплетням? А что, если ее сердце, и так израненное, не выдержит всего этого? Боже мой, что она скажет, увидев, с кем я пришла? Осудит, возненавидит, поставит перед выбором?

Вот такие невеселые мысли безумным роем неслись в моей потяжелевшей голове. Каждая ступенька – новая мысль и новый страх. Тимур сжал мои плечи еще сильнее, и когда мы еще были на лестничном пролете, пронзительным взглядом, сканирующем мою душу, заглянул в мои глаза. Он улыбнулся мне уголками губ – совсем чуть-чуть, но его улыбка сумела отогнать большинство моих страхов. Как Тимур это делал? Я не знала, но была благодарна ему за это.

Наконец, мы поднялись на мой этаж. Мама, стоя у распахнутой двери, обеспокоенным взором встречала нас. Ее лицо не выглядело заплаканным, однако мне было достаточно увидеть ее глаза, чтобы понять, как сильно она переживает.

Я мягко улыбнулась ей, а потом перевела теплый взгляд на Тимура. Мне не нужно было ничего сейчас говорить маме – на моем лице и так было написано, что я по уши влюблена в Тимура. Но моя мама, наученная горьким опытом и имея хорошую жизненную закалку, не стесняясь, посмотрела прямо на Тимура, включая строгий, учительский взгляд. Ох, как часто мне становилось не по себе от него, а про маминых учеников я вообще молчу. Но, кажется, ее неповторимый взор был бесполезен для Тимура. Он вежливо, но точно не заискивающее, улыбнулся моей матери.

– Ты кто? – не выдержала мама, нахмурив свои тонкие брови.

– Апа (татар. – тетя, уважительное отношение ко взрослой женщине), я – Тимур.

Мама взмахнула ресницами, затем отошла в сторону, пропуская со словами:

– Тимур, пойдем чай пить.

Он мотнул головой:

– В следующий раз – может быть.

Моя мама кивнула и вернулась в квартиру, понимая, что нам с Тимуром нужно было попрощаться.

– Тимур, – я подняла на него глаза, к которым почему-то подступили слезы.

– Не прощаюсь, – улыбнулся он, убирая свою руку с моих плеч, и я вздрогнула, словно меня лишили защиты. Тимур погладил меня по щеке, повторяя:

– Не прощаюсь.

Он прикоснулся к моему рту удивительно теплыми губами. Я прикрыла глаза, впитывая в себя нежность Тимура.

Через минуту я была уже дома. Пронесшись мимо мамы, я рванула к кухонному окну, которое было открыто. Я замерла возле него, наблюдая, как Тимур уверенной походкой вышел из моего подъезда. Стоявшие там те самые бабки, словно курицы, начали кудахтать, и одна из них самая смелая, но вряд ли умная, позволила себе бросить Тимуру:

– Смотри, обидишь нашу Камилку, мы тебе оторвем яйца.

Тимур повернул голову к этой безрассудной соседке, и, хотя я не видела выражение его лица, я была уверена, что он одарил ее одной из своих убийственных улыбочек, от которой все стыло внутри.

– Почему же вы не оторвали их Антону? – отчеканивая каждое слово, произнес Тимур.

Ни одна из бабок не смогли ничего ему ответить. Тимур подошел к бмв и, словно ощущая мой взгляд, посмотрел точно на мое окно. С такого расстояния я не могла увидеть, но я почувствовала, что он послал мне особый взгляд. Я улыбнулась, окончательно очарованная, покоренная, унесенная яркими чувствами.

Как только бмв скрылся из виду, я, сняв куртку, побежала в ванную комнату. Я заперлась и включила теплую воду. А сама подошла к зеркалу, глядя на себя, изменившуюся – мои серые глаза сияли ярко, лихорадочно, мой взгляд излучал томление и страсть, и еще что-то незнакомое, что я не сумела прочесть в себе. Я изменилась. Сегодня я видела то, что никогда не касалось, и не должно было коснуться моей жизни.

Женский праздник, начавшийся с романтического утра, закончился криминальным вечером. Я задрожала, вспоминая лица расстрелянных ребят. Все смешалось в моей голове: радость и печаль, страх и безопасность. Мне было очень трудно переварить все события этого дня – он был столь насыщен ими, что, казалось, прошла неделя. Моя голова затрещала от напряжения. Я кое-как приняла душ и, надев свой халатик, вышла на кухню, морально готовясь к разговору с мамой. Усилившаяся боль в голове вынудила меня принять ибупрофен – это нужно было делать как можно скорее, дабы она не стала сильнее. Я проглотила таблетку и поспешила в зал – на кухне было все еще прохладно из-за недавно открытого окна.

Мама сидела в кресле, глядя на включенный телевизор. Я, подогнув ноги, села рядом, на маленький диванчик. Я уже хотела первой начать разговор, как мое внимание привлекли местные новости.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Рыжеволосая ведущая монотонно – гнусавым тоном сообщала:

– Вопиющий случай произошел сегодня в районе трех часов дня. На площади, рядом со строящимся собором были расстреляны члены банды, известной, как Золотая орда. Семеро потерпевших доставлены в городскую больницу, один скончался на месте. Глава банды скрылся с места расстрела на машине. Следствие ведет расследование. Напомню, что Золотая орда прославилась, как одна из самых успешных преступных группировок, крышующая главный рынок города, а так же ночные клубы, два завода, но, безусловно, это лишь малая часть, которая известна СМИ. Золотоордынцы знамениты своей жестокостью и мстительностью. Сейчас, их глава находится в розыске. В интересах следствия имена пострадавших не разглашаются.

Мама перевела на меня задумчивый взгляд. Я молчала, не зная, что ей сказать.

– Антон приставал к тебе? – наконец, раздался ее сдержанный голос.

– Да, и не раз, – ответила я.

– Это Тимур его порезал? За тебя? – мама не сводила с меня глаз.

Я, отчаянно желавшая защитить Тимура, пыталась подобрать нужные слова, но все, что я смогла, просто сказать:

– Да, из-за меня.

Повисло молчание. Мама перевела взор на окно – там медленно наступал вечер. Небо, окрашенное розовыми солнечными лучами, меняло свой цвет.

– С одной стороны, я не приемлю насилия, – монотонно начала мама, – с другой – я, зная, что это такое, рада, что Тимур оказался рядом с тобой. Это все, что я могу сейчас сказать.

Большего мне и не нужно было. Я тепло поцеловала ее в гладкую щеку. Мама улыбнулась в ответ, не сводя с меня такого задумчивого, пронзительного взгляда.

– Пойду спать, – произнесла я, ласково проведя ладонью по ее голове.

Мама кивнула головой, и я спешно улизнула в свою комнату. Лишь оставшись одна, я позволила себе дать волю чувствам. Растянувшись во весь рост на кровати, я, обняв своего верного друга – белого мишку, заплакала. Это был тяжелый день, и всю накопившуюся боль, страх, я не могла и не хотела удерживать, потому что знала – никакая таблетка от головной боли не сможет подействовать, если я продолжу копить все в себе.

Я плакала и плакала, тихо, опустошаясь. Уже перед тем, как погрузиться в сон, в моем мозге всплыли слова ведущей. Я застонала, пряча мокрое лицо в дрожащих ладонях. Затем, я уснула.

9 марта я провела дома, а 10, выписавшись с больничного, пошла ко второй паре в университет. К своему стыду, я была плохой студенткой сегодня – слушала в пол – уха, мои пальцы были слабыми, и я с трудом делала записи в своих тетрадях. Я ощущала себя рассеянной, частично потерянной, погруженной, с головой и сердцем в собственные размышления и чувства. К счастью, преподаватели не обращали внимания на меня, чему я была особенно рада.

После университета я вернулась прямиком домой. Всю дорогу я думала о случившемся вчера – я пыталась анализировать это, но мой мозг был ужасным помощником. В конечном итоге я, изможденная, решила переключить свое внимание на что-то нейтральное. Например, сериал. Все были увлечены в прошлом году сериалом «клон», и вот, на одном из каналов был его повтор. Я, пообедав супом, села перед телевизором. Щелкая пультом, я, с безразличным выражением смотрела на меняющиеся картинки. Я не понимала о чем там говорят – я просто тупо пялилась в экран, до тех пор, пока мое внимание не привлекли местные новости. Вот тут-то я и проснулась.

Ведущий срочных новостей вещал голосом, полным тревоги:

– Не прошло и года, как в нашу республику вернулись криминальные разборки. Сегодня утром, в дачном поселке был расстрелян некий Савельев, известный в криминальном мире, как Савва. Оперативные службы выехали на место и обнаружили с десяток гильз. Помимо Савельева, была убита его охрана. Следствие предполагает, что случившееся связано с недавним происшествием возле храма, возле которого были расстреляны золотоордынцы. Есть подозрение, что это акт отмщения.

Я выключила телевизор и спрятала лицо в ладонях. Мне стало страшно, до ледяной дрожи по всему телу. В какой-то момент я даже подумала, что снова заболела, но мой лоб был прохладным, и не было никаких признаков насморка или кашля. И все же, я ощущала себя расклеенной. Кое-как справившись с домашними заданиями я, дождавшись мамы и выпив с ней, по традиции, чашку чая, поспешила принять очень теплый, почти горячий душ и лечь спать.

Я с наслаждением легла на чистую постель, зарываясь лицом в подушку. На миг, я представила, что прижимаюсь к Тимуру, и мое тело, и самое главное, моя душа, отозвалась сладким томлением и щемящей тоской по нему. Я скучала по Тимуру, думала о нем почти постоянно. Жив ли он? Встретимся ли мы снова? Я взмолилась, прося у Создателя, чтобы мы увиделись вновь.