Мила Дали – Желанная для диктатора (страница 31)
Сейчас разревусь. Мне хочется орать и крушить все, что попадется под руку. Теперь не только Громов больше всего на свете желает приструнить Айхана. Гада ползучего. Я понятия не имею даже, как выглядит Якут, но уже испытываю к нему ненависть. Да чтоб он первым сдох!
Изловчаюсь и разворачиваюсь лицом к наемнику. Хотя лучше бы не разворачивалась. Так близко мы еще никогда не были. Это критическое расстояние, и мое личное пространство захвачено полностью. Я сгибаю колено, чтобы немного отстранить от себя Касыма, а получается коряво. Чашечка застревает аккурат между ног наемника. Это пошло.
Нет. Касым не пристает ко мне и не лапает. Просчитывает каждое действие. Невербальными жестами он уже показал свою позицию так, что только идиотка не поняла бы. А я ей, собственно, и притворяюсь. Но Касым, похоже, считает, что не притворяюсь.
— Где уксус?
Просачиваюсь между наемником и кухонной тумбой к противоположной стене. Беспорядочно распахиваю шкафчики и повторяю вопрос. Оборачиваюсь и смотрю на Касыма. Мужчина дотрагивается тыльной стороной ладони до кончика своего носа и щеки. Он нервничает, как и я. Поправляет и так аккуратную стрижку.
— Касым, ты должен мне рассказать, о чем был разговор в наше отсутствие.
Наемник делает шаг ко мне и заставляет опять напрягаться.
— Не бойтесь. Вот, держите. — Он достает из нагрудного кармана пиджака маленький диктофон и отдает мне. — Тут все. За это меня убьют, но знаете… Ради вас и умереть не жалко.
Охаю. Чуть не роняю бутылочку с уксусом.
— Прекрати. Это останется тайной.
— Можете доложить Грому — плевать. Вы мне нравитесь, Вероника. Очень. Но я всего лишь наемник без права на любовь и будущее. Я, как и все, ходячая машина для выполнения приказов, а Гром здесь лидер. Такая женщина, как вы, никогда не обратит на меня внимания. Оно и не надо. Мне достаточно того, что вы рядом.
Пошатываюсь. Я никогда не считала себя расхитительницей сердец и роковой женщиной. Разве что Угонщицей сердца Громова и то лишь с недавних пор.
Пошатываюсь сильнее, и с ног до головы меня окатывает волной лихорадки. В мгновенье мой мир рушится. И мир Касыма. Мы слышим голос. Четкий. Хорошо поставленный. Он звучит громко и ясно…слава богу это не Громов…
— Перестань вкручивать ей хуй в уши!
Испугавшись за Касыма, вскрикиваю:
— Замут? Это не то, что ты подумал!
Не знаю, что хуже. Наверное, лучше бы здесь появился Громов, а не другой наемник.
Касым отстраняясь, просит меня уйти. Настойчиво. Они сами разберутся. Замут сверлит глазами. Черными-черными. Наемник зол как никогда, но, сжав пасть, молчит. Ни слова не проронив больше. Беспардонный Замут обязательно расскажет все Громову еще и приукрасит. Мало того что явился без стука, так еще и подслушивал.
Забираю чашу с уксусом и полотенце.
Касым все уладит. Это его долг.
Теперь серой тенью ощущаю себя я. Суетливо огибаю наемников, выхожу вон из кухни. Поднимаюсь обратно в комнату и у порога оставляю чашу. Захожу в кабинет Громова, запираюсь, достаю диктофон и убавляю громкость.
На записи помехи и дыхание. А еще шорох одежды. Поначалу наемники обсуждают Якута и добычу алмазов на рудниках. Проблемы с транспортировкой и как выгоднее перевозить контрабанду.
Среди множества голосов я узнаю голос Замута: «Грома прострелили. Органы не задеты, но зараза попала в кровь. Мы должны рассматривать все исходы, чтобы не развалить общее дело. Я как “старший” возьму ответственность на себя. С Вероникой и ее дочерью решим позже, что делать».
Ах ты тварь неотесанная! Меня колотит и швыряет из озноба в жар. По кругу. Это что за революция?! Они уже похоронили Артёма, а главный подстрекатель — тот, кому Громов доверял как себе! Никогда не позволю!
Замут может прямо сейчас начинать прощаться со своей головой. Как только Артём окрепнет — услышит запись. После ухмыльнется. Величественно поднимется на ноги и также величественно свернет Замуту шею! Руками голыми. Как умеет делать лишь Громов. А я посмотрю. И жалеть наемника не стану. Может быть, станцую на его могиле.
И откуда во мне столько воинственности?
Достаю телефон Артёма из заднего кармана шорт. Моя трубка не ловит связь, поэтому я позаимствовала смартфон Громова. Я же… воровка. Меня давно так называют украдкой наемники.
Набираю номер и вызываю врача на дом.
Глава 20.
Доктор отвечает, что прибудет к нам через тридцать минут максимум. Он соберет необходимое оборудование и медикаменты. Нужно будет доплатить за срочность. Но деньги ничто, когда на кону стоит жизнь.
Я не скажу об этом никому и лично пойду встречать доктора. Громов в особенности знать не должен. Артём как Аришка — тоже не выносит врачей и противится. Вот только одной еще семи нет, второму за тридцать. Весь в дочь. Упертый.
Я выхожу из кабинета и чувствую себя победительницей. Одной противостоять целой армии наемников сложно. Хорошо, что Касым пока еще на моей стороне и не думает о выгоде. Он будет вознагражден за это. Громов наградит его и повысит, когда правда раскроется.
А я бы очень хотела, чтобы Касым нашел истинную любовь и был по-настоящему счастлив. Жаль, это невозможно. Таким людям нельзя иметь семью.
Открываю дверь кабинета и шагаю вон. Весь концентрат наемников сосредоточен в гостиной за своей смутой. «Низы» охраняют территорию, патрулируя улицу. Их походу вообще за людей не считают.
У порога спальни я поднимаю чашу.
Аришка спит. С Громовым не понятно что. Совсем побелел. Критически.
Бегу, ставлю посудину на тумбу и сразу к Артёму.
— Что с тобой?
Шепчу, осторожно тормошу, прислоняюсь ухом к груди. С облегчением выдыхаю — его сердце бьется. Откидываю одеяло. Беру полотенце, смоченное водой, и протираю тело Громова.
— Холодно.
— Ничего-ничего, это уксус испаряется. Терпи.
— Заебался.
Дабы облегчить ожидание врача, решаю отвлечь Громова. Провожу полотенцем по его плечу. Радую улыбкой.
— В Африке людоеды схватили двух туристов. Притащили в деревню. Разожгли костры и повесили два котла. Засунули в них туристов. Один плачет. Второй хихикает…
— Фортуна, пожалуйста.
— Разве тебе не интересно дослушать?
— Потом. И если мне понравится, то обязательно посмеюсь. Сейчас, знаешь ли, вообще не до этого.
Громов хмурится и терпит. Что он испытывает, я представляю лишь приблизительно. Поглядываю на часы. Но ни через тридцать минут, ни еще через столько же после врач со мной не связывается. Я выхожу в коридор, набираю его номер. Десять раз подряд набираю и слышу лишь гудки. Несколько секунд даю себе на размышление и бегу на первый этаж.
— …Слон и Панкрат завтра отправятся в город, прошерстят все отели. Сизый проверит ломбарды.
— А чего это ты раскомандовался тут, Замут?! — возмущаюсь.
Наемник цыкает раздраженно и говорит, что я могу лично отдать приказ, где искать Якута, если имею догадки. Мне кажется, я откровенно мешаю Замуту, путаюсь у него под ногами, не позволяю окончательно подмять под себя людей Громова и устроить революцию. При виде меня остальные наемники утихают. Один Замут — камикадзе.
Я в ответ смотрю гордо, кивком зазываю Касыма. Я не могу оставить Артёма, мне проходится рассказать о враче, чтобы отправить Касыма для проверки в город.
Только мой личный наемник скрывается за высокими железными вратами, как я подпрыгиваю от четких шагов. По спине разливается липкий жар и потеет лоб. Оборачиваюсь, вижу темную фигуру.
— Грому хреново, а ты взялась за самоуправство? Не наломай дров, Вероника Сергеевна. Ты понятия не имеешь, с кем связываешься.
— Имею, Замут. Еще как имею. Быстро отошел! Дальше!
— Прекращай истерику. — Рычит он.
Он расчетлив и бессердечен. Как и все эти… волки.
Я выглядываю из-за широких плеч Замута — явилась его бабка. Шаркает своими подкрадулями так не вовремя, морщит красные губы. Бабка обходит Замута и становится между нами.
— У Тёмушки предположительно заражение крови. Это серьезно.
Тёмушка. Какой фарс!
Бабка переглядывается с Замутом, и я понимаю, что они уже о чем-то договорились.
— Громов выкарабкается, можете не волноваться! — я не уверена, и сейчас мне хочется биться головой о стенку. А нельзя. Стискиваю зубы и иду обратно в гостиную. — Черт! Кто опять выключил свет?! Не прикасайтесь к лампам, все остается так же!
Они словно надсмехаются, смотрят, как я снова щелкаю выключателями. Голова идет кругом, сердце болит. Юлой верчусь по первому этажу и восстанавливаю заведенные порядки. Без Касыма мне страшно, и у меня потеют ладошки.
Входная дверь распахивается — возвращается Касым. Никогда прежде не была так счастлива его видеть. На секунду мне становится хорошо и, кажется, все позади. Касым перешагивает порог и закрывает створку.
— А… где?