Мила Дали – Проданная девочка (страница 19)

Виталина тут же притворно улыбается, изображая бесконечное счастье.

— Уф, ну и погодка сегодня, — говорит Захар, выпрыгивая из высокой машины. — Жарища!

— Не каркай! — смеется Лиля, поправляя на себе соломенную шляпу с большими полями.

Вита прищуривается, бормоча себе под нос:

— Носить пляжные шляпы в городе, тем более осенью, полная нелепица. — И, впившись в рукав моего пиджака, добавляет: — Купи мне такую же.

Не заостряю внимание на Вите. Шагаю навстречу брату и на ходу тяну ему руку.

— Готовы к экскурсии?

— А то! Лилька все мозги выклевала, — жмет мою руку и на автомате разглядывает меня с ног до головы, задерживаясь на моих туфлях. — Извини, что пришлось выдернуть тебя из офиса.

— Ерунда, на час-другой отвлекусь.

Понимая, что брат уж слишком долго рассматривает мою обувь, я тоже опускаю глаза и замечаю, что к подошве правой ноги пристали пара рыжих сосновых хвоинок.

Блять…

Когда брат вновь смотрит мне в глаза, его взгляд меняется. Становится сверлящим. Но вида Захар не подает, только больнее сжимает мою ладонь, а потом резко отпускает.

— Идемте в дом, — быстро переключаю внимание на тему нашей сегодняшней встречи и незаметно вытираю подошву об асфальт.

Прогуливаясь по первому этажу, женщины восхищаются интерьерами.

— Как тебе, Виталина? — спрашивает Лиля.

— Особняк чудесный! — Вита, видя роскошества, будто забывает о наших разногласиях.

— Я тоже в приятном шоке, здесь все так стильно подобрано. Видно, что Мирон покупал его с любовью, каждую вещичку выбирал, чтобы тебе угодить. А сколько тут места! Теперь точно можно жениться и рожать детишек. Да, Мирон?

От ее вопроса у меня невольно сжимается челюсть.

Когда я думаю о женитьбе и детях, во мне каким-то ледяным вихрем закручивается протест.

Мне не нужны все эти семейные ценности.

Может быть, позже я бы захотел иметь наследника, но предпочел бы, чтобы родила мне их суррогатная мать. Держать обязательства перед женой для меня пытка.

Есть перед глазами пример Захара с его работа-дом и выходные с деточками и женой. Еще пару лет — и они на участке вместо газона огород посадят.

— Да, возможно, в скором будущем погуляем и на нашей свадьбе! — отвечает за меня Виталина и, хихикнув, липнет ко мне. Вытягивает руку, в который раз показывая кольцо на безымянном пальце. — Помолвочное колечко Мироша мне уже давно купил, все с датой росписи определиться не можем!

— Обещать не значит жениться, — ухмыляется Захар и, присвистывая, шагает к лестнице, тоже разглядывая дом.

Лучезарная улыбка Виты исчезает. Но при нас «невеста» ничего скверного о Захаре не говорит.

Возможно, в чате со своими подругами обосрет его по полной. Как она обычно делает с людьми, чем-то ей не угодившими.

Через минут десять мы поднимаемся вслед за Захаром. Находим брата в спальне. Он стоит у панорамного окна с выходом на балкон.

— Хотел покурить, но ручки почему-то выкручены, — не оборачиваясь, сообщает.

— Недосмотрел, когда принимал дом, — тут же придумываю ответ.

— Нехорошо… — оглянувшись, снова стреляет в меня взглядом. — Давай тогда на улицу выйдем, а девчонки пусть осматриваются.

Во дворе Захара садится на скамью, но вместо сигарет неожиданно достает из кармана спортивных штанов женскую резиночку для волос.

— Возле кровати валялась, — показывает мне ее на ладони.

— Наверное, от прежних жильцов осталась.

— В доме никто до тебя не жил.

— Ты пробивал, что ли? — вздергиваю бровь.

— Конечно.

— Ладно, ты меня поймал. Резинку, должно быть, одна из моих подруг уронила. Не говори Виталине.

Тянусь, чтобы забрать вещицу, но брат резко зажимает ее в кулак.

— Это Лилина резинка.

Вот сука… Я не имею в виду жену брата. Это риторическое…

— Да брось, Захар! Мало ли бабских цацок бывает? На каждом углу одинаковые продаются. Ты же не думаешь, что мы с Лилей…

— Нет, — перебивает он. — Но эту резинку не могла купить ни одна из твоих шлюшек, Мирон, потому что она самодельная. Видишь, пуговицы нанизаны? — снова разжимает ладонь. — Их дочь состригла с моей рубашки, когда не хватило бусин. Аленка смастерила и отдала резинку Лиле, а жена потом передарила ее Рите. Это было при мне. Кого ты сейчас пытаешься наебать?..

Внешне я сохраняю невозмутимый вид, однако в башке лихорадочно прокручиваются мысли. Пока я подыскиваю вариант для ответа, Захар продолжает:

— …Я еще специально спросил тебя про офис, и ты сказал, что был с утра там. Но на твоих ботинках были хвойные иголки. Ты держал здесь Риту, а потом увез ее в лес? Скажи, Мирон, что ты сделал с девочкой?

Проклятье. Отпираться бессмысленно. Очень много фактов известны брату, особенно чертова резинка.

Я сейчас так зол на Тамару, словами не описать. Хочется схватиться за телефон и высказать в грубой форме все, что я думаю о ее работе.

— С девчонкой все нормально, — сквозь зубы признаюсь.

— Вы встречаетесь или что? Почему она не выходит на связь?

— У нас все сложно.

— Да ну? — хмыкает. — У вас или у нее? Ты на свеженькое тельце повелся? Послушай, Мирон, если ты херню какую-то наворотил, то…

— Ты не поступишь, как Павлик Морозов, — теперь перебиваю я брата. — Это только мое дело и Риты. И, к твоему сведению, она здорова, как и прежде ходит на учебу. Но пока ты будешь о ней молчать. Хотя бы потому, что я в прошлом молчал о твоих косяках. И чтобы ты был спокойным, против воли я ее не трахаю и на цепи ночами не держу.

— Но ты ставишь меня в трудное положение, вынуждая молчать.

— Железный аргумент твоему молчанию — с Ритой полный порядок. Не вмешивайся, Захар. Меньше всего на свете мне хочется быть врагом родному брату.

— Мужики! — кричит с крыльца Лиля и, прищурив глаз, машет нам. — Хватит уже табаком травиться! Мы с Витой посмотрели дом, может, в кафешку поедем пообедать?

Глава 19

Рита

— Как ты могла допустить такую оплошность, Тома?! — Ор Суворова слышен даже в доме.

Я вздрагиваю и, вернув кружку на кухонную столешницу, осторожно крадусь к окну, отодвигаю штору и выглядываю во двор.

Мирон пышет злостью, он очень взвинчен. Его волосы на голове всклокочены, пиджак расстегнут, узел галстука ослаблен, будто мужчине трудно дышать от ярости. Он не может найти себе места, ходит взад-вперед.

А возле него, осунувшись, трясется Тамара.

Аккуратно открываю форточку.

— Мирон Олегович, я не понимаю, как это случилось, — сбивчиво оправдывается женщина. — Я точно помню, что убрала все вещи Риты. Еще перед уходом комнаты проверила — ничего не было. Закрыла дом, села к Антону и приехала сюда…

— Ты не представляешь, чего мне стоила твоя ошибка!

Похоже, в идеальном плане Суворова что-то пошло не так.

Жаль, их разговор я подслушала не сначала. Не зря же Мирон, прежде чем отчитать помощницу, вывел ее во двор.