Мила Дали – Проданная девочка (страница 17)

Но Мирон смотрит себе под ноги.

— Ты обещала не лезть под кожу.

— Но я должна знать, что ты ко мне чувствуешь, чтобы понять тебя! — не отдавая отчет, я повышаю голос, и его тут же подхватывает эхо.

Мирон вдруг останавливается посреди дорожки и хватает меня за плечи, разворачивая к себе.

— Ты моя маленькая лань. Я в первый раз увидел тебя, когда мы отмечали день рождения Аленки в кафе, и больше не смог выкинуть из головы. Порой мне кажется, что я свихнулся. Реально. Мало того, что я пошел на преступление, так еще и самовольно все глубже вязну в этом болоте. Сначала я хотел трахать тебя за деньги. Эта была первая мысль, и я считал, что ты на нее поведешься. Но ты не согласилась. Насиловать я тебя не стану, но и отпустить уже не могу.

— Почему?

— Да потому что я ревную тебя, как сумасшедший, а жажда обладать тобой настолько велика, что затмевает все разумные доводы. Я жрать без тебя не могу, мне тяжело дышать, когда я нахожусь вдали от тебя. Девяносто процентов времени я думаю о тебе. Закрываю глаза — и снова ты. В ушах постоянно звучит твой голос. Лишь когда я возвращаюсь в особняк и вижу тебя, имею возможность прикоснуться к тебе, эта безумная тяга ослабевает, и я хотя бы немного могу успокоиться.

Меня от его слов пробирает крупная дрожь.

— С тобой явно что-то не так, Мирон…

— Вот именно! И чтобы ты знала, я не испытываю от этого удовольствия. Конечно, я понимаю, что поступаю неправильно, думал отпустить тебя, но мне кажется, в этом случае я просто сдохну, Рит. — Его и самого затрясло. — Если бы ты позволила попробовать с тобой отношения, возможно, эта тяга притупилась бы, возможно, тебе бы и самой понравилось быть моей женщиной…

— Женщиной за деньги?

— Но ты же меня не любишь.

— Сложно полюбить при таких обстоятельствах.

— Я создам тебе другие. Какие скажешь. Но я не откажусь от тебя. Никогда.

— Для начала отпустите, — осторожно сбрасываю с себя его руки и опять шагаю вперед по дорожке.

Глава 16

Сердце бешено колотится в груди, ноги словно ватные, а спина горит от пристального взгляда Мирона. После его признаний такая путаница в голове…

Лихорадочно раздумывая, как поступить, изображаю активность — наклоняюсь и зачем-то собираю сосновые шишки.

Суворов молчит, терпеливо наблюдая за мной.

Через пару минут возвращаю разлетевшиеся в хаосе мысли.

— Мирон, мы можем попробовать стать парой, но я хочу, чтобы наши отношения строились не на деньгах, а на доверии.

Услышав то, что, наверное, и хотел услышать, Мирон смягчается. Его межбровка разглаживается, глаза перестают гореть адским пламенем. Он снова позволяет себе улыбнуться.

— Девочка моя хорошая, — ласково говорит.

И, подойдя ко мне ближе, кладет свою тяжелую руку на мои плечи, обнимает, прижимает к себе.

Мы меняем маршрут — идем к дому.

Я держу в руках маленькие сосновые шишки, как будто они мне чем-то помогут.

Уф…

А что еще я могла сказать здоровенному, пышущему тестостероном мужчине, стоя один на один посреди леса? Мой инстинкт самосохранения нашептал вот такую идею…

Боже… Попробовать отношения с Мироном…

Меня бросает в жар и холод одновременно!

Мы вроде бы все так же идем, но теперь мое самоощущение совершенно другое, чем пять минут назад. Я наступаю на твердую землю, а кажется, будто проваливаюсь в воздушную яму, и адреналин зашкаливает.

Пока что я даже представить не могу себя в роли девушки Суворова.

Как он будет со мной обращаться? Как вообще произойдет наше сближение?

Если бы у меня был опыт отношений с мужчинами…

Сейчас есть просто я и он. Который обнимает меня как родную, будто мы давно вместе.

Что я чувствую?

Неизвестность, интерес и волнение.

Мирон статный, выделяющийся из толпы мужчина, успешный, и пахнет приятно. У меня до сих пор в голове не укладывается, как такой человек может испытывать страсть ко мне. Настолько сильную, что, говорит, умрет без меня.

Вот уж точно у богатых свои причуды… Имел бы проблемы с финансами, голову мной забивать было бы некогда. Думал бы как ипотеку закрыть и где взять деньги на бензин, и о многих других вещах, наверное, тоже…

— А ты давно без отношений? — я первая прерываю молчание, когда на горизонте уже появляется наш дом.

Мирон отвечает не сразу.

— Таких отношений, как с тобой, у меня ни с кем не было.

— А поклонницы? Знаешь, как-то не верится, что ты имеешь проблемы с женщинами.

Мирон поднимает руку, чтобы открыть калитку, но стопорится. Еще немного помедлив, он снова поворачивается ко мне.

— Ты затмеваешь всех.

Я успеваю только вдохнуть, как Суворов неожиданно берет двумя ладонями меня за щеки, поглаживает их большими пальцами и приподнимает лицо. Зажмуриваюсь, застываю, кажется, у меня даже сердце перестает биться, когда Мирон склоняется к моим губам.

Сначала чувствую свежий аромат мужского парфюма и его неповторимый запах тела. А потом мятное дыхание теплым порывом окутывает лицо, сухие и горячие губы задевают мои легко, прерывисто, на самых краешках.

Но и этого достаточно, чтобы мое сознание взорвалось хаотичным, совершенно безумным салютом. И этот залп не праздничный, а будто пожар на складе пиротехники. Под сомкнутыми веками искрит, руки безвольно опускаются, роняю шишки, и только сердце бешено колотится в груди. Не чувствую под собой опоры, наполняясь новизной ощущений..

Постепенно поцелуй становится все жарче. Мирон проталкивает язык в мой рот, и я пугаюсь, но быстро понимаю, что это может доставлять ни с чем несравнимое удовольствие. Ладонями Мирон ведет от моего лица по шее, плечам, рукам и берет меня за талию, крепко стягивая в кулаках мою курточку. Мне страшно от такой грубости и я тихонько мычу Мирону в рот, и тогда он ослабляет хватку, просто держа меня за талию.

Мирон стал первым мужчиной, сорвавшим поцелуй с моих губ. Я робко отвечаю и дрожу, до конца не веря в происходящее. В то, с каким мастерством и изяществом он целует меня, как наши губы плавно скользят, погружая нас в полное отчуждение от окружающего мира.

Он подчиняет меня, уничтожает и застенчивость, и страх, и стыдливость.

Мои руки будто сами собой поднимаются, и я кладу их на грудь Мирона, но не отталкиваю. Его вкус опьянеет, дыхание пропитывает каждую клетку моего тела.

Суворов целуется божественно, властно увлекая меня в водоворот наслаждения. У меня подгибаются коленки, когда Мирон с жаром и по-мужски страстно обводит языком мои губы по контору. Внутри меня все трепещет, как будто в животе появляется стайка бабочек. Я теряю счет времени и перестаю замечать солнце, ветер, щебетание птиц.

Ощущаю только, как гуляют руки Суворова, будто он хочет погладить меня всю разом, задеть каждый участочек тела.

— Как же я хочу… тебя… Р-рита… — рычит Мирон мне в рот и жарко выдыхает.

Мое дыхание тоже учащается, и уже знакомое вожделение скапливается внизу живота.

Но раньше оно появлялось, когда Мирон ласкал меня пальцами между ног, а сегодня от поцелуя. Суворов умеет возбуждать.

И в эту секунду я постыдно думаю, о том, как хорош он будет в постели.

Никогда прежде я не представляла себе, но сейчас словно сама Вселенная подкидывает откровенные картинки, как Мирон на шелковых простынях лишает меня девственности.

Я лежу на спине с широко раздвинутыми ногами, а на мне сверху Мирон. Я прогибаюсь в пояснице и сладко постанываю, царапаю его спину, когда он входит в меня членом. Он двигается во мне плавно и медленно, позволяя прочувствовать весь размер, и да, я ощущаю внутри себя каждый сантиметр его горячей плоти, и меня это заводит.

А потом воображение перемещается выше, и я вижу нас на постели как бы сверху. Бесстыдно рассматриваю Мирона, занимающегося со мной сексом, его широкую мускулистую спину и офигенную задницу. Как он двигается, снова и снова проникая в меня…

И это так дико, страстно и пошло, и меня почему-то охватывает паника, что прямо сейчас Мирон закинет меня на плечо и утащит в свою берлогу, чтобы трахать. Долго. Потому что этот мужчина кажется мне ненасытным.

— Давай не будем торопить события, — сбивчиво шепчу.

— М… мне это сложно, — снова ласкает мои губы.

Согнув колени, чтобы подстроиться под мой рост, Мирон склоняется и мнет мои ягодицы руками. Оторвавшись от губ, соскальзывает поцелуями к шее.