Мил Рэй – Все началось с развода (страница 4)
В каждой ее черте, улыбке, мягком женственном голосе, нахожу отражение его слов — «лёгкая», «весёлая», «интересная» — как колючки, вонзающиеся в кожу.
И мне по-настоящему плохо. Невыносимо, что хочется выть.
Мне так больно, что мир дрожит.
Марат, судя по всему, слышит мои шаги и реагирует молниеносно.
- Одевайся быстро! Моя жена пришла! Она не должна видеть тебя здесь, – рычит своей любовнице мой горячо любимый муж.
- Милый, твоя клуша все стерпит. Она еще и кофе нам в постель подаст, - заливается ядовитым смехом рыжая стервоза. - Твоя больная женушка с ума сойдет если ты ее бросишь. Не думай о ней. Давай, я подниму тебе настроение. Ты же хочешь расслабиться, мой тигр?
Стерва облизывает пухлые губки и наклоняется перед ним, становится на колени и смотрит в глаза Марату.
Пальчиками хватает его за пояс брюк, быстро расстегивает их, трогает его там.
Божечки… Замираю на пороге собственной спальни и ловлю на себе взгляд Умарова.
- Черт, поднимись! - рявкает рыжей, а та не останавливается, игнорируя меня.
Глаза мужчины темнеют и словно острой бритвой проходятся по моему лицу.
- Рита, почему ты не в больнице? - строго спрашивает предатель.
Светлана не встает с пола, не отлипает от его ширинки, и улыбается мне улыбкой победительницы.
- Рита прискакала, чтобы убраться после нашей горячей ночи. Милый, скажи уже ей всю правду! Скажи этой идиотке, что любишь меня, а не ее! - перебивает его и канючит любовница, цепляя ноготками белую рубашку Марата.
Моя счастливая жизнь разбивается вдребезги, жгучими, как стекло, осколками впиваясь в сердце.
От боли все тело выкручивает наизнанку. Горло дергается спазматически.
- Я приехала, чтобы убрать грязь, которую ты здесь развел, дорогой, - говорю не своим голосом.
В моей руке шланг для полива, я резко открываю его, направляя на Светлану и Умарова.
Мощная струя ледяной воды летит в моего неверного мужа и его обнаглевшую пассию....
Глава 3
Ледяная игла воды впивается в них, заливая все вокруг, сбивает маски с невозмутимого лица моего мужа и его мерзкой подстилки.
Светлана визжит, отскакивает, как кошка от кипятка, смешная и злая, с намокшими рыжими локонами, липнущими к тонкой шее.
Её белье пошлое, развратное и явно дорогое — прилипает к телу, очерчивая все линии.
Она пытается закрыться руками.
На пальце у нее различаю огромное вычурное кольцо похожее и вправду на булыжник. То самое, о котором говорила мне моя подруга Юля.
Как же мерзко: Марат купил это кольцо не для меня, а для нее.
Мои запястья обдаёт холодком.
- Дура ненормальная! Ты же даже родить ему не можешь, а у нас любовь! Я подарю сына Марату! Чокнутая, убери, убери его, ай, холодно! - орет до хрипоты любовница, пока я щедро полосую ее струями из шланга.
Света прыгает вокруг кровати, как мокрая ощипанная курица, спасаясь от сильнейшего напора холодной воды.
Мой неверный муж недовольно смотрит на всю эту картину.
- Рита, прекрати меня позорить. Давай поговорим, - приказным тоном говорит Марат.
Голос мужа тяжелый, раскатистый, и меня от него пробивает мелкой дрожью.
Я знаю, что Умаров скандалов не приемлет.
Да мы с ним никогда и не ссорились.
Он никогда не позволял мне срываться до истерик, всегда успокаивал, говорил со мной и нежно обнимал. Так было раньше…
Но после того, что он сделал, я не собираюсь слушаться его.
- Ах, это я тебя позорю?! Остынь, дорогой. В твоем возрасте нельзя так напрягаться, - перевожу шланг на него, чтобы остудить пыл мужа.
Гипс на руке мешает мне полноценно двигаться.
Умаров не закрывается от ударов воды, его лицо перекошено злостью. Такое поведение он не прощает.
- Ты изменил мне! Как ты мог?! Пока я лежала в больнице, ты притащил сюда свою подстилку. Развлекаешься с ней, а мне нагло врешь, что в командировке, - в висках стучит так, словно схожу с ума от боли.
- Ты не должна была это видеть. Почему ты не осталась в больнице? - спокойно произносит муж.
Я подавилась воздухом, как будто он стал свинцовым и невыносимо тяжелым. Каждое его слово вонзается пиками в сердце.
Слез не было. Наверное, так бывает от шока.
- Забирай свою потаскуху и пошел вон отсюда! Это и мой дом тоже. И здесь не будет ни тебя, ни твоих шалав, - мой голос предательски ломается, переходя на ультразвук.
- Хватит, твою мать! Рита, тебе нельзя нервничать, - рыкает мне муж и идет в мою сторону.
- Ты просто ничтожество, Умаров! Ненавижу тебя, - сиплю, переводя струя на Светлану, которая истошно, поросячим визгом заходится от холода.
- Котик, вышвырни ее отсюда! Угомони эту психопатку! - жалобно кричит ему Света, рыдая и корчась от злости.
Марат выхватывает у меня свой «подарок» из рук, сильным движением закрывает задвижку.
Напор в шланге тут же ослабевает, потом прекращается вовсе.
Он весь промок, хотя Светлане больше досталось.
Широкой ладонью Умаров вытирает капли со своего красивого лица. А я смотрю ему в глаза, не дыша. Если бы взгляд мог испепелить, то, наверное, от него в этот миг ничего не осталось.
- Рита, успокойся. Света, одевайся и иди в машину, - раздает указания мой неверный супруг, будто мы на планерке в его офисе в башне Москва-Сити.
Светлана шарит по полу, наспех собирая свои промокшие тряпки. Одежда у нее далеко не для очистного мероприятия или официальной встречи. Любовница моего мужа приехала ко мне домой в красном шелковом платье, в чулках и… с набором пошлых штучек для любовных игрищ.
- Марат, выгони ее! Почему мы должны уезжать? Я тебе хочу, котик, - говорит Светлана, сбрасывая с плеч мокрую прядь и сверкнув на меня зеленью глаз.
Внутри меня поднимается волна ярости.
Я дышу хрипло, как после забега, но стою, не двигаясь, и смотрю только на моего мужа.
Он оборачивается к ней медленно, будто щёлкнул рубильник.
Лицо каменное, челюсть сжата, рубашка липнет к телу, по скуле ползет жёсткая тень.
— Света, иди в машину. Ты меня не поняла? - от его низкого, ровного голоса, кажется, даже воздух в комнате становится плотнее.
— Что?.. — она моргает, не веря. — Серьезно?
— В машину пошла, — повторяет он без повышения тона.
Холод, сталь, ни грамма тепла. Не обсуждает, не спорит, а жестко отрезает ее капризы.
Светлана впивается в меня взглядом, ненавидящим и полным презрения, будто я - пустое место.
Бросает короткое «ладно» и, оставляя мокрые полосы следов по коридору, уходит.