Мил Рэй – Развод, который ты не забудешь (страница 3)
– Тут к вам девушка-следователь рвется. И муж ваш за дверью с ума сходит. Вы говорить сможете? – спрашивает, рассматривая мою повязку.
– Нет… только не муж. А следователю пока нечего сказать, я ничего не помню, – с болью умоляюще прошу.
– Ладно. На сегодня я вас оставляю одну. Следователь все равно будет звонить завтра. Кстати, ваш телефон для связи на столике. Ваш муж очень просил быть с ним на связи, – кашлянув, добавляет.
Кирилл, видимо, здесь уже примелькался.
Его забота вызывает приступ растерянности и апатии…
Врач, дав рекомендации, уходит.
Кожа на лице вдруг начинает отдавать болевыми ощущениями.
Я приподнимаю голову и спрашиваю его, застав уже почти в дверях:
– Доктор, мое лицо… Оно таким и останется?
– У вас ссадины от волочения. Похоже, по гравию тащили. Ран много, но все будет хорошо, как говорят: «Заживет до свадьбы».
Откидываюсь бессильно и смотрю в потолок. Глаза сами становятся влажными.
Как только доктор растворяется за дверью, мой мобильный телефон пищит входящим сообщением.
Я с трудом дотягиваюсь до тумбочки около койки.
Подумала, что это мама мне звонит, но ошиблась.
Мне пишет Кирилл, присылает голосовое.
– Котенок, как ты? Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя возле гаража. Я найду этих уродов и закопаю! – его голос дрожит.
Потом прилетает еще одно.
– Мне нужно домой, я должен принять душ и идти в офис. У меня такой аврал! Я приеду завтра в десять, родная, – говорит муж.
Потом он зачем-то добавляет текстовое смс.
– У меня никого нет. Я люблю только тебя, Катюша. Береги себя….
****
На следующий день муж так и не явился ко мне в больницу. Зато завалил сообщениями и словами о любви.
Кирилл кричал о том, как сильно переживает и сокрушался, что не смог приехать ко мне из-за тотальной занятости на работе.
– Я уснул вчера, прости… Хотел приехать вечером, так как утром не получилось. Но на объекте кто-то пожар устроил. Не хотел говорить, малыш, но похоже происки конкурентов, – с трудом выдыхает в трубку Кир.
Я слушаю на автомате его сообщения. Не потому, что хочу, а скорее по привычке.
Поглаживаю свой плоский живот и думаю, что от плохих привычек пора бы избавиться…
– Телефон нам только мешает. И раздражает, – беседую мысленно со своим будущим малышом.
Внизу живота становится так тепло, будто что-то родное и такое любимое отзывается в месте, где растет мой ребенок.
Но Кирилл не привык отступать.
Едва я занесла палец над сенсором, чтобы отключить гаджет до следующего дня, как муж присылает очередное голосовое.
И получается, что я снова его читаю.
– Прости, что не приехал сам. Надеюсь, тебе понравился мой сюрприз, и ты теперь не голодная. Персонал больницы говорит, что ты плохо ешь, Котенок. А тебе ведь нужно питаться за двоих…
Бла-бла-бла…
Я ничего не отвечаю, будто в нашем общении с мужем это норма.
Написав дежурное сообщение маме, что со мной все в порядке, получаю ответ:
«Мы любим тебя и нашего внучка, Катюша. Завтра позвоню, скучаю. Люблю. Мама».
Я улыбаюсь и думаю, что завтра точно придется все рассказать.
Колеблюсь. Может, все-таки не стоит их волновать?
Родителей расстраивать не хочу. У мамы сердце, а отец после приступа только недавно оправился…
А пока выключаю гаджет.
Но слова, брошенные Воронцовым, не дают покоя.
Какой сюрприз он имел в виду? Причем тут голодная я или нет?
– Ты совсем заврался, похоже, – выдыхаю, каждое слово дается с трудом.
В груди щемит от переживаний и досады. Кажется, после нападения проходит шок, и я понимаю, что могла бы сейчас не лежать в больнице. Только чудо меня спасло.
От грустных мыслей меня отвлекает тетя Тоня.
Антонина Васильевна, моя любимая санитарочка, появляется в палате с подносом.
– Привет, птичка! Ты как? Кушать будете с малышом или нет? Смотри, что я тебе принесла, – она подходит ко мне, помогает устроиться.
Муж постарался.
Обслуживание у меня почти как в вип-боксе благодаря деньгам Кирилла.
– Ну, чего ты приуныла? – кивает мне тетя Тоня.
– Да так, – я ежусь, приподнимаясь на больничной койке.
Каждое движение отзывается болью в мышцах, суставах. Мне ничего не сломали, но протащили знатно.
– Эх, ты, птичка. Давай я тебя накормлю? – улыбается Антонина.
– Есть не хочется, – вздыхаю. – Даже муж переживать стал о том, что я здесь голодаю. А у меня аппетит словно украли.
– Это токсикоз и нервы, детонька, – гладит меня по повязке на лице тетя Тоня. – Может быть, я зря выбросила еду, которую та фифа принесла…
– Какую еду? – вздрагиваю.
Видимо, речь о том самом сюрпризе, который для меня приготовил муж.
Тетя Тоня виновато поправляет краешек моего одеяла. Потом хмурится.
– Что за фифа? – спрашивает, засыпая вопросами.
– Обещай не нервничать, – строго просит Антонина.
Киваю. Но внутри распирает от любопытства. Может быть ко мне в палату пожаловала та самая «золотая киска», которую мой муж так обхаживает?!
– Приходила сегодня утром одна девица. Сказала, что принесла тебе передачку от Кирилла Максимовича. И передала мне. А там все такое… – снова хмурится.
– Несвежее? – рвется вопрос.
– Не знаю. Все очень хорошо упаковано, но я у нее не взяла. Точнее, взяла… А тут Анатолий Иванович увидел и забраковал, – она говорит не совсем понятно.
– А какая была девушка? – меня терзает ревность, я даю волю чувствам несмотря на все предупреждения и просьбы относиться спокойно.