Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 57)

В и ц а. Право, я так хотела бы тебе помочь, мамочка. Но я договорилась с Верой…

К а т а. Ладно, ладно, только поторапливайся.

В и ц а  уходит в ванную, К а т а  — в большую комнату. Звонок. П е т е р  идет открывать. В передней слышен какой-то спор.

Г о л о с  П е т е р а. Ну, а если мы хотим нюхать?..

К а т а (выходя). Кто это?

П е т е р (появляясь). Небольшой спор из-за мусора. Я считаю, что решение выставлять или не выставлять мусор — неотъемлемое право человека.

К а т а. Зачем же спорить вместо того, чтобы вынести мусор? Уборщица права.

П е т е р. Так я же отдал…

К а т а (кому-то в переднюю, извиняющимся тоном). Извините нас. Вы совершенно правы. Если все так нерегулярно будут выставлять мусор, то в один день его наберется слишком много, а в другой ничего не будет.

П е т е р. Об этом еще можно спорить, надо бы спросить математика. (Уходит к себе.)

К л а р а, уборщица, входит улыбаясь.

К л а р а. Я уже заметила, что он любит поспорить. Говоря по правде, мусор был только предлогом.

К а т а. У вас есть к нам и другие претензии?

К л а р а. Нет, что вы. Вы самые симпатичные жильцы… А я, знаете, оттуда (показывает наверх), с высоты последнего этажа смотрю… Этот Гара обмолвился…

К а т а. Товарищ домоуправ?

К л а р а. …что надо бы несколько облегчить вашу участь. В последнее время вы немного бледны, а эти сумки, которые вы таскаете…

К а т а. А-а, вспомнила. Мы с ним как-то шли от автобусной остановки. Он интересовался, почему я не найму домработницу. Так ведь они канули в вечность. Оказалось, что у него тоже нет.

К л а р а. Так то ж совсем другое дело. Он это из принципа. Сам готовит и убирается и даже бухгалтерский учет ведет — во сколько обходится жизнь самостоятельного гражданина.

К а т а (нерешительно). А вы на самом деле можете мне кого-нибудь порекомендовать?

К л а р а. Иначе бы я к вам не позвонила.

К а т а. Сказать по правде, я не очень-то люблю впускать в квартиру чужих. Да и средства не позволяют, чтобы за работу, которую я и сама…

К л а р а. Пять форинтов. Ну, скажем, четыре…

К а т а (смеется). Ну, где же вы найдете дурака, чтоб за такие деньги…

К л а р а. Я, например…

К а т а. Вы?.. Это серьезно?

К л а р а. Так вы же здесь живете. Мне никуда не надо тащиться…

К а т а. Вы мне очень симпатичны… Но не скрывается ли за этим что-то…

К л а р а. Что именно?

К а т а. Какая-то неправильно понятая товарищем домоуправом галантность?

К л а р а. Вы что же думаете, моя дорогая, что я как сообщница разыгрываю комедию, чтобы пощадить вашу гордость?

К а т а (с удивлением смотрит на нее). Это действительно возвышенно!

К л а р а. Так я ж вам говорю, под чердаком живу.

К а т а (внезапно с облегчением). И вы согласились бы начать уже сегодня? Мне так хочется сегодня вырваться… в горы, одной.

К л а р а. В воскресенье?

К а т а. О, воскресенье для нас день домашней работы. Но если это противоречит вашим принципам…

К л а р а. Нет, почему же, поезжайте спокойно. А я пойду к обедне. Поезжайте и избавьтесь от того, что гнетет вашу душу. Пойду спущу лифт и вернусь.

К а т а. Значит, я могу одеваться?

К л а р а. Конечно.

К а т а  направляется в свою комнату.

К л а р а. Только я хочу еще что-то сказать.

Г о л о с  К а т ы (из комнаты). Пожалуйста!

К л а р а. О моих принципах… Чтобы позже не удивлялись.

Г о л о с  К а т ы. Пожалуйста.

В дверях, ведущих в переднюю, появляется  Г а р а.

К л а р а (обращаясь к нему). Я уже сказала. (Кате.) Дело в том, что я монахиня.

Г о л о с  К а т ы. Да?..

К а т а  входит и смотрит на нее.

К л а р а. Прежде чем наш орден распустили, я работала в одном задунайском детском саду.

К а т а. А в доме… об этом знают?

К л а р а. Дворничиха знает. Только у нее с этим связаны важные интересы.

К а т а. Да, я слышала, что она очень болезненная, бедняжка. А товарищ домоуправ?

Г а р а (входя). Я тоже знаю.

К л а р а. Только неофициально. Он попросил, чтоб я не разводила в доме клерикальную реакцию.

К а т а (с удивлением). О, этот товарищ домоуправ!

Г а р а. У гражданки Клары — не могу же я называть ее сестрой — настоящий крестьянский юмор. Но в качестве рабочей силы! Можете спокойно на нее положиться.

К а т а (раздумывая, смотрит на них). Только…

Г а р а. Пусть вас не беспокоит, что она монахиня. Она, по сути дела… вы же знаете, что среди францисканских монахинь очень многие были из простого народа.

К л а р а. Да, я безукоризненный крестьянский кадр.

К а т а. О, поймите меня правильно: у меня нет никаких ни религиозных, ни даже антирелигиозных предубеждений. Только… мне не хотелось бы использовать эту ситуацию. Я имею и виду низкую плату.

Г а р а (смеется). Сестру Клару нельзя использовать. Она или делает от всего сердца, или никак не делает. В доме она самый толковый мой помощник. Вы видели эту красивую решетку в подъезде?

К а т а. Да. Я даже удивилась, насколько профессионально она выполнена.

Г а р а. И даже свой заработок (Кларе) — не обижайтесь, что я и это разузнал, — она отдает больным сестрам своего ордена.

К а т а. А теперь и я буду больной сестрой?

К л а р а (резковато). Нечего об этом разглагольствовать. Я же сказала, что вы мне симпатичны.

На лестничной клетке раздается шум.