Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 58)

Должно, из-за лифта шумят. (Кричит вниз.) Иду-иду! (Уходит.)

Г а р а (идет за ней; Кате). Будьте спокойны. Она настолько неприхотлива, что…

К а т а (смеется). Что, по сути, получает сама, когда отдает что-то.

Г а р а. Нечто в этом роде.

К а т а. Теперь-то я понимаю, товарищ Гара, почему вы так печетесь о делах нашего дома. Вы рветесь отдавать.

Г а р а. О, это, так сказать, для того лишь, чтоб немного занять свободное время. Приходишь к пяти домой, а в доме пусто: после определенного возраста уж невозможно привыкнуть к положению вдовца. Ну, а дом — вы же знаете, что я председатель домкома, — мне в некотором роде заменяет семью.

К а т а. Для вас это обнадеживающее семейство? Я имею в виду собрания жильцов.

Г а р а (уже за дверью). Форма — конечно… В том-то вся и трудность, чтобы наполнить содержанием существующую форму. (Еще раз возвращаясь.) Люди как пчелы — не любят искусственные соты. (Уходит.)

К а т а (проводив его). Они даже хуже ос — разрушают воздвигнутые ими соты. (Уходит к себе.)

В это время  П е т е р  выходит полуодетый из своей комнаты и стучит в ванную.

П е т е р. Торопись, мне нужно бриться.

Г о л о с  В и ц ы (из ванной). «Нужно»! Дерешь свою кожу, чтобы показать, что бреешься.

П е т е р. Ну, хватит спорить о моих вторичных половых признаках. (Смотрит на вышедшую из комнаты мать.) Мамочка! Как элегантно!

К а т а. Мне захотелось подышать весной.

П е т е р (нерешительно). Если б я знал раньше…

В и ц а (выходя из ванной). А уборка? Мне, честное слово, надо уйти. Мы договорились…

К а т а. Ну, не пугайся… К нам спустился ангел… с чердака и будет убираться.

П е т е р. Ага, уборщица… Ну наконец-то у этой старой карги родилась удачная идея.

К а т а (уходя). Дети, если случайно зайдет Лиди…

В и ц а. А кто это? Твоя студентка?

К а т а. Скажите, чтоб она ехала за мной в Хидегкут.

П е т е р (ошеломленно). Ты собираешься ехать в Хидегкут?

К а т а. Да, окопаю деревья. В этом году мы совершенно запустили участок. Что ты так озабоченно на меня смотришь?

П е т е р. Лучше бы тебе прогуляться со мной.

К а т а. Нет, ты готовься к выпускным экзаменам. (Как бы извиняясь.) Спасибо, но мне очень нужно немного побыть одной… (Неправильно поняв выражение лица Петера.) Не бойся, я не собираюсь делать глупостей. (Уходит.)

П е т е р (бреясь около зеркала). Куда это ты направляешься в этой обручной юбке?

В и ц а. Если тебе угодно знать — на утреннюю мессу.

П е т е р. Скажите пожалуйста… Ты верующая?

В и ц а. Вовсе не верующая.

П е т е р. Но твои кавалеры…

В и ц а. Все мои кавалеры хорошо воспитанные мальчики из приличных семей.

П е т е р. И точно так же не верующие, как ты или я. Только они воображают, будто делают великое дело, простояв на коленях службу.

В и ц а. Как и ты со своей стильной прической.

П е т е р. Мне было бы стыдно ходить с таким крестоносцем, как этот Якабхази.

В и ц а. Что ж мне, по-твоему, с женатыми мужчинами ходить?

П е т е р. По крайней мере… с настоящими мужчинами, а не с этакими вешалками.

В и ц а. Не знаю, что бы ты сказал, если б в один прекрасный день я пришла домой и призналась, что…

П е т е р. Попросил бы вмешаться гинеколога… Даже будь у тебя какие-нибудь серьезные чувства, я, к сожалению, и тогда бы этому не поверил. В крайнем случае подумал бы, что тебя споили… шоколадным ликером.

К л а р а (со строгим лицом появляется в дверях). Вы не знаете, где щетка для паркета?

В и ц а. Щетка для паркета? Я даже не знаю, как она выглядит…

К л а р а. Очень жаль. Я бы на вашем месте не позволяла, чтоб мать натирала полы.

В и ц а (смотрит на Петера, смеется). Ну, я пошла. (Уходит.)

К л а р а. Чего только не наслышишься у вас.

П е т е р. И не насмотришься. Например, всяких теток-уборщиц, проповедующих нравственность и читающих нотации по часовой оплате.

К л а р а  раздраженно смеется и уходит в кабинет.

Звонок, Петер идет открывать дверь.

Г о л о с  П е т е р а (удивленно). Господин учитель Силаши! К сожалению, в вашем распоряжении только я…

С и л а ш и (входя за Петером). Такая прекрасная погода… Дай, думаю, зайду — нет ли у вас настроения прогуляться…

П е т е р. У мамы было. Тоже под влиянием хорошей погоды. Вероятно, она ни с кем так охотно не гуляла бы сейчас, как с вами.

С и л а ш и. То есть предпосылки для совместной прогулки были налицо… Но тем не менее прогулка не состоялась… А вы?

П е т е р. Мне нужно присмотреть за уборщицей… Однако, прошу вас, присаживайтесь.

С и л а ш и (садится). Ваша мама, я слышал, меня дважды разыскивала.

П е т е р. Вероятно, ей было необходимо с кем-то поговорить. Дома она не может удовлетворить этой потребности…

С и л а ш и (смотрит на него). Что-нибудь случилось?

П е т е р. Нет. В том-то и дело, что не случилось… И я не знаю, что бы могло случиться. (С отчаянием.) Кроме того, что она будет страдать… Я думаю, для вас не новость то, о чем я говорю.

С и л а ш и. Да, я кое-что слышал…

П е т е р. И я не могу ее утешить. Говорить ей возвышенные глупости. Только смотрю на нее и злюсь… Я уж думал, забегу к вам…

С и л а ш и. Чтобы я говорил ей возвышенные глупости?

П е т е р. Я считаю, что все с самого начала было плохо. И то, что ее сейчас постигло, — логично, это наказание за ее душевную доброту. За то, что она считала добротой…

С и л а ш и. А разве это не было добротой?

П е т е р. Если дерево узнают по плодам… Нас, например, она испортила.

С и л а ш и. Не совсем. Раз вы ей сочувствуете…

П е т е р. И на этом все кончается. (После небольшой паузы, вспыхивая.) Между нами существует какая-то биологическая связь, которая не позволяет мне смеяться над нею… так, как, на мой взгляд, того заслуживает ее неудачная жизнь…

С и л а ш и. А если это все же больше, чем биологическая привязанность…

П е т е р. Что? Умиление нравственным превосходством! Клянусь, нет! Я ненавижу эту мораль! Как паразита, который впился в нее, чтобы высосать все жизненные соки.