Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 30)

Б а л и н т.

На юг курьерский мчится! Лети, лети мечтой! Мы за ночь две границы Оставим за собой.

Ю л и я.

В Карнеро будем утром И в Мирамере днем, Потом Большим каналом В гондоле поплывем.

Б а л и н т.

И ты в моих объятьях, И в мире нет беды, И только в этом мире Венеция и ты!

Ю л и я.

Не бойся, мы уедем Вдвоем, моя любовь, И среди пиний Рима Мы будем жить с тобой.

Б а л и н т.

Сицилия, Сиена, Венеция и Рим!.. Мы больше ждать не в силах, В Италию летим!

Ю л и я. А потом? Мы стали укладываться…

Б а л и н т. Разве ты не помнишь? Вспыхнула война — вот что случилось! Прощай, Италия! Возможно, мы уже никогда не увидим полосатого, как тигр, собора Сиены{19}.

Ю л и я (прижавшись к Балинту). И тогда мы попали в ту жуткую квартиру, где по ночам в мусорном ящике возилась крыса… Как нам хотелось вырваться оттуда!

Б а л и н т. А сколько потом развелось этих крыс! Просто ужас!

Слышится увертюра из первого действия.

Узнав ее, они улыбаются.

И вот уже полтора года, как мы перебрались сюда, на эту квартиру. Помнишь, как это было?

Юлия берет Балинта за руку. Они стоят в дверях.

Ю л и я. Вспомни-ка!.. Что ты тогда сказал?

Б а л и н т. Не будет ли это жилье слишком просторным для нас?.. Теперь твоя очередь.

Ю л и я. Нет, не моя, снова ты… Сказав это, ты поцеловал меня.

Б а л и н т. И тогда зазвонил телефон.

Ю л и я. Тогда здесь вовсе не было телефона.

Б а л и н т. Нет, был.

Ю л и я. Да, но он был испорчен. Не помнишь?

Б а л и н т. Разве?

Ю л и я. Конечно. А если даже он и звонил, мы его не слышали. А потом ты стал уверять меня, что мы будем жить тут совсем одни, душа в душу и только друг для друга.

Б а л и н т. Я не говорил: только…

Ю л и я. Именно так ты и сказал: только друг для друга. Разве не помнишь? Мы сидели вот здесь, на мне было красное платье, ты еще сказал, чтоб я его не помяла.

Оркестр исполняет мотив «Дуэта газелей».

Б а л и н т (в раздумье). А гостей у нас не было?

Ю л и я. Гостей? Ты же сам запер дверь на ключ.

Б а л и н т. Действительно.

Ю л и я. Мы лежали тут рядом. И ты сказал мне: никого, кроме тебя, только ты одна. И я сказала: никого, кроме тебя, только ты один.

Б а л и н т. А когда же разбился кофейник из иенского стекла?

Ю л и я. У нас никогда не было иенского кофейника! (С внезапной горечью.) Почему ты не хочешь поверить, что мы были одни? Эти четыре года так коротки! Используем же каждую минуту. Не думай ни о чем другом. Никого другого не было! Только мы одни, ты да я!..

Б а л и н т (шепотом). У нас осталось еще больше полутора лет…

Ю л и я (медленно идет к ванной, затем останавливается). Как вдруг стало темно. Отчего бы это?

Б а л и н т. Солнечное затмение. Или уже наступил вечер. А возможно, мы начинаем слепнуть.

Ю л и я. Скажи, каким будет все, когда мы состаримся?

Б а л и н т. Это единственное, чего я даже представить себе не могу.

Ю л и я. А ты попытайся. Ведь надо же!

Б а л и н т. Как ни стараюсь, все попусту…

Ю л и я. А лет через десять?

Б а л и н т. Через десять лет? Наступит мир. Люди будут счастливы. А молодые поэты примутся воспевать несчастную любовь. Хоть бы поскорее дожить до этой счастливой поры! С каким удовольствием я стал бы читать уйму беспомощных стихов о смерти, попивая крепкий кофе. Это будет блаженная жизнь!

Б а л и н т, Ю л и я, В и к т о р.

Входит  В и к т о р.

В и к т о р. Счастливого вам будущего!

Ю л и я. Не вспугните его… Мы как раз мечтали вслух о будущем.

В и к т о р. Простите, у меня только что состоялся деловой разговор с бравым представителем унтер-офицерства. Отсюда и солдафонский стиль.