Тоот роняет голову на стол.
М а р и ш к а (чужим голосом). Как жаль…
М а й о р (прощаясь). Мне было весьма приятно. Благодарю вас за прекрасное времяпрепровождение.
М а р и ш к а (растирая виски). Вы не представляете, как нам было хорошо!
М а й о р. Надеюсь, завтра мы продолжим.
М а р и ш к а. Конечно, с огромным удовольствием!
А г и к а. Приятных сновидений, уважаемый господин майор! (С улыбкой провожает его до дверей.)
М а й о р. Спокойной ночи моим милым хозяевам! (Берет картонорезку и идет к себе в комнату.)
Пауза. Тоот, растянувшись на столе, храпит. Маришка падает в кресло, потом с трудом встает и пытается растолкать мужа. Тоот, кроме храпа, не подает никаких признаков жизни.
М а р и ш к а (пытаясь поднять мужа). Помоги, доченька.
Вдвоем они с трудом поднимают Тоота, но он не двигает ногами.
А г и к а. Ой!
М а р и ш к а. Он никогда не был таким тяжелым… Принеси одеяло.
А г и к а бежит за одеялом, Тоот опускается на пол как мешок. А г и к а стелет ему постель на полу, но, когда все готово, Тоот неожиданно просыпается, отталкивает всех и с полоумным видом запевает какую-то песню. Потом замолкает и покорно дает себя уложить, засыпает.
О Дюла! Мой мальчик! (Падает на пол рядом с Тоотом.)
А г и к а. Я, кажется, тоже немножко устала… (Делает несколько шагов, опускается на пол и засыпает.)
Смена освещения. Высвечивается фигура п о ч т а л ь о н а.
П о ч т а л ь о н (проходит по сцене). Телеграмма… Тоотам… «Венгерский Красный Крест. С прискорбием сообщаем, что сержант Дюла Тоот, полевая почта семьсот семь дробь семь, пал смертью храбрых…». Господи… Что делать? Разорву. (Рвет телеграмму и исчезает.)
М а р и ш к а (во сне). Сходил в баню… Выпил пива… Засветло вернулся в часть… О боже! Только бы дорогому гостю у нас понравилось.
А г и к а (во сне). Офицер!
З а н а в е с.
Часть вторая
Неделю спустя. На застекленной веранде М а р и ш к а диктует письмо, А г и к а пишет. У открытого окна стоит п о ч т а л ь о н.
М а р и ш к а (Агике). Прочти-ка, что получилось.
А г и к а (читает). «Слава богу, у нас хорошие новости. За неделю господин майор поправился на полтора килограмма, во сне не кричит и обещал по приезде перевести тебя к себе в штаб…».
М а р и ш к а (почтальону). Слышишь?
П о ч т а л ь о н. Да.
А г и к а. «Очень понравилось ему делать коробки, и теперь мы вырезаем их ночи напролет. Всем нам порой не хватает сна, но мы выручаем друг друга как можем. Вчера, например, когда Аги вздремнула, отец полез под стол, чтобы пощекотать ее, но, по печальному недоразумению, пощекотал господина майора».
Сонный Т о о т, качаясь, проходит по сцене.
«Господин майор очень рассердился и удалился к себе, хотя до рассвета было еще далеко. Однако мы надеемся, что сегодня он будет в хорошем настроении и мы вновь возьмемся за коробки. Крепко целуем тебя, родители и Агика».
М а р и ш к а (передает письмо почтальону). Ну, отправь… (Видя, что он не двигается.) Ты не слышишь?
П о ч т а л ь о н (растерянно). Слушаюсь.
М а р и ш к а. Постой. Агика, дай дяде почтальону стаканчик вина.
Агика подносит стакан.
П о ч т а л ь о н. Спаси бог вашего сына! (Уходит.)
М а р и ш к а (Агике). Скорей, подготовим все к работе. (Мужу.) Подойди ко мне, милый. Открой глаза пошире. Еще шире. Вот так. (Сажает его за стол, садится сама.) Доченька, скажи господину майору, что мы готовы.
А г и к а (осторожно стучит в дверь). Господин майор! Мы готовы.
Дверь приоткрывается, м а й о р протягивает из-за двери картонорезку и несколько готовых коробок.
Г о л о с м а й о р а (из-за двери). Начинайте без меня.
М а р и ш к а (испуганно). Разве вы не будете сегодня работать?
Г о л о с м а й о р а (из-за двери). Нет.
М а р и ш к а. Боже мой, что же вы собираетесь делать?
Г о л о с м а й о р а. Гулять.
А г и к а (после паузы, с ужасом). Так поздно? Разрешите мне сказать? У нас на улицах нет освещения.
Г о л о с м а й о р а. Это меня не волнует. Я буду гулять по своей комнате.
Пораженные, все молчат.
М а р и ш к а (ломая руки). Сын мой, дорогой мой сынок… Что с тобой?
А г и к а. Думаю, он еще сердится за вчерашнее.
М а р и ш к а. Аги, доченька, он относится к тебе лучше, чем к кому бы то ни было. Пойди к нему, объясни. Скажи: у отца такая привычка — щекотать…
А г и к а осторожно стучит, скрывается за дверью. Маришка и Тоот напряженно ждут, не могут оторвать от дверей взгляда.
Так все было хорошо. И сон было у него наладился.
Т о о т (обреченно). Наверняка, опять я виноват.
М а р и ш к а. Что ты, милый!..
Наконец А г и к а выходит из комнаты майора, молча проходит через всю веранду, садится в кресло-качалку.
Ну! Неужели обиделся?
А г и к а (глядя на отца). Да.
М а р и ш к а. На кого? За что?
А г и к а (после молчания). Боюсь сказать… (Вздыхает, глядя на отца.) Все-таки скажу. Оказывается, когда папа вчера полез под стол, он не пощекотал господина майора, а укусил его за ляжку.
Т о о т (схватившись за голову). Что я сделал?
М а р и ш к а (возмущенно). Этого не может быть.
А г и к а (без уверенности). Я тоже так думаю.
Т о о т. Это неслыханно.
Пауза. Обе женщины смотрят на Тоота. Он закатывает глаза. Агика вздыхает. Тоот строго смотрит на нее. Маришка вздыхает и качает головой.
(Зло.) Что вы вздыхаете? Что вы качаете головой?
Маришка тихо всхлипывает.
