Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 158)

М а й о р. Прошу вас, Маришка, обо мне не беспокойтесь. Только я почувствовал, что могу сделать нечто полезное! А вы… Если вы не дадите мне делать коробки, я немедленно уезжаю. (Встает.)

М а р и ш к а (в ужасе). Господин майор!.. Даже не думайте! Сядьте, пожалуйста.

М а й о р (садится, берет картон). Тогда давайте делать коробки. Делать коробки? Нет. Резать коробки.

М а р и ш к а. У вас просто золотые руки!

А г и к а. Вы справляетесь лучше, чем я или мама.

М а й о р (лихорадочно работает. Взглянув на Тоота). А вы, господин Тоот? Почему вы не с нами?

Т о о т (смеясь). Я?

А г и к а. Папочка?

Тооты смеются. Майор вскидывает голову. Смех обрывается.

М а й о р. Почему?

Т о о т (под пронизывающим взглядом майора). У меня нет сноровки. Увольте.

М а й о р (прекратив работу, серьезно). Как вас понимать? Может, вы полагаете, что вырезать коробки унизительно?

Т о о т (капитулируя, но с достоинством). Как может быть унизительным то, чем занимается господин майор?

М а й о р. Почему же вы отказываетесь вырезать коробки?

Т о о т. Господин майор, поймите мое положение. Если мои подчиненные узнают, что я в свободное время вырезаю коробки, они перестанут меня слушаться. Нет, нет… я не могу. Представляете, к каким последствиям это может привести? Мои подчиненные скорее дадут дому сгореть, чем послушаются команды человека, которого не уважают.

М а й о р (продолжая работу). Значит, все-таки вы считаете, что вырезать коробки унизительно… В душе, наверное, вы смеетесь надо мной. Хорошенькая история!

Т о о т. Как раз наоборот, ваше высокоблагородие, ваше положение совсем другое: майор может делать все, что ему заблагорассудится, и никому не придет в голову смеяться над вашим высокоблагородием…

М а й о р (вскочив). Повторите, что вы сказали! Я требую!

Т о о т (опешив). Я только сказал, что ваше высокоблагородие…

М а й о р (кричит). Слышали? Да как вы смеете! Да знаете, с кем вы разговариваете? Да я вас…

Т о о т (заикаясь). Я… я… Что я сказал?

М а й о р. Хотите еще, чтобы я повторил? Да за такое, господин Тоот, на фронте расстреливают. Да, расстреливают. (Уходит к себе. По дороге отдает честь манекену.)

М а р и ш к а. Боже, что ты сказал ему, Лайош?

Т о о т (совершенно убитый). Ты же слышала, Маришка. Ты же все время была здесь.

М а р и ш к а. Да, я была здесь. Но, может быть, я не слышала? Думаю, тебе следует пойти к нему объясниться.

Т о о т. Мне? Пойди сама, если хочешь.

М а р и ш к а. Нет, я боюсь…

А г и к а. Я думаю, лучше пойти маме.

Тоот и Агика подталкивают к двери  М а р и ш к у, она робко стучится и входит. Тоот и Агика — в напряженном ожидании. Наконец дверь открывается, из комнаты майора выходит  М а р и ш к а.

М а р и ш к а (дрожащим голосом). Он говорит, что ты назвал его сковородой.

Т о о т. Сковородой?

М а р и ш к а. Сковородой. (Закрывает глаза руками.)

Т о о т. Это недоразумение. Я сказал: ваше высокоблагородие.

М а р и ш к а. Конечно, ты всегда знаешь что говорить, мой милый Лайош.

А г и к а. Я не знаю, что сказал папа, но давно заметила, когда он нервничает, он начинает заговариваться.

Т о о т (зло). Заговариваться?

А г и к а. Однажды ты сказал: «Господи Иисусе», а священнику показалось, что ты сказал ему: «Не суйся». Помнишь?

М а р и ш к а. Я тоже припоминаю что-то в этом роде.

Т о о т. Этого не может быть. Когда я работал на станции — еще туда-сюда… а когда перешел в пожарное депо, я слежу за речью.

М а р и ш к а. Сейчас не время спорить. Лайош, умоляю тебя, подумай о Дюле. У нас один сын. Чтобы дать ему образование, я работала уборщицей. Вспомни, как после работы ты ходил на станцию, чтобы подработать несколько крон, таскал тяжести. И вот сейчас, из-за пустяка…

Тоот тяжело вздыхает.

А г и к а. Скоро наступят холода… русская зима… пурга… бураны… (Поднимает отца с кресла и толкает его к двери комнаты майора.) Со снегом придут партизаны. За поясом — нож, в зубах — нож.

Тоот, подталкиваемый сзади Агикой и Маришкой, идет к дверям.

А г и к а. Папочка, тебе даже не надо просить прощения. Всего-навсего объяснить, что произошло недоразумение.

Тоот скрывается за дверью комнаты майора.

Мамочка, можно мне сказать?

М а р и ш к а. Что, доченька?

А г и к а. Я слышала, что папочка пришептывал.

М а р и ш к а. Что же?

А г и к а. Ни ваше высокоблагородие, ни сковородие, а совсем другое: «Чтоб ты сдох семь раз по восемь».

М а р и ш к а. Что? Что?

А г и к а. «Чтоб ты сдох» я еще понимаю, но «семь раз по восемь»… Скажи, есть такое выражение? Это звучит как проклятие.

М а р и ш к а. Что ты выдумываешь? Ты в гроб нас вгонишь.

А г и к а. Это что-нибудь плохое?

М а р и ш к а (закрыв голову руками). Забудь, забудь, забудь… (Смотрит на дверь.) Идут.

На пороге с победоносным видом появляется  м а й о р. Он весел, бодр и дружески похлопывает по плечу поникшего  Т о о т а.

М а й о р. В чем дело, Маришка? Почему вы так грустны? Из-за этого пустяка? Что вы стоите? Или что-нибудь еще случилось?

М а р и ш к а. Ничего не случилось, уважаемый господин майор.

М а й о р. Тогда приступим к делу. Не будем терять времени. Вы с нами, милейший господин Тоот, или нет?

Т о о т. Если дадите мне место, буду рад…

М а й о р (входя в раж). Конечно! Сейчас все устроим! Если разрешите, резать картон буду я. Маришка, вы садитесь туда. Агика — сюда. Господин Тоот — на мое место, если не возражаете, конечно.

Т о о т. Нет, нет. (Садится.)

М а й о р. Картонорезкой управлять буду я. Вот так. Начали.

Некоторое время все молчат и рьяно работают. Особенно старается на картонорезке майор. Искоса все поглядывают на Тоота. Он старается не отстать от других. Наконец готова и его коробка. То, что это коробка, можно лишь догадаться.

Т о о т (грустно). Не скажу, чтобы получилось красиво.