Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 150)

О р б о к. Эржи…

О р б о к н е (не видя, откуда он объявился). Пишта, наконец-то. Наконец-то ты дома… Я и не слышала, как ты вошел в калитку… (Зажигает на террасе свет.) Тебе нужно поговорить с Дюлой, задать ему хорошую взбучку.

Д ю л а. Папа, прошу тебя…

О р б о к н е. Не смей говорить отцу «ты». Хватит грубостей.

О р б о к. Не надо быть излишне строгой, Эржи, пусть говорит мне «ты». Привет, сынок!

Д ю л а. Привет, отец.

О р б о к н е. Ты ничего не знаешь, Пишта. Он тут такое наговорил о тебе Кароле, что повторить стыдно. Сказал, будто бы ты влюбился.

О р б о к (не в состоянии двинуться). В кого?

О р б о к н е. В Каролу. Правда, что это неправда?

О р б о к. Конечно.

О р б о к н е. И ты не снимаешь с него стружку за такое неуважительное к тебе отношение?

О р б о к. Да, конечно. (Дюле.) Как тебе только не стыдно?!

О р б о к н е. И не спросишь его, что ему ответила Карола?

О р б о к. Что же она ответила?

Д ю л а. Я не расслышал как следует.

О р б о к н е. Расслышал, все ты расслышал. Она ответила, что ты, Пишта, не глупец какой-нибудь. Вот видишь? Совершенно посторонняя девушка знает тебя лучше, чем твой собственный сын.

О р б о к (после длительной паузы). Знаешь, Эржи, может, тебе лучше лечь спать? А я тут по-мужски поговорю с Дюлой, с глазу на глаз.

О р б о к н е. Правильно. Прочисти ему уши.

О р б о к. Попробую.

О р б о к н е. Я знаю, нелегкое это дело.

О р б о к. Нелегкое, это уж точно.

О р б о к н е. Только долго не засиживайтесь. (Уходит в дом.)

Орбок и Дюла молча смотрят друг на друга. Наконец Орбок прерывает молчание.

О р б о к. Ну, сын…

Д ю л а. Ну, папа…

О р б о к. Что же теперь будет?

Д ю л а. Что-то должно быть, отец.

О р б о к. Кому-то из нас нужно сесть вот на этот стул.

Д ю л а. Я тоже так думаю.

О р б о к. И кто-то кому-то должен прочистить уши.

Д ю л а. Обязательно.

О р б о к. Вся проблема только: кому садиться. Стул-то один.

Д ю л а. А ушей две пары.

О р б о к. У тебя нет желания присесть?

Д ю л а. Нет. А у тебя?

О р б о к. Мне тоже не хочется. Между прочим, тебе это легче будет сделать, ты уже столько раз сидел на этом стуле. Разом больше, разом меньше — какая тебе разница?

Д ю л а. Ладно, уговорил.

О р б о к. Сядешь?

Д ю л а. Сяду.

О р б о к. Мерси.

Д ю л а. Ничего особенного не произошло, старина. Я понимаю тебя: принялся молодеть… ну и немного перестарался.

О р б о к (протягивает пачку сигарет). Прошу.

Д ю л а. Молодость — дело неплохое, но быть молодым тоже нужно уметь.

О р б о к (шепотом). Слушай, Дюла. Как ты смотришь на то, если я тебя немного побраню?

Д ю л а. Это еще зачем?

О р б о к. Вдруг мать у дверей подслушивает.

Д ю л а. Ну если так, тогда валяй.

О р б о к. Спасибо. Мы-то с тобой знаем, что это всего лишь самокритика. (Очень громко.) Так вот запомни, олух несчастный! Во-первых, то, что ты наговорил обо мне Кароле, было безответственно с твоей стороны. Грубая безответственность. А во-вторых, ты забыл что я — твой отец, забыл, что к отцу нужно относиться с почтением. Поэтому в наказание… в наказание… (Не может ничего придумать.)

Дюла шепчет ему что-то, подсказывая.

О р б о к. Чего?

Д ю л а. Не разрешаю тебе жениться на Мари…

О р б о к (кричит). Не разрешаю тебе жениться на Мари!

Д ю л а (опять шепотом). И пора бы тебе обратить внимание на Каролу.

О р б о к (это ему сказать трудно, но иного выхода нет). И пора бы тебе обратить внимание на Каролу.

Д ю л а. Она совершеннейшая из женщин на свете.

О р б о к (с трудом владея собой). Она самое совершенное создание на свете… (Берет себя в руки.)

Д ю л а. Сойдет и так!

О р б о к. Ты понял меня, негодяй! И… и учти: пока я жив… (Для большей уверенности подходит к двери; еще громче). Я хочу, чтобы твоя мать была счастлива. (Возвращается к сыну.) Все понял, вертопрах? Надо бы тебе надавать по шее! (Целует сына.) Да время уже позднее.

Д ю л а. Спасибо, папа, за головомойку. Спокойной ночи. (Как обычно, через окно влезает в свою комнату.)

О р б о к (тихо). Спокойной ночи. (Гасит свет на террасе, подходит к окну Дюлы. На секунду и у него появляется желание войти в дом этим же мальчишеским способом, но он, махнув рукой, идет к двери.) Спокойной ночи… (По-стариковски шаркая, проходит в свою комнату.)

З а н а в е с.

Иштван Эркень

ТООТ И ДРУГИЕ{171}

Трагикомедия в двух частях

Перевод А. Гершковича.

М а й о р.

Т о о т.