Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 142)

К а р о л а. Утро доброе. Зачем же мне свистеть?

Д ю л а. Сообщить: чего доброго, ты еще права окажешься. Заворожила моего отца! Представь себе, за завтраком он не проронил ни слова о Мари. А прощаясь, даже похлопал меня по спине. Ты волшебница, Карола! Разреши в знак признательности и уважения поцеловать тебе руку.

К а р о л а (смеясь, кладет на перила балкона руку). Пожалуйста.

Д ю л а. Момент. (Поднимает лежащую на террасе стремянку, ставит ее, проворно взбирается по ней на верхнюю перекладину, садится и целует Кароле руку.) Я преклоняюсь перед тобой, Карола, как отец — перед товарищем Бодони.

К а р о л а (вздыхает). Увы. Ты не первый. Многие преклоняются.

Д ю л а. Я думаю.

К а р о л а. В Сомбатхее, например, все парни меня уважают.

Д ю л а. Судя по мне, в Будапеште — тоже.

К а р о л а. Один парень даже сказал, что ему жаль тратить на меня время. Потому что на таких, как я, нужно обязательно жениться.

Д ю л а. А женитьба — это стихийное бедствие. Меня такие вещи тоже пугают.

К а р о л а. Тебя? Но ты же влюблен.

Д ю л а. Именно поэтому, Карола. Из всей школьной зубрежки мне по душе был один Петёфи. Помнишь: «Любовь и свобода — вот все, что мне надо». Так вот: любовь и свобода, а не женитьба! Мари мне как раз потому и нравится, что она не грозит мне узами брака. Узами — то есть неволей! Конечно, тебе, столь совершенной и достойной всяческого уважения девушке, трудно понять ход моих ужасных рассуждений.

К а р о л а. Кажется, меня будут всегда только уважать, и не больше.

Д ю л а. Что делать, коль ты рождена для уважения. А нам, нынешним парням, на что такая девушка, как ты? С тобой не подурачишься, перед тобой не пофасонишь, для этого ты слишком умна. Тебе под стать только парень исключительных способностей и характера. Я же в лучшем случае могу лишь восхищаться тобой.

К а р о л а. Этой весной один наш молодой преподаватель сказал, что при виде меня ему в голову приходит Академия наук.

Д ю л а. Точно. Колоссальное наблюдение. Можешь этим гордиться.

К а р о л а (горько). Горжусь.

Д ю л а. Ты прекрасна, Карола. Воплощенное совершенство.

К а р о л а. Говоришь, прекрасна?

В этот момент, в темном костюме, готовый в путь, из дому на террасу выходит  О р б о к; увидел Каролу и сидящего на лесенке Дюлу, внезапно останавливается в дверях. Долго смотрит на них.

Д ю л а. Прекрасна и совершенна. (Опять целует Кароле руку, затем сбегает с лесенки вниз и, махая рукой, бежит к воротам.) Сервус! (Выбегает на улицу и исчезает.)

К а р о л а  машет рукой вслед Дюле и убегает в дом. О р б о к  выходит из двери, смотрит вслед сыну, затем — на пустой балкон.

О р б о к н е (выходя из дому). Ты забыл портфель, Пишта. (Передает ему портфель.)

О р б о к. Спасибо. (Показывает на стремянку.) Когда я вышел, Дюла сидел вон там и целовал Кароле руку!

О р б о к н е. Так быстро все произошло!.. Просто невероятно быстро… и все так, как ты предвидел…

Орбок растерянно смотрит в одну точку.

У тебя сейчас такой смелый, такой уверенный взгляд, Пишта.

О р б о к (с затуманенным взором). Да.

О р б о к н е. Сейчас, когда ты смотришь в будущее, у тебя очень бодрый и молодцеватый вид. Я знаю, о ком ты сейчас думаешь, Пишта…

О р б о к (как бы очнувшись, смущенно смотрит на жену). О ком?

О р б о к н е (довольная, счастливая). О товарище Бодони!

З а н а в е с.

Часть вторая

Декорация та же, что и в первой части, с той лишь разницей, что на террасе на столе стоит ваза с ярким букетом цветов. После короткой увертюры на улице появляется  О р б о к. Бодрым шагом он подходит к калитке, берет под мышку портфель и, сунув два пальца в рот, протяжно и пронзительно свистит.

Г о л о с  О р б о к н е (с противоположной стороны дома). Боже мой, Пишта, ты ли это?

О р б о к (кричит через решетку ворот). Сервус, Эржи! Мамулечка, открой мне, пожалуйста!

Г о л о с  О р б о к н е. А где твой ключ?

О р б о к. Потерял.

Г о л о с  О р б о к н е. Потерял? Такого с тобой еще не случалось.

О р б о к н е (появляясь у изгороди). И не звонишь, а свистишь… Просто невероятно. (Подходит к калитке, открывает.) Что ты так рано сегодня?

О р б о к. Товарищ Бодони сказал, что я ему сегодня больше не нужен.

О р б о к н е. Такого тоже еще не случалось… Ты в самом деле потерял ключ?

О р б о к (радостно). Впервые в жизни! (Входит во двор, обнимает жену.) Ты не представляешь, какое это прекрасное чувство — потерять ключ от калитки! Хоть какое-то нарушение осточертевшего распорядка. Кто дома?

О р б о к н е. Никого. Я одна.

О р б о к. А тетя Тони?

О р б о к н е. Они с Каролой ушли еще утром.

О р б о к. Поразительная женщина эта тетя Тони!

О р б о к н е. Карола говорит, в бассейне за ней не угнаться.

О р б о к. Тетя Тони и наших внуков переживет. (Бросает в угол террасы портфель.) Послушай, а почему, собственно говоря, мы не ходим в бассейн?

О р б о к н е. В бассейн?

О р б о к. А что? Фигурка у тебя не хуже, чем у тети Тони.

О р б о к н е. О, какой же ты чудак!

О р б о к. А что с парнем, мамочка?

О р б о к н е. С Дюлой?

О р б о к. Ну да. Если память мне не изменяет, именно так его зовут? Где он?

О р б о к н е. Недавно звонил из мастерской. Спрашивал, можно ли ему прийти домой? Потому что… потому что сегодня истекает срок ультиматума.

О р б о к. Какого ультиматума? Ах да! Принеси-ка телефон, дорогая. Я хочу отсюда позвонить.

О р б о к н е. Отсюда?

О р б о к. Постой. (Лезет в карман.) Это серебряное колечко я принес тебе. (Передает.) Оно было в коробочке, но я случайно сел на нее в машине и раздавил.

О р б о к н е. Какое красивое!

О р б о к. Отныне ты постоянно будешь получать от меня знаки внимания.

О р б о к н е. Пишта, я… я даже не знаю, что мне с ним делать.

О р б о к. Надеть на палец.

О р б о к н е (надевает кольцо). В самый раз. Ах, какое чудное…

О р б о к. Надо на нем что-нибудь выгравировать. Знаешь, пожалуй, я напишу какую-нибудь поэму в твою честь. Но где же телефон?