Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 141)

О р б о к н е. Удивительно.

О р б о к. Нет ничего удивительного, дорогая! Я знаю своего сына.

О р б о к н е. Ты меня поражаешь, Пишта. Просто удивительно! Пойду покормлю Дюлу. (Счастливая, быстро уходит в дом.)

Орбок остается один, делает несложные дыхательные упражнения, но, когда доносится скрип балконной двери, он бросает взгляд наверх и снова хватается за гантели. К а р о л а  выходит на балкон, развешивает чулки. Заметив Орбока, удивляется. Она с искренним восхищением наблюдает, как немолодой уже мужчина без особых усилий играет тяжелыми гантелями.

К а р о л а. Доброе утро, дядя Орбок. Вот уж не думала, что вы такой сильный.

О р б о к. Просто люблю этак утречком немножко поразмяться. Необходимо. Целый день за рулем, сидишь, развалясь на мягком сиденье.

К а р о л а. Может быть, хватит? Чего доброго, надорветесь!

О р б о к. Надорвусь? Ну что вы! (Три раза подряд выжимает гантели, стараясь при этом скрыть одышку. Наконец опускает гантели на землю.) Вы так рано встаете?

К а р о л а. У нас с тетей Тони сегодня напряженный день: бассейн, Аквинкум, Национальная галерея{168}, музей в Крепости{169}…

О р б о к. И тетя Тони выдерживает такую нагрузку?

К а р о л а. Мне бы выдержать. А она вечером собирается еще в варьете.

О р б о к. Да, тетя Тони действительно женщина неутомимая. Хотя ей в жизни, видать, много довелось поработать, бедняжке. Вон сколько одних пенсий получает. Жена мне рассказывала, что тетя Тони была во многих странах медицинской сестрой. Всю свою жизнь посвятила служению людям, облегчению их страданий. Надо сказать, эти капстраны довольно-таки прилично обошлись с ней, смогли оценить по заслугам ее подвиг. Пенсии, конечно, эти государства не по своей воле согласились платить. Наверняка, их к этому тамошние профсоюзы принудили.

К а р о л а. Скорее всего… Скажите, пожалуйста, Дюла уже встал?

О р б о к. Встал и как раз собирается уходить. Я слышал, вы уже познакомились.

К а р о л а. Да, вчера вечером. Я читала на балконе, а он домой вернулся. Он очень похож на вас, товарищ Орбок.

О р б о к. Вы находите?

К а р о л а. Вылитый отец!

О р б о к. И… Он вам понравился?

К а р о л а. Весьма.

О р б о к. Я рад этому.

К а р о л а. Но дело ведь не в самих мужчинах. Вот и вы, товарищ Орбок, должны быть рады, что вам досталась такая красивая, милая жена. Это большое счастье.

О р б о к. Несомненно.

К а р о л а. Так что это наш долг. Мы, женщины, призваны окрылять мужчину.

О р б о к. Да. Но при этом они еще должны принимать участие и в производительном труде. А так, оно конечно, Эржика, например, действительно дала мне крылья.

К а р о л а. А это, товарищ Орбок, позволило вам вырастить такого прекрасного сына.

О р б о к. Вы считаете?

К а р о л а. Безусловно. А это в наше время встречается не часто. Родители обычно так увлекаются процессом воспитания, что уже перестают замечать тех, кого они воспитывают.

О р б о к. В этом что-то есть!

К а р о л а. По-настоящему современные родители не мешают развиваться индивидуальности своих детей.

О р б о к. Конечно.

К а р о л а. И не навязывают детям собственных взглядов на мораль.

О р б о к. Ясное дело!

К а р о л а. Наоборот, поощряют их: идите своим путем!

О р б о к. Совершенно правильно!!! Вы знаете, Карола, у товарища Бодони есть по этому вопросу выдающийся тезис: «Некоторые родители норовят превратить своих детей в таких же точно старичков, как они сами, вместо того чтобы самим помолодеть до их возраста». Не знаю, способны ли вы почувствовать глубину этой мысли?

К а р о л а (преодолевая удивление). Кажется, чувствую.

О р б о к. По-моему, этот тезис можно бы положить в основу всей современной педагогики. Хотя, конечно, и ваш тезис насчет женщин, окрыляющих мужчин, тоже, признаюсь, весьма любопытен. Крылья — это я точно получил от нее! Одним словом, крылья. Понимаете?

К а р о л а. Да.

О р б о к. А вот сыну моему их-то как раз и не хватает.

Г о л о с  т е т и  Т о н и (из дому). Карола! Карола!

К а р о л а. Извините, меня зовут. Иду, тетя Тони! (Уходит с балкона.)

О р б о к н е (взволнованная, выходит из дому). Я опять расспрашивала Дюлу о Кароле. Он в восторге от нее…

О р б о к. А она восхищается Дюлой!

О р б о к н е. Ты говорил с ней?

О р б о к. Только что. Она на балкон выходила.

О р б о к н е. И что же она сказала?

О р б о к. О крыльях.

О р б о к н е. О крыльях? О каких крыльях?

О р б о к. О тех, которыми женщины окрыляют мужчин. И, как я понял, девушке кажется, что у Дюлы этих крыльев еще пока нет. А у меня есть.

О р б о к н е. У тебя есть?!

О р б о к. Ну да. И Карола считает, что дала мне эти крылья ты!

О р б о к н е. Эта девушка всех покорила. Я, кажется, даже помолодела лет на десять с тех пор, как она здесь. (Показывая на гантели.) А ты даже не поддаешься учету. Однако пойдем-ка и мы позавтракаем, не стоит оставлять мальчика в одиночестве.

Оба уходят. На балкон выходит взволнованная  т е т я  Т о н и, ведя за руку  К а р о л у.

Т е т я  Т о н и. Покажи, покажи, где он упражнялся?

К а р о л а. Да вон там, видите — гантели еще лежат.

Т е т я  Т о н и (пугается при виде тяжелых гантелей). Вон те?

К а р о л а. Да.

Т е т я  Т о н и. Какой ужас! И он для тебя старался, поднимал?

К а р о л а. Да. Но почему это тебя так взволновало, тетя Тони?

Т е т я  Т о н и. Ты не заметила, когда он их поднимал, каких-нибудь эмоций с его стороны?

К а р о л а. Эмоций? Дышал тяжело.

Т е т я  Т о н и. Да не об этом я. Блеска у него в глазах не заметила?

К а р о л а. Нет, не заметила. Почему ты об этом спрашиваешь?

Т е т я  Т о н и. Карола, у меня страшные подозрения. Лев готовится к прыжку. Надеюсь, теперь ты меня понимаешь? Нет, я должна немедленно погадать на картах. (Поспешно уходит в дом.)

Карола пожимает плечами, она действительно не понимает тети Тони. Из дому в веселом настроении выходит  Д ю л а, в руках — сумка с инструментами.

Д ю л а (завидев на балконе Каролу, кричит ей). Ты здесь? А я хотел посвистеть тебе. Доброе утро!