mikki host – Гримуар Баал (страница 15)
Может, это и была магия, о которой говорила церер Кроцелл.
– Так сильно хочется насладиться моим обществом? – Северин едва выдавил из себя улыбку, тогда как чародейка ответила ему куда более искренней улыбкой:
– Разумеется, Ваше Высочество. Я влюбилась в вас с первого взгляда и, должно быть, умру, если не останусь во дворце.
Северин точно знал, что это всего лишь шутка, но его сердце ёкнуло. Он медленно опустился на стул, поняв, что всё ещё стоял, и сложил руки на груди.
– Вы так просто от меня не отстанете?
– Вы сами видели, я подписала договор и обязана провести хотя бы несколько занятий.
– Хорошо. Открывайте свой Гримуар, мы с вами сейчас составим второй договор. Я придумал, что хочу указать.
Церер Кроцелл будто этого и ждала: перед ней тут же появилась магическая книга, которая сама раскрылась на середине, где не было никаких записей.
– Всё, что мы будем обсуждать на занятиях, любое слово, должно остаться между нами, – начал диктовать Северин.
Церер Кроцелл приподняла брови, будто хотела уточнить, действительно ли ей стоит это записывать. Северин кивнул, и тогда чародейка, взяв чистое перо, которым писал Верховный, начала водить им над страницей. Для составления договоров чародеям не нужны были обычные чернила: они сразу же писали на языке магии, по крупицам вытягивая её из окружающего мира и складывая в слова на бумаге, которые после могли показаться самыми обычными. Немногие могли с первого взгляда отличить договор, написанный простыми чернилами, от договора, написанного магией, но Северин был исключением.
– Ни король, ни Верховный не должны знать ни единой детали, которую я вам раскрою.
– Это противоречит условиям первого договора. Я обязана отчитываться о результатах.
– В таком случае отчитывайтесь в общих словах и не выдавайте моих сокровенных тайн, церер Кроцелл.
Она нахмурилась, и впервые за всё время, что Северин был с ней знаком, выглядела устрашающей.
– Сложно, правда? – с притворным сочувствием уточнил он. – Можете отказаться. Я не расстроюсь…
Опустив брови ещё ниже, церер Кроцелл записала это глупое условие, которое Северин придумал от балды.
«
– Следующее условие, записывайте: не браните меня перед королём, умоляю. И так настрадался.
Она совершенно спокойно записала это условие и вновь посмотрела на него.
– Как вы относитесь к свободному графику занятий? Бездельничать дни напролёт я не буду, но и начинать и заканчивать учиться в определённые часы кажется слишком сложным для меня. Что насчёт вас?
– Прекрасная идея, – расплывшись в улыбке, произнесла церер Кроцелл. – Хотела предложить, да вы опередили.
«
– Ещё что-нибудь? – уточнила чародейка, пока он молча проклинал свой язык без костей.
– Да, есть одна деталь.
– Я вас слушаю.
– Будьте мне другом, церер Кроцелл.
Чародейка резко выпрямилась, дёрнув головой, из-за чего её короткие белые волосы едва не подпрыгнули.
– Представьте, что я ваш друг, – из последних сил стараясь быть учтивым, сказал Северин. – Помогите мне не как ученику, а как другу. Если вы будете делиться со мной чем-нибудь, чем поделились бы только с другом, я обещаю быть честным на занятиях.
– Секрет за секрет?
– В каком-то смысле. Необязательно что-то очень уж страшное или интимное, можем начать с мелочей. Какое время года вы любите, что едите на завтрак, какие цветы предпочитаете… Я, кстати, обожаю водяные лилии.
Лишь секундой позже, когда слова сорвались с губ, он понял, что солгал. Водяные лилии любила его мать, но в последние месяцы Северин всё чаще приказывал поставить в его спальне небольшой букет, пытаясь хоть как-то справиться с одиночеством и болью.
– Я люблю белые камелии, – голос чародейки вырвал Северина из тяжёлых мыслей мгновенно и резко, как ветер, неожиданно распахнувший шторы и впустивший в тёмную комнату солнечный свет.
– Белые камелии. Прекрасно. Я обязательно подарю букет камелий, чтобы загладить свою вину после какой-нибудь глупой ошибки.
– Не стоит утруждать себя, Ваше Высо…
– Нет-нет! – встревоженно перебил он. – Разве так обращаются к друзьям? Они не важничают, не говорят «вы» и всегда обращаются по именам.
– А мы уже друзья?
– Ну конечно. Разве не прекрасно, Иштар?
На её имени голос Северина дрогнул – казалось неправильным произносить такое прекрасное имя так просто, с лёгким пренебрежением, которое он пытался показать, чтобы позлить чародейку.
– Прекрасно, конечно. Но, боюсь, ни Его Величество, ни церер Адор не простят мне такой фамильярности. Как насчёт такого: если будете стараться, если от моих уроков будет хоть какой-то толк, я стану вашим другом, Северин.
Она как-то по-особенному произнесла его имя, немного растянула, будто хотела распробовать на вкус, и улыбнулась. Северин надеялся, что своими глупыми условиями и неформальным общением будет вызывать у неё лишь раздражение, что в конце концов она откажется обучать его, как это сделала церер Рия, которой надоело, что Северин постоянно с ней флиртовал.
Он, вообще-то, не особо умел флиртовать, просто говорил всё, что придёт в голову, и не виноват, что в голову всегда приходили комплименты и строчки из древних романтических баллад.
– Вы согласны?
Северин моргнул, удивлённый, что на несколько секунд будто выпал из реальности, натянул вежливую улыбку и кивнул. Хорошо, если она хочет сохранять формальность – пожалуйста, будет ей формальность. Северин отлично умел выводить из себя и через вежливые разговоры.
Чародейка, пробежав глазами по составленному договору, – хотя это было лишь подобие настоящего договора, глупое и ненормальное, которое король совершенно точно прикажет переписать, – аккуратно вырвала лист из Гримуара. Сердце Северина едва не ёкнуло, хотя он прекрасно знал, что магическая книга сама создаст новый лист и просто уберёт любой намёк на то, что из неё что-то вырвали.
– Больше никаких условий?
– Никаких, – тихо подтвердил Северин.
Церер Кроцелл протянула ему договор, смотря прямо в глаза, и Северин едва не выпалил, что за ним вовсе необязательно следить, как за добычей.
Быстро прочитав составленный договор, Северин растянул губы в довольной улыбке – королю точно не понравятся такие вольности, он обязательно заставит переписать всё. Но Северин хотел рискнуть и показать, что будет, если его мнение не станут учитывать.
Церер Кроцелл подвинула к нему чернильницу и протянула перо. Ещё раз прочитав договор, Северин подписал его, а после то же самое сделала Иштар.
Что ж, он загнал себя в угол. Но пока действует этот договор, всё, что они будут обсуждать на занятиях, останется между ними. К тому же Северин надеялся, что, протянув лишь пару дней, распрощается с Иштар, но взглянул на неё и понял, что ошибся. Она и впрямь улыбалась ему, как другу, и явно была рада, что он всё же согласился попытаться.
Северин, кажется, начал тонуть в прекрасных золотых глазах.
Быстрее, чем он понял, что это значит, он выпалил:
– Могу я задать один вопрос?
– Конечно.
– Как ваше плечо? Я видел, как глубоко вошла стрела.
Церер Кроцелл выпрямилась, резко расправила плечи и тут же слегка поморщилась от боли, что подсказало Северину: он прав.
Вчера вечером она практически не двигала правым плечом, редко поднимала руку, а на все предложения потанцевать отказывала со скорбным выражением лица, говоря, что совершенно не умеет двигаться. Северин не знал, заметил ли это кто-то ещё, и был удивлён, что Маркус так ничего и не понял, хотя постоянно пялился на грудь Иштар и её ключицу.
Маркус говорил, что Северин совсем не умел общаться с девушками – и всё потому, что юмор у него был довольно странным, не таким, как у двоюродного брата. Он также считал, что Северин должен быть более внимательным и сдержанным, но при этом без конца осыпать девушек комплиментами, потому что они это любят. Но что-то подсказывало, что даже комплименты не спасут ситуацию и Иштар просто проигнорирует их.
– Что вы сказали? – выделяя каждое слово, спросила она. Северин бы даже порадовался тому, что она не стала обращаться к нему официально, но вместо этого постарался придать голосу серьёзность:
– Я сказал, что видел, как глубоко вошла стрела.
От лица Иштар отлила кровь.
Наверное, Северин всё же не умел общаться с девушками.
– Вы же видели меня, – с сомнением напомнил он.
– Я видела вас?
По её тону Северин понял, что выдал себя с головой.