mikki host – Гримуар Баал (страница 14)

В самом начале встречи Верховный записывал всё, что ему диктовали король и чародейка, в свой Гримуар, а уже после аккуратно извлёк лист из книги и предоставил договор, в котором не было ни единой ошибки. Сава рассказывала, что все чародеи так и заключали договоры: писали их сначала в своих Гримуарах и вырывали страницы, что, однако, ничуть не сказывалось на магической книге, будто та сама охотно избавлялась от листов. С помощью магии чародеи могли менять написанное, но после того, как две стороны подписывали договор, сделать этого уже было нельзя. Договор вступал в силу, был таким же нерушимым, как сами Гримуары, и, кажется, действительно немного ограничивал тех, кто оставил свои подписи. Значит, церер Кроцелл и впрямь не сможет серьёзно навредить ему.

– Ваше Величество, – обратилась чародейка к королю, вдруг став серьёзной, – второй договор я заключаю только с принцем.

– Мне прекрасно известно об этом, церер Кроцелл, – с лёгким раздражением ответил король.

– Нет, вы не поняли. Мы с вами подписали договор, в котором указано, что я обязуюсь сделать всё возможное, чтобы помочь Его Высочеству раскрыть собственную магию, а также то, как часто я должна отчитываться перед вами и Верховным, сколько буду получать за свой труд и всё прочее. Но договор между мной и принцем касается только нас. Это его я буду обучать, а не вас, и потому я прошу дать нам время пообщаться наедине.

Глава 6. Быть тем, кем мы притворяемся

Северин был уверен, что король откажется. Никто прежде не просил его уйти во время подписания второго договора. Да что там – никто даже не обсуждал его условия лично с Северином, чему принц был совершенно не рад. Но и от мысли, что ему, наконец, дадут право выбора, стало немного не по себе. Он не хотел оставаться с церер Кроцелл наедине, хоть и понимал, что она не посмеет ему навредить.

Однако король согласился, будто и впрямь не видел проблемы. Северин собирался намекнуть, что чародейка не имеет права требовать чего-либо от короля, как тот, сложив договор, передал его Верховному и покинул помещение. Церер Адор задержался лишь на несколько минут, чтобы обсудить детали с церер Кроцелл, и всё это время Северин просто пытался смириться с мыслью, что происходит что-то ненормальное.

С другой стороны, что в этом было странного? Чародейка уже подписала договор, и он вступил в силу – значит, она могла начать обучение так, как считает нужным, в том числе без присутствия посторонних людей. Северину не из-за чего было переживать, ведь он десятки раз оставался с чародеями наедине, разговаривал с ними о магии и на любые отвлечённые темы, от ашнанского вина до ежегодных скачек, проводившихся в Эфре, городе на юге Мурона. Северин был достаточно умён, чтобы подхватить практически любую тему, но если он чего-то и не знал, то маскировал это за шутками и ответными вопросами, на которые другие сразу отвечали.

С церер Кроцелл не должно было возникнуть проблем, и Северин совершенно не понимал, из-за чего волнуется.

– Отчего вы так волнуетесь, Ваше Высочество?

Северин едва не умер на месте от испуга. Откуда она знает, что он волнуется?..

– У вас всё на лице написано, – будто прочитав его мысли, сказала церер Кроцелл. – Не удивлюсь, если вы уже продумываете, как бы выпрыгнуть в окно и сбежать от меня.

– Мы на четвёртом этаже. Если я выпрыгну, то переломаю себе ноги, а они мне ещё нужны. Как иначе я буду приходить на ваши прекрасные занятия?

Это было совсем не то, что Северин собирался сказать, но слова сорвались с языка раньше, чем он успел хорошо их обдумать.

– Давайте договоримся быть честными, Ваше Высочество. По вам видно, что вы совершенно не хотите этих занятий.

– Кто в такую хорошую погоду захочет сидеть во дворце?

– Предлагаете прогуляться? Я совсем не против.

– Разве мы не должны обсуждать детали договора?

– Именно это мы и делаем, Ваше Высочество. Наш договор по сути своей лишь формальность, которую необходимо закрепить на бумаге, все основные детали и правила, которые я не могу нарушать, указаны в первом договоре. Мы с вами должны обсудить, когда вы будете готовы начать, сколько времени в день сможете уделять магии, могу ли я приглашать на наши занятия кого-либо. Детали очень важны.

Северин и сам прекрасно это знал, но не спешил с ответом. Обычно он обучался магии большую часть свободного времени, которое у него оставалось после тренировок и уроков истории и языков, которые ему навязали. У Северина было прекрасное образование, но король считал, что оно должно стать ещё лучше, поэтому Северин повторно изучал придворный этикет, узнавал обо всех тонкостях дипломатических отношений и многое другое. Кейлия с Маркусом, разумеется, помогали, но чаще всего их помощь выражалась в неожиданном побеге в город или безудержном веселье на пиру, из-за которого королю могло стать стыдно.

Северин старался, потому что того требовал его статус принца, и чувствовал себя загнанным в угол, едва не посаженным на цепь. Быть умнее, сильнее, увереннее, не показывать недовольства, не перечить приказам короля, подчиняться всегда и везде – то, что от него требовали, было выше его сил. Он всего лишь хотел ненадолго выдохнуть и прийти в себя, а не браться за заведомо провальное покорение магии.

– Нам обязательно подписывать договор сейчас? – наконец подал голос Северин.

Церер Кроцелл, казалось, удивилась, но быстро взяла себя в руки и спокойно ответила:

– Вовсе нет. Я не собираюсь пугать вас или издеваться, Ваше Высочество, не бойтесь.

– О, я уже давно в ужасе, – пробормотал Северин, откинувшись на спинку стула.

– В самом деле? Я могу вам чем-то помочь?

Искренность в её голосе, забота во взгляде, плавность и аккуратность в том, как она сложила руки перед собой – церер Кроцелл выглядела так, будто вдруг действительно распереживалась и хотела помочь. Словно была не наставницей, а его близкой подругой, с которой он мог поделиться тревожными мыслями.

– Не думаю, что это входит в ваши обязанности.

– Ошибаетесь, Ваше Высочество. Моя задача – помочь вам освоить магию, раскрыть её новые стороны, а в этом деле решающую роль могут сыграть мелочи, на которые вы и не обращаете внимания. Магия – это не слепое зазубривание или строгое следование инструкции. Это осознание себя и своих чувств, мыслей, желаний и действий, познание материи, из которой мы состоим, и познание мира, а также людей, которые нас окружают.

Всё это он уже слышал, да и не один раз. Церер Байрон очень часто повторял, как это важно на этапе обучения – говорить о том, что эгерий или чародей чувствует, делиться своими мыслями. В то же время он осуждал малейшее проявление слабости и считал, что Северин сильно преувеличивает. Когда он сказал, что плохо спит, потому что ему снятся кошмары, церер Байрон сказал, что это из-за того, что он недостаточно нагружает тело. Когда Северин, переступив через себя, признался, что делает всё, что может, но всё равно не справляется, церер Байрон осадил его, сказав, что тот старается недостаточно. Будто и не было между ними никаких различий, из-за которых они могли справляться с одним делом по-разному. Будто чародей не понимал, что если ему что-то даётся легко, то это не значит, что и у другого будет так же.

Честно говоря, Северин совершенно не понимал, как такой ворчливый старикан до сих пор оставался уважаемым чародеем.

– Значит, – подал голос принц, заметив, что церер Кроцелл всё ещё смотрит на него в ожидании какой-то реакции, – первое занятие посвящено теории?

– Первое занятие посвящено выбору направления. Церер Адор уже посвятил меня в детали, я знаю, как вас обучали другие чародеи…

– Тогда вы знаете, что ничего не вышло. Это бессмысленно. Я бездарен. Спасибо что проделали такой долгий путь, – Северин поднялся, уперев ладони в поверхность стола, и учтиво продолжил: – За доставленные неудобства мы отплатим вам…

– Ваше Высочество, – ладонь чародейки накрыла его руку, и Северин замер, во все глаза уставившись на неё. – Вы вовсе не бездарны, и вы, разумеется, знаете об этом, только почему-то не хотите признавать. Если вам будет угодно, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам.

Северин медленно перевёл взгляд с маленькой ладони на лицо церер Кроцелл, которая приветливо, открыто улыбалась, слегка приоткрыв пухлые губы.

– Я тоже когда-то думала, что бездарна, – совсем тихо добавила она. – Но мой наставник помог мне, и теперь я хочу помочь вам.

– Вот как? – чересчур высоким голосом уточнил Северин. Он тут же нахмурился, прочистил горло и добавил, надеясь, что церер Кроцелл не обратила внимание на перемену в его голосе: – Просто следуете воле бога-творца, да? Помогаете нуждающимся и всё такое.

– В том числе.

– Есть ещё какая-то причина? О, нет, погодите, я знаю. Десять тысяч золотых за каждый день обучения. Давайте мы с вами договоримся: я заплачу вам намного больше, но вы откажитесь от договора и просто уедете.

– Очень заманчиво, правда, – с блеском в глазах ответила чародейка, – но вынуждена вам отказать.

Наконец она, казалось бы, заметила, что всё ещё касается его, и медленно убрала руку. Северин мог бы воспользоваться этим, сказать, что она нарушает этикет, но слова застряли в горле. Прикосновение было нежным, тёплым, и таким лёгким, будто порыв восточного ветра. И что-то внутри него дрогнуло, словно было оплетено тонкими нитями, за которые потянула невидимая рука.