Микита Франко – Ванечка и любовь (страница 19)
Александр согласился:
- Да, звучит хорошо.
- Ещё бы вам понравился мой брат. Он, наверное, голубой. Вы голубой?
- Боюсь, я не могу ответить тебе на этот вопрос.
- Вы ещё в себе не разобрались? Понимаю… Я когда гуглил про геев, прочитал, что это бывает сложно. Сначала я их ненавидел, но сейчас уже привыкаю. Мне все ещё немного неприятно, но даже если вы гей, я не думаю, что вы совсем уж гадкий.
- Я рад слышать об этом. А почему ты их ненавидел?
- К тому же, - продолжал я, игнорируя его вопрос, - среди геев много талантливых людей. Вот, например, Лёта смотрела «Теорию Большого взрыва», и там есть актёр гей. Он забавный. А ещё Элтон Джон. Он самый классный музыкант на свете. Вам нравится Элтон Джон?
- Да, у него неплохая музыка.
Я почти оскорбился:
- Она отличная, а не «неплохая». И вот мой брат – он пишет книги. Прикиньте? Это очень сложно. Вы знаете, сколько слов в русском языке?
- Не знаю. Сколько?
- Я тоже не знаю. Но не очень много, да? В смысле, ну, их хватит, наверное, на одну книгу, максимум – две. А у нас дома стоит десять томов Достоевского. Где он взял столько слов на десять томов?
- Наверное, он использовал одни и те же слова?
- Да, так и есть, просто по-разному соединяет их между собой. Но это ведь сложно, разве нет? Тоже надо быть умным.
- Безусловно.
Тогда я замолчал и просто улыбнулся ему, потому что у меня закончились геи, которых я мог бы привести в пример. Он уже было хотел задать какой-то вопрос, но я засмотрелся на его толстовку и спросил: - Вы её в музее надыбали?
- Нет, в интернет-магазине.
- Мне нравится.
- Спасибо, - Александр улыбнулся. – А мне нравятся твои носки.
У меня были белые носки, а на них – очень много маленьких рук, показывающих средний палец. Помню, Лев был категорически против мне такое покупать, поэтому пришлось тайно выпрашивать у Славы. Он разрешил.
- Трусы у меня ещё круче, - похвастался я.
- Не будем показывать, - попросил психолог. – Так что, поговорим о Нине?
- Да, давайте. Так что думаете, она старуха?
Мы проговорили целый час, как в тот раз, и вот что я понял: он не думает, что Нина – старуха. Он сказал, что у нас небольшая разница в возрасте, только, возможно, мне придётся подождать, чтобы дорасти до неё. Наверное, у него плохо с математикой: если я буду расти, то и Нина будет – это бесконечная гонка, в которой я никогда не стану одного с ней возраста.
Ещё он продолжает утверждать, что ничего не рассказывал Лёте, и что мне не стоит так категорично считать её тупицей, она хороший человек, даже если в четыре года у неё были глисты.
Я решил, что обо всём этом подумаю позже.
[12]
Начался учебный год и я впервые открыл учебник по литературе. Так-то я ненавижу читать. Но все люди с цветными волосами, которых я видел раньше, любили читать, так что и Нина, наверное, не исключение. Может быть, она не захочет встречаться со мной только потому, что я гораздо глупее? Слава и Лев примерно равны по интеллектуальному развитию – они оба умные. А родители Нины и Жоры – наоборот, оба тупые. А чтобы тупой и умный сошлись – так не бывает. Это, наверное, как в пословицах… Где кто-то кому-то не товарищ. Я их забыл, но они, в общем, об этом.
Так что я открыл учебник по литературе и решил, что выберу самое интересное. А интересно мне тогда было либо про перестрелки, либо про любовь, о чём в учебниках начальной школы не писали. Тогда я открыл Микин, за восьмой класс. Про перестрелки там не было ничего (по крайней мере, исходя из названия), а про любовь – «Ромео и Джульетта». Даже я об этой книжке сто раз слышал, так что решил, что сносная должна быть вещь.
Я был очень удивлён, когда понял, что Шекспир написал обо мне. Ну, не во всём, конечно, много чего не сошлось, и никто из нас пока не умер, но там было столько слов обо мне, что я начал подозревать, будто в прошлой жизни Шекспиром был именно я.
Например, вот:
Когда я пил чай у Нины дома, то постоянно просил долить мне ещё, хотя меня уже тошнило от чая. Просто я не хотел никуда уходить.
Или вот:
С тех пор, как я начал общаться с Ниной, я перестал вспоминать Одри Хепберн. Она, конечно, нереально красивая, она даже красивее Нины, но она не настоящая, понимаете?
В общем, какую бы фразу я ни прочёл у Шекспира, я всегда находил тысячи собственных мыслей на неё и сотню похожих ситуаций. Так странно! Шекспир – это же доисторический чувак. Как он мог знать что-то подобное про меня?
Я дочитал пьесу за один вечер, и так впечатлился, что решил написать для Нины собственное стихотворение. Получалось ужасно. Пока я писал, рифмы «кровь-любовь» и «сердце-дверце» казались мне очень удачными, но перечитав, я понимал, что всё не то. Сминал листок, начинал заново – и опять получалось отстойно.
После двадцати тщетных попыток я понял, что лучше не изобретать велосипед, а переписать у Шекспира лучший отрывок, сложить всё, как письмо, и подсунуть ей под дверь – ну, прямо как в древности.
В общем, я взял новый листок и аккуратно, как на уроках чистописания в первом классе, вывел этот отрывок:
Только «её» я заменил на «твоё», а «она» - на «ты».
Запечатал письмо в самодельный конверт, на конверте нарисовал сердечко. Перед сном спрятал его под подушкой, а ночью каждый час просыпался и нащупывал его рукой – на месте или нет?
Утром, даже не позавтракав, пошёл к ней. Хотел оставить письмо в двери или положить на коврик, но подумал, что его так заберет кто-нибудь другой. Пока размышлял над тем, что можно сделать, чтобы письмо попало именно к Нине, дверь вдруг открылась и сама Нина оказалась на пороге.
Она стояла лохматая, в пижаме и тапочках, с пакетом мусора в руках, но всё равно красивая. Весело сказала:
- О, привет! Раз ты здесь, можешь, пожалуйста, в мусоропровод кинуть? – и протянула мне мешок.
- Ага, - сказал я, взяв мешок.
Выкинул его, вернулся к двери. Она сказала:
- Заходи, дома никого нет. Предки и Жора эту неделю живут на даче, так что я только с Костей.
- С кем? – я надеялся, что не расслышал. Или ошибочно услышал что-то другое.
- С Костей, - повторила Нина.
Я убедился, что со слухом у меня всё в порядке, хотя в ту минуту предпочёл бы скорее оглохнуть, чтобы не слышать подобных новостей.
Дальше ещё хуже. Она сказала:
- Просто он ночевать оставался.
- Ночевать? – повторил я потухшим голосом, хотя и без уточнений было понятно, что да – ночевать.
- Ты проходи, чего стоишь, - поторопила меня Нина.
Я покорно шагнул за порог, медленно разулся. Нина была веселой. Я старался не думать о том, что бывает, когда парень ночует у девушки.