Микита Франко – Ванечка и любовь (страница 21)

Я, конечно, примерно знал, кто такой Шерлок Холмс, хоть и не читал о нём книжек. Ну, какой-то древний сыщик из Англии, который расследовал кучу преступлений. Но я и подумать не мог, что он занимался… Такими делами.

- Он что, гей? – спросил я.

- Ну, в моём случае – да!

- В смысле – в твоём случае?

- По канону он не гей, но у меня – гей.

Я хотел сказать ей: «Ты странная», но осёкся: наверное, не лучшее, что можно сказать девушке, когда хочешь ей понравиться. Поэтому сказал: - Ты необычная.

- Тебе нравится? – обрадовалась она.

- Да, - соврал я.

- У меня ещё есть!

Она достала из ящика стола огромную картонную папку с рисунками, начала показывать один за одним, и все они были гейскими.

- Это Исак и Эвен, это Драко и Гарри, - рассказывала она. – Смотри, даже есть Джейкоб и Эдвард из «Сумерек», но это я ещё в детстве нарисовала…

- В каком таком детстве? – удивился я.

- Ну, лет в десять, я тогда только начала увлекаться этим.

- Рисованием?

- Да нет, шипперством. Рисую-то я давно.

Я спросил тогда самую занудную в мире фразу, которую обычно слышал только от училок. Но не мог не спросить:

- А родители знают, чем ты увлекаешься?

- Конечно нет, они не поймут. Они же не такие, как твои.

- Думаешь, мои были бы рады, если бы я постоянно рисовал геев?

Она вдруг перестала пролистывать передо мной рисунки и несколько разочарованно посмотрела на меня:

- Ты считаешь это глупым?

- Нет. Ты хорошо рисуешь.

Про «хорошо рисуешь» - правда, у неё здорово получалось.

- Я это только тебе могу показать, - сказала она. - Больше никто не поймёт.

Я вообще-то тоже не понял, но промолчал. Решил, что это хороший момент, чтобы понравиться ей, и принялся поддакивать: мол, да, всё отлично, классные рисунки с классными геями, расскажи мне об этом побольше.

Она рассказала мне всё про свои любимые фильмы, сериалы и книги, и в каждом из произведений у неё была любимая парочка геев, которые в оригинальной истории, как правило, вообще никакие не геи, но ей нравилось думать, что это не так. Я спросил, чем ей это нравится, а она ответила: - У геев всё по-другому. Они такие хорошие. Да ты и сам знаешь.

- Ага, знаю, - буркнул я. – Сто отжиманий за бардак в комнате и ежедневные подзатыльники – как тебе такие геи?

- Это у тебя так? – удивилась она.

- Именно!

- У тебя какие-то неправильные геи.

- Уж какие есть.

Это был странный разговор. Не то чтобы я хотел обсуждать геев на свидании со своей девушкой, но это было лучше, чем ничего. А то раньше только «ничего» и получалось – везде этот Костик.

Но самое классное случилось, когда я собрался домой. В коридоре она вдруг обняла меня на прощание, и сказала:

- О, от тебя вкусно пахнет!

- Да, - деловито покивал я. – Это мой одеколон. Специально побрызгал чуть-чуть, а то иначе это моведрон.

- Чего?

- Ничего, - быстро ответил я и подёргал ручку двери. – Ну, мне пора, пока!

Выскочил за дверь смущённый и самый счастливый. Она сказала, что от меня вкусно пахнет!

[13]

Обычно я ждал Нового года, как лучшего праздника на планете (в детдоме в конце декабря дарили кульки с конфетами), а теперь с содроганием следил, как неумолимо сменяются дни на календаре, приближая меня к зиме. Весной мы уедем. Весна сразу после зимы.

Я так много переживал об этом в последнее время, что, в конце концов, мои эмоции и чувства притупились. Я думал: зачем мне жить дальше, если Нина останется здесь, и, значит, лучше уже не будет. А если дальше только хуже, то зачем вообще нужно это «дальше»?

Я почти каждый день ходил с Ниной гулять, а на этих прогулках смотрел на неё, не отрываясь, как бы стараясь запомнить её образ навсегда, чтобы увезти с собой.

Однажды не выдержал. Сказал ей:

- Я не хочу уезжать.

- Почему? – спросила Нина.

- А вдруг мы тогда больше не увидимся? Это ведь так далеко…

И подумал: «Целый океан между нами».

- Поверь, хорошая жизнь куда ценнее меня, - уверенно сказала Нина.

- Почему ты думаешь, что она будет хорошей?

- Это очевидно. Потому что там Канада. А тут… - она обвела рукой дома-пятиэтажки вокруг, - …Россия. И там люди счастливы, а тут – нет.

«Но ты тут, а не там, - думал я. – И я счастлив».

Я сказал ей:

- Вот возьму и скажу им, что никуда не поеду.

- А что потом?

- Потом позову тебя замуж, - шутливо ответил я, хотя, конечно, не шутил.

- Тогда не делай глупостей и уезжай, - ответила Нина. И добавила, тоже шутливо: – Потому что я не хочу замуж за дурака.

Я подумал о том, что в теории она согласна выйти за меня замуж, если я стану умным человеком. А потом понял, что для того, чтобы она посчитала меня умным, я должен уехать из России. А если я уеду из России, то я не женюсь на ней, потому что между нами будет океан и мы больше никогда не увидимся. И тогда я понял, что это замкнутый круг, и что я могу умнеть сколько влезет, но от этого Нина не станет моей женой.

От всех этих мыслей мне сразу захотелось плакать, и я ушёл домой, потому что заплакать при Нине было бы хуже всего.

Дома, стараясь глубже дышать, по-честному сказал Славе и Льву, что мне нравится Нина и я боюсь больше никогда её не увидеть.

- Вы всё равно сможете видеться и общаться, — ответил Слава. — Существует ведь Интернет, телефоны, видеосвязь…

Он так говорил, как будто не понимает. Как будто не понимает, насколько ничтожны все эти телефоны и звонки на фоне вечной разлуки. Меня это ещё сильнее разозлило.

Я мотнул головой.

- Нет, я не поеду. Это нечестно.

- У тебя нет выбора, - спокойно ответил Лев.

Я ушам своим не поверил.