Микита Франко – Почти 15 лет (страница 111)

Слава тяжело вздохнул, и Льву показалось, что этот вздох посвящен ему: ну, как будто Слава вспомнил, с чего всё началось, и согласился с его виной.

Но Слава сказал:

— Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Слава [76]

«Трое в лодке, не считая собаки» начинались с перечисления всех болезней на свете, которые нашёл у себя главный герой (всех, кроме родильной горячки). Слава хорошо его понимал: с тех пор, как заболела Юля, он обнаружил у себя похожий феномен – приходилось много читать о раке и в какой-то момент он почти убедился, что у него тоже рак. И тоже груди. Это было вполне вероятно: рак молочных желез часто имеет генетическую подоплеку и передаётся по наследству. У мужчин встречается в 1% случаев, но 1% случаев – это не значит, что «никогда не встречается» (в чём пытался убедить его Лев). В любом случае, когда рак проезжается по близкому человеку – особенно, когда этот человек такой же молодой, как ты, такой же счастливый, как ты, да и просто такой же, как ты, потому что вы делите с ним 50% общих генов – начинает казаться, что рак и по тебе немножко проехался.

Но в то утро, когда он сидел с книгой в больничном коридоре, ожидая Юлю после химиотерапии, всё было хорошо – настолько, насколько могло быть хорошо в их ситуации. У сестры начались первые улучшения – в те дни, когда Слава отчаялся верить в её выздоровление, его как будто хорошенько встряхнули: рано расклеился, чувак!

«Прости, чувак, не знаю, что на меня нашло», — объяснялся он.

Ему нравилось мысленно общаться с жизнью. Они с жизнью были чуваками. Братанами. Но он об этом никому не говорил, потому что никто уже давно не говорил «чувак» – только он, в своей голове.

— Чувак!

Да. И ещё Артур. Как он мог забыть.

Слава оторвался от текста, поднял на него глаза. Артур ужасно говорил слово: «Чувак». И он говорил это слово только ему, Славе. Будто пытался казаться с ним на одной волне, но его липовая подростковость выглядела смешно – девять лет разницы в возрасте так просто не скроешь.

— Привет, – вяло откликнулся Слава.

— Пройдём в мамин кабинет? – попросил он. – Это насчёт Юли.

Славу кольнула противная тревога: только всё начало налаживаться, неужели опять…

Он закрыл книгу, забыв посмотреть на страницу, на которой остановился, и поднялся, пошел следом за Артуром. Кабинет его мамы – заведующей отделения – находился в самом конце коридора, в световом кармане, отгороженный от пациентов и их родственников. До этого дня Слава бывал там лишь однажды, когда забирал рецепты на Юлины лекарства. Кабинет запомнился ему огромным столом из темного дуба с брифинг-приставкой. Стол заполнял почти всё пространство, на его фоне терялись маленькие шкафчики и настенные полки.

Когда Слава оказался там снова, то смог заметить и детали: дипломы и награды на стенах, фотографию с маленьким Артуром на полке (ему на ней, наверное, лет восемь), флажок России в подставке с карандашами. Под полкой с фотографией стояло кожаное кресло – Слава удивился, что оно не запомнилось ему в прошлый раз.

Он обернулся на Артура, который заходил следом за ним, и увидел, как тот почти бесшумно закрывает дверь на замок. Слава нахмурился:

— Зачем это?

Артур, явно нервничая, вдруг быстро заговорил:

— Слава, у меня к тебе очень важный разговор, я давно хотел его начать…

У него ноги подкосились: Юле всё-таки стало хуже? Ничего не помогает? Они перепутали улучшения с чем-то другим?

Но Артур, подойдя чересчур близко, так, что Слава чувствовал его дыхание на своём лице, начал шептать:

— Ты мне очень нравишься, с того дня, когда я увидел тебя на той вечеринке, помнишь? Я сразу подумал, что искал тебя всю свою жизнь…

Слава попятился назад, пытаясь увеличить дистанцию между собой и Артуром, но врезался в приставку стола. Он не знал, что говорить, и даже не знал, что думать по поводу таких откровений. Ему ещё никогда в безответных чувствах не признавались, но он вспомнил, как это было страшно для него самого в двенадцать лет, с Максимом, и дал Артуру такой ответ, какой бы сам хотел услышать: — Спасибо, но я не могу ответить на твои чувства.

— Почему? – с искренним непониманием спросил Артур.

— Я люблю Льва.

— Он этого не заслуживает. Ты что, не видишь, какой он?

— Какой есть, — твердо ответил Слава. – Мне другого и не надо.

— Он пользуется твоей неопытностью, пользуется тем, что ты не понимаешь, какой тебе нужен мужчина. Делает тебя удобным для себя.

Слава чуть не рассмеялся от этой чуши, которая не имела никакого отношения ко Льву.

— Неправда. Мы обо всём договариваемся.

Артур прижался к нему и будто в ловушку поймал – позади стол, впереди… он. Наклонился – Слава быстро уловил, что для поцелуя, и резко отвернул голову. Губы Артура мазнули его по щеке.

Слава толкнул его, ловко выбираясь из захвата (в своей голове он назвал это «захватом», хотя Артур определенно считал, что это объятия), и метнулся к двери – дернул за ручку, но дверь была закрыта на ключ, а ключ…

— Дай ключ, — потребовал он.

Артур, качая головой, сказал совсем другим тоном:

— Не хочешь по-хорошему, будет, значит, по-моему.

Слава его не слушал, настойчиво повторяя:

— Отдай ключи или я начну её выламывать.

— Да? – заинтересованно спросил Артур. – Ну, попробуй. А знаешь, что я начну делать, если ты будешь создавать мне проблемы?

Слава, замерев, перестал дёргать за ручку. Он перешел на угрозы? Ему же не кажется? Это угрозы?

— Знаешь, благодаря кому твою сестру лечит именно моя мама? – продолжал Артур. – И знаешь, кого она ещё лечит? Политиков, звёзд шоу-биза, самых богатых людей города – всех, кого ты когда-либо видел по телеку, и твою сестру. Ты считаешь, что другой врач достанет вам зарубежные препараты? Считаешь, другой врач в курсе о новейших методах лечения в современной медицине? Ты вообще представляешь, на сколько медицина этого конкретного города, этой конкретной больницы, в головах этих конкретных врачей – на сколько десятков лет она отстает от того, что происходит с мировой медициной? Ты, видимо, не понимаешь, какой джек-пот выиграл, а потому думаешь, что можешь мне хамить, можешь меня толкать, можешь выламывать двери этого кабинета. Так вот, малыш, ты не можешь. Ещё одна дерзость в мою сторону, и сегодня же вечером я дам понять своей любимой маме, что твою сестру необходимо передать в руки другого доктора. Тут как раз работает мой бывший однокурсник, который в студенчестве не отличал лучевую кость от локтевой. Могу пристроить к нему, как тебе?

Слушая его, Слава чувствовал, как начинает слабеть. Хорошо бы вообще потерять сознание. Вырубиться и, вроде как, уйти от этого разговора. Это же не хамство – бухнуться в обморок.

Он усилием воли подстегнул в себе противно-тошнотворные ощущения, но потерю сознания не приблизил. Может, притвориться? Нет, это тупо, он врач, он поймёт…

Но всё, что говорил Артур – правда. Лечение дало результаты после какого-то редкого зарубежного препарата, который в России не достать. И после того, как она пошла на поправку, передать её в руки придурка, путающего кости, расположение которых известно даже Славе? Ну уж нет…

А что тогда? Что он хочет? Слава посмотрел ему в глаза и почти наяву увидел, чего тот хочет. Снова подумал: ну уж нет…

Артур опять смягчился, заговорил елейно-ласково:

— Слава, я не злодей, я не хочу тебя обидеть. Давай проведем время на моих условиях, один раз, я больше не попрошу, клянусь.

— На каких условиях? – хрипло спросил Слава, чувствуя, как пересохло во рту.

— Займемся сексом, — пояснил Артур. – Никакого насилия. Сделаем так, как ты хочешь.

— Я никак не хочу! – выпалил Слава.

— Подожди, я в курсе твоих принципиальных позиций, — он чуть ли не заиграл бровями на последнем слове. – И я не хочу их ломать. Это меня устраивает.

Неужели Лев ему об этом рассказывал? Это понимание обидно царапнуло Славу. Он даже Юле ничего не говорил – считал слишком личным.

— Меня не устраивает, – четко проговорил Слава.

— Хочешь снизу?

— Не хочу вообще!

Ласково-нежный Артур снова пропал, сменяя интонации на раздражительные:

— Слушай, мне повторить свой монолог? Я тебе всё сказал. Мы либо сейчас это делаем, либо за здоровье сестры тебе только молиться останется, — он прошел к Славе, отодвинул его от двери, сам взялся за ручку. – Могу открыть. Хочешь? Я тебя не держу. Не нужно думать, что я монстр.

Слава посмотрел на его спокойное, расслабленное лицо, потом – на руку, придерживающую дверь, потом – на детскую фотографию на полке. Такой безобидный малыш с чуть подтаявшим эскимо. Даже не верилось, что Артур – это он, а он – это Артур.

«Ладно, — вдруг подумал Слава. – Это всего лишь… действия. Если ничего в них не вкладывать, они не имеют смысла».

Он скучающим тоном сообщил Артуру:

— У меня на тебя не встанет.

— Я просил не хамить.

— Это не хамство, — пожал плечами Слава. – Просто факт.

Артур так посмотрел на него – будто вызов принял. Слава тут же пожалел, что невольно взял его на «слабо».

— Проверим, — коротко ответил он, утягивая Славу за собой вглубь кабинета – опять к столу.