Микита Франко – Почти 15 лет (страница 110)

— Слава!

Его голос эхом отскочил от стен пустого подъезда. Снизу раздалось полувопросительное:

— Лев?

— Не уходи. Поднимись, пожалуйста.

Он был так охвачен желанием вернуть его, что забыл застесняться своей обнаженности – ну, что он стоит на лестничной клетке в одних трусах. Его любимые паранойяльные мысли – о том, что кто-то смотрит и что-то думает – даже не возникли в сознании. Только услышав, как заскрипели резиновые подошвы Славиных кед, Лев почувствовал, что ему холодно, но оглядев себя, решил: «Ну и ладно». Отойдя от перил, вернулся в квартиру, не понимая, что делает и зачем. То есть, понятно – что и зачем, но у него нет ни одной уважительной причины задерживать Славу, а у Славы есть уважительная причина уйти: дети.

— Что случилось?

Лев обернулся на взволнованный голос, увидел очертания силуэта в дверном проеме и сказал:

— Я соскучился…

Этого было не разглядеть, но он был уверен: Слава поджал губы. Потому что тон у него оказался соответствующий:

— Лев, это не…

— Не смешно, — согласился он, хватая Славу за руку, беря его лицо в обе руки и целуя.

Славины ладони осторожно коснулись талии Льва, и он вздрогнул от холода чужих рук, по коже побежали мурашки, а Слава между поцелуями прошептал:

— Извини.

Лев отпустил его лицо, взял обе ладони и вернул их на талию, прижимая к коже: пускай, сейчас они согреются, они оба согреются…

Но на Славе был желтый анорак, успевший остыть в холодном подъезде, и чем больше они жались друг к другу, тем сильнее замерзал Лев.

Поцелуи прекратились, Слава выдохнул, отстраняясь:

— Что происходит?

Он решил, что не будет ни упрашивать, ни задавать просящих вопросов – «Можно? Ну, пожалуйста?». Сказал, как считал правильным:

— Позвони Мики, предупреди, что не придешь ночевать.

— Лев…

— Мы должны ему доверять.

Даже в темноте было видно, как скепсис исказил Славино лицо. Лев настаивал:

— Я говорил с его психотерапевт… — он сглотнул, прежде чем добавить: — кой. Она настаивала, что мы должны ему доверять.

— На прошлой неделе он снова попался с косяком, — напомнил Слава.

— Да, и сказал, что больше не будет. Мы должны ему поверить.

— Мы всегда ему верили, и к чему это привело…

— Да господи! – не выдержал Лев. – Кто здесь либеральный родитель: ты или я?

Слава усмехнулся:

— Ты просто хочешь, чтобы я остался.

Не было смысла это отрицать.

— Больше всего на свете. Почему ты не хочешь?

— Я тоже хочу…

— Тогда давай, — он потянул Славу за руку, не обращая внимания, что тому нужно разуться. – Попьём чай, посмотрим фильм, проведем вместе ночь, только ты и я, как раньше.

Слава вынул свою руку из его ладони, и в груди появилось ощущение неприятного падения, но когда этой же рукой он, наклонившись, начал развязывать шнурки, сердце радостно забилось об рёбра.

— Ставь чайник, — пробубнил он, стягивая через голову анорак.

Ночью они долго лежали в постели, разглядывая друг друга в темноте. Лев, вытянув руку, перебирал в пальцах Славины кудри. Рука затекала, но он не хотел прекращать, и терпел – такое сотни раз бывало, если Слава засыпал на его плече. Такое раздражительное в моменте, но очень недостающее, когда приходится снова и снова ложиться спать одному.

Больше Лев на это не раздражался.

— Я попробовал поговорить с Мики об Артуре, — прошептал Слава. — Кажется, он чувствует, что с ним что-то не так.

— В каком смысле?

— Ну, он переживал, что ему неприятны люди и… секс. В основном, секс, и люди в его контексте.

Льву вспомнились отрывки той диктофонной записи, Микин рассказ, сволочная рожа Артура, и он подумал: «Ещё бы». Даже вздохнул, мысленно солидаризируясь с сыном, и Слава рассмеялся:

— Как много понимания в твоём вздохе.

Лев ощутил странную тяжесть в запястьях и Тень, давно покинувшая эту квартиру, как будто снова промелькнула в окне. Приподнявшись на локтях, он повернулся к Славе и сказал:

— Пока тебя не было, кое-что случилось.

— Что случилось?

Прежний Лев шевельнулся в душе: «Может, лучше какую-нибудь другую историю выдумаешь, вместо этой?»

Нет.

«Да она ужасная»

Нет.

— Я много пил, — напомнил Лев, — и после одной из таких ночей проснулся в квартире с незнакомцем, и на моих руках были следы от ремня.

Слава тоже поднялся на локтях, спросил с возмущенным испугом:

— Чёрт, а что было?

— Не знаю. Не помню ничего. Не могу вспомнить, хотя все эти месяцы пытаюсь.

— Лев… — он обнял его, целуя в висок. – Какой же ты… Лев.

— 3наю, я сам виноват…

— Нет, конечно нет.

— Не надо было так напиваться, и вообще… Я даже не уверен, что там было. Может, и ничего…

Слава покачал головой, поражаясь:

— Мики то же самое говорил.

— О чём?

— О насилии, — он опустил голову на подушку, посмотрел в потолок: — Что сам виноват.

Лев горько усмехнулся:

— Нет, в его насилии тоже виноват я.

— И я, — неожиданно вставил Слава.

— Ты-то причем? Это я неправильно среагировал. И вообще…