Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 43)

По словам Дины, к семи годам практически все дети уже понимают разницу между реальностью и выдумкой. Но им по-прежнему нравится (шутки ради) подыгрывать небылицам: «Они могут думать: “Я знаю, что там нет никакого монстра. Но я понимаю, что мне этим хотят сказать”». И даже если они и не проглотят наживку, истории могут стать новым способом обсуждать проблемы в поведении. Я обнаружила, что многие дети постарше, лет семи-восьми, не верят байкам о чудовищах, но охотно разговаривают о монстрах и хотят, чтобы я «подтвердила», что они действительно «ненастоящие».

Рассказывайте истории о семье, оживляйте научные факты, делайте предметы похожими на людей, придумывайте монстров. Обычно дети с жадностью поглощают такие байки.

Если говорить о Рози, то она любит немного пугаться. Но, рассказывая ей истории, я всегда подмигиваю и внимательно слежу за тем, чтобы навести на нее не слишком много ужаса.

Вот ТОП-4 самых популярных в нашем доме историй:

1. Жадный монстр. Жадный монстр живет на дереве за окном кухни. Если маленькие дети не делятся друг с другом, он растет и пухнет. И в конце концов может выскочить, схватить ребенка и забрать его на дерево на целых 7 ночей. И знаете, чем он будет кормить похищенного? Цветной и брюссельской капустой.

2. Монстр-крикун. Он живет под потолком и подслушивает через светильники. Если маленькие дети слишком много кричат или капризничают, он выбирается из убежища и уводит шумного ребенка с собой – туда, где так тесно и темно. И – просто для ясности – особенно серьезно Крикун настроен по утрам.

3. Обувной монстр. Он селится в трубах отопления и следит, чтобы дети по утрам надевали обувь (и быстро!), а всех босых утаскивает через дырочки в вентиляции. Чтобы добавить Обувному монстру немного жизни, иногда Мэтт включает обогреватель, когда подходит время выходить из дома. Звук в воздуховоде заставляет Рози буквально впрыгнуть в туфли.

4. Бесноватый Джимми. Его придумал Мэтт, и это очень помогло сократить количество конфликтов перед сном. Однажды вечером (довольно поздно, где-то в половине десятого) Рози даже не собиралась ложиться спать. Она устроила грандиозное бесилово – прыгала на кровати, размахивала руками и ногами и производила невероятное количество шума.

– Ну же, нам нужно успокоиться, – снова и снова повторяла я. Но Рози лишь хохотала и повизгивала!

И тогда вмешался Мэтт. Он резко вскочил со стула, указал в окно и, широко раскрыв глаза, прошептал в ужасе:

– Это Бесноватый Джимми. Прямо там, за деревьями…

Рози подбежала к Мэтту, схватила его за ногу и спросила, вглядываясь в темноту:

– Где? Где он?

Затем я очень спокойно и тихо сказала:

– Он за окном и наблюдает за нами. Если мы будем двигаться слишком быстро или говорить слишком громко, он придет и заберет нас с собой. Я этого совсем не хочу…

Затем я взяла Рози за руку и повела в кровать. Мы лежали вместе и тихонечко обсуждали Бесноватого Джимми – как он выглядит, где живет и куда уводит детей, которые беснуются по ночам. Она быстро заснула.

Теперь каждую ночь, укладывая Рози, напоминаю о Бесноватом Джимми. Я разговариваю очень тихо, двигаюсь медленно и говорю ей, что действительно не хочу, чтобы он приходил. И что примечательно, даже спустя несколько месяцев после появления этого монстра перед окном нашего дома он всё еще весьма эффективно помогает успокаивать Рози перед сном.

Глава 12

Моделируем поведение: представления

Последний инструмент прольет свет на суть нашего подхода к дисциплине и на то, почему дети часто делают прямо противоположное тому, что мы от них ожидаем или о чём просим.

Ты что, еще маленький?

Чтобы узнать об этом инструменте, мы вылетим из Кугаарука и направимся почти на 1000 км на восток – к гигантскому, размером с Калифорнию, острову Баффинова Земля, расположенному прямо напротив Гренландии. Баффинова Земля поражает красотой природы. Изрезанные ледниками долины и реки обрамлены снежными горами высотой в 2000 метров. Массивные ледяные стены – выше Эмпайр-стейт-билдинг – спускаются к морю сапфировой голубизны, где обитают белухи, нарвалы, моржи и тюлени, на которых охотятся местные белые медведи.

Баффинова Земля – база растущего в Арктике движения за сохранение и развитие практики традиционного воспитания инуитов. Старожилы рассказали, что интенсивная колонизация в последнее столетие нанесла вред этим знаниям, поэтому сообщество усердно обучает молодых родителей и воспитателей древним навыкам.

В начале декабря я отправляюсь в Икалуит – крупнейший город Баффиновой Земли, чтобы встретиться с Майной Ишулутак. Она выступает в первых рядах движения. Она соглашается на интервью за ужином в ресторане на другом конце города от моего отеля. Я прихожу рано и жду ее в баре. На улице леденящие кровь —30 °C. Солнце село еще в 2 дня. В воздухе кружатся крошечные снежинки, озаряя улицу розовым и синим блеском. В ресторане тепло и уютно, а с кухни доносится аромат жарящейся свежей рыбы.

Майна опаздывает. Проходит 15 минут, а она всё не дает о себе знать – ни лично, ни по телефону. Я боюсь, что она могла передумать общаться. Ее колебания были бы понятны. Все прошлые века – и вплоть до последних десятилетий – западная культура, моя культура, плохо обращалась с инуитской культурой – культурой Майны. В 1960-х канадское правительство вынудило многие семьи инуитов отказаться от традиционного кочевого образа жизни и поселиться в городах (1). Здесь, на Баффиновой Земле, некоторые канадские чиновники даже отстреливали ездовых собак, чтобы инуиты не могли с их помощью охотиться. Семьи голодали. Многие умерли. Так что, будь я на месте Майны, тоже, наверное, не захотела бы с собой разговаривать.

Но Майна держит слово. Примерно через 5 минут она появляется в дверях ресторана. В одно мгновение вся энергетика в помещении меняется, будто добавили света и включили музыку. В ярко-синей куртке и в белых меховых сапогах Майна выглядит по-королевски.

– Это карибу, – говорит она, показывая на свои сапоги.

У Майны лицо в форме сердца и широкая лучезарная улыбка. А ее смех звучит раскатами гитарных риффов в заводной рок-песне. Слыша его, начинаешь верить, что всё возможно.

Мы садимся и начинаем беседовать о ее работе. Майна – невероятно занятой человек. Она кинопродюсер, преподаватель инуктитута и мать двоих взрослых сыновей, а около 10 лет назад она помогла организовать в Арктическом колледже Нунавута учебную группу, в которой преподают традиционное воспитание. По сей день там обучают дошкольных педагогов методам инуитов – тем же, которыми пользовались и родители Майны.

Майна родилась и воспитывалась в общине из примерно 60 человек, стоявшей охотничьим лагерем на побережье Баффиновой Земли.

– Мы жили в доме из дерна. А по утрам, когда просыпались, всё внутри было замерзшим до тех пор, пока мама не зажигала масляную лампу, – рассказывает она. – У нас не было книг. Так что взрослые, особенно дедушка, рассказывали нам по вечерам легенды. Он был в нашем лагере главным. Я не хотела засыпать, потому что мне очень нравились его рассказы.

Семья Майны питалась исключительно животной пищей.

– Мы ели тюленей, оленей карибу, рыбу, а иногда и мясо белого медведя. А осенью собирали ягоды. Помню, как впервые попробовала шоколад. О, каким же он был сладким! Ужасно сладким, – вспоминает она, качая головой. – У нас не было продуктов с таким большим содержанием сахара… Я очень скучаю по жизни на земле. Кх-мм!

От воспоминаний ее лицо становится печальным.

Когда Майне было 12–13 лет, ее семья переехала из охотничьего лагеря в город, чтобы дедушка мог получать медицинскую помощь.

– Жизнь в городе меня шокировала, – тихо признается она. – Было очень трудно приспособиться.

Сегодня Майна живет в суетливом Икалуите с населением почти 8000 человек.

Учитывая ее детство и нынешнюю работу, мне любопытно, что она думает о покойном антропологе Джин Бриггс и о ее описаниях инуитского воспитания в «Никогда не злиться». Майна делает паузу, а затем нервно хихикает. Я беспокоюсь, что обидела вопросом. Но она достает из сумочки книгу. Сразу узнаю обложку: черно-белое фото бабули, прильнувшей носом к лицу малютки. Это книга Джин, «Моралите[64] инуитов». В ней описывается вторая большая поездка Бриггс в Арктику, в которой она изучает жизнь 3-летней девочки по прозвищу Пухляшка Маата.

Майна похлопывает по обложке и, к моему величайшему удивлению, говорит:

– Эта книга обо мне и моей семье. Я и есть Пухляшка Маата.

В начале 70-х, когда Майне едва исполнилось три, ее семья на целых 6 месяцев приютила Джин. Родители позволили исследовательнице вникнуть во все подробности повседневной жизни Майны. Что случается, когда Майна бьет маму? А когда впадает в истерику, помыкает взрослыми или ведет себя неблагодарно? Что будет, когда родится сестричка? И как семья Майны превратит ее из капризного, властного, бьющего младших карапуза в доброго, милосердного и спокойного ребенка?

Оказалось, что снова и снова мама, папа, бабушка и дедушка использовали один ключевой инструмент воспитания, чтобы укрепить исполнительную функцию Пухляшки. Джин назвала этот инструмент «представление». И вот как он работает: если ребенок действует агрессивно – скажем, бьет кого-то или нападает, – родитель может сказать что-то вроде «Ой! Больно!» или «Ой, ты делаешь больно брату», чтобы показать последствия действий (мы так уже умеем). Нет ни криков, ни наказаний.