Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 24)

После разговора с Ребекой ее слова эхом звучат в моей голове еще несколько дней (даже недель). Не мешать ребенку что-то делать, даже если это неправильно. Повторяю про себя эту фразу снова и снова, пока учусь сотрудничать с Рози. Вскоре понимаю, что всегда придерживалась прямо противоположной политики. Вмешивалась в ее работу не время от времени, а постоянно. Сопротивлялась ее затеям и даже категорически игнорировала их. И определенно не верила, что могу чему-то поучиться у Рози, особенно на кухне. Я думала, что знания передаются только от меня к ней, а не наоборот.

Примеров моего поведения так много, что трудно выбрать. Но один случай запомнился особо – возможно, потому, что произошел незадолго до того, как я засела за эту главу. Честно говоря, об этом неловко рассказывать – настолько глупой и незрелой я выгляжу. Но я расскажу, поскольку это яркая иллюстрация того, какое большое значение для наших отношений может иметь мое признание и моя оценка идей Рози.

Воскресный денек, Рози рисует в гостиной, а я готовлю шиш-кебаб на званый ужин. Это идеальная задача для вовлечения 3-летнего ребенка: всё, что нужно, – насаживать на шпажки кусочки курицы, овощей и грибов. Поэтому я приглашаю дочку:

– Приди, любовь моя. Помоги мне с шашлычком.

Она подбегает и занимает свое место на табурете рядом со мной. Я продолжаю готовить шашлыки, а она моментально отклоняется от заданного курса. Хочет насаживать только куриные кусочки. Моя импульсивная реакция – остановить. Вернуть на прежнюю траекторию. Чтобы ее творения соответствовали моим представлениям о кебабе.

– Но мы делаем не это, – говорю я. – У нас закончится курица, и на другие шашлыки не хватит.

Разгорается жаркий спор. В конце концов Рози – очень расстроенная и вся в слезах – убегает и возвращается к рисованию в гостиной.

Что ж, думаю я, это прискорбный провал. И доделываю шашлыки сама. Решаю двигаться дальше и просто забыть об инциденте. Тем более далеко не впервые моя попытка сотрудничать с дочкой заканчивается слезами. (Ну на этот раз хотя бы не я реву.)

Через несколько недель, принимаясь за эту главу, я заново прослушиваю интервью с Марией, Терезой, Ребекой и Лючией. И начинаю понимать, что творю. Я полагала, что это Рози трудно сотрудничать, но на самом-то деле проблема во мне. Это я не сотрудничаю. Я сопротивляюсь ее идеям и не ценю их. Очень часто я даже не слушаю то, что она пытается сказать.

Поэтому я решаю дать себе еще один шанс поработать вместе с дочерью. Иду в магазин, покупаю больше ингредиентов для шашлыка и устраиваю точно такой же сценарий: в воскресенье днем принимаюсь за кебаб, пока Рози рисует в гостиной. Снова ее зову:

– Рози, любовь моя, иди, подсоби-ка с шашлычком.

Однако любовь моя не встает. Нет, серьезно: даже на полсекунды не отрывается от рисования. Хм, думаю я, а мотивация-то на нуле. И признаю вслух свою прошлую ошибку:

– Ты можешь делать их, какими захочешь, даже полностью куриными.

Она тут же подбегает.

– Правда?

– Да.

Она запрыгивает на табурет и сразу же приступает к работе. Делает гигантский кебаб с курицей и перцем – и мяса там 8 кусков, нанизанных друг за другом. Я не останавливаю ее, а вместо этого признаю ее вклад – не словами, а действиями. Беру ее произведение и кладу на тарелку рядом с остальными. И это срабатывает. Рози улыбается мне и начинает сооружать еще один. О нет, думаю я, курица скоро закончится. Но нет! К моему величайшему изумлению, Рози меняет курс и начинает сотрудничать. Она обращает внимание на то, что делаю я, и присоединяется. И теперь готовит шашлык, больше похожий на мой, и даже использует кабачки и грибы. Мы начинаем трудиться плавно и органично, как один многорукий человек. Я помогаю ей насаживать шампиньоны, а она подает кусок курицы, когда он явно нужен. Мы работаем сообща спокойно, легко и весело – а потом она устала и убежала в гостиную, чтобы продолжить рисовать. И никто не плачет. Наоборот даже: мы обе чувствуем себя очень хорошо.

Вместо похвалы родители-майя признают и принимают задумку ребенка и его вклад в любое занятие. Позволяют вносить лепту в выполнение повседневных задач и не стараются улучшить результаты, чтобы оправдать собственные ожидания. Даже если ребенок делает что-то неправильно, ему не мешают. Детское виденье искренне ценят.

Я даже замечаю на своем лице легкую ухмылку. Оценка вклада Рози и признание ее задумок действительно изменили ситуацию и заставили переоценить все предыдущие попытки сотрудничества.

И знаете что? Тот суперкуриный кебаб, что она придумала, оказался очень вкусным. В следующий раз мы сделаем несколько таких – а в пару к ним шашлычки только из овощей.

У родителей есть много способов признавать задумки ребенка, не выполняя дословно то, что он нафантазировал. Иногда простой комментарий вроде «Отличная идея» – это всё, что нужно вашему помощнику, чтобы почувствовать себя вовлеченным и мотивированным продолжать сотрудничество, даже если этой отличной идеей не воспользуются. Родители-майя могут сказать «утс хан», что буквально переводится как «тоже хорошо» (10). Взрослый истолковал бы это как «неплохо, но нет». А ребенок воспринимает дословно – как приятие.

Эту стратегию и использовал со мной переводчик Родольфо Пуч при переговорах по поводу интервью в Чан-Каяле. У меня рождались сумасшедшие идеи – «Можем ли мы с Рози переехать к Терезе на оставшуюся часть лета?», – и Родольфо никогда их не отвергал. Он ни разу не закатил глаза и не сказал:

– Ни за что, сумасшедшая вы леди-гринго! Мы не можем вторгаться в чужую жизнь подобным образом!

Хотя имел полное право. Но он признавал мою идею. Кивал головой и говорил:

– Да, можем. Можем.

Затем на некоторое время эту мысль отпускал. А когда я возвращалась к ней снова, он обычно уже знал, как реализовать всё попроще и поуважительнее.

Родители-науа иногда отмечают работу детей маленькими нерегулярными подарками. Как выяснила Лючия с коллегами, обычно за конкретные задачи там не вознаграждают (11), так что презенты не привязаны к поручению, не являются их следствием. Науа не говорят: «Если поможешь помыть посуду, куплю тебе мороженое». Вместо этого, по словам Лючии, родители вознаграждают ребенка за его общую полезность, просто благодарят «как помощника семьи». И эти поощрения, как правило, незначительны, что-то вроде «приготовления особого блюда или покупки ребенку чего-то необходимого – трусов, например».

Во многих культурах родители признают вклад детей, связывая его со зрелостью, взрослением и началом обучения. Например, одна мама рассказала Лючии, как благодарит сына за помощь по дому: «Когда он делает что-то хорошее или то, что необходимо делать, я просто говорю ему: «О, сын мой, ты уже научился [работать]», и он очень счастлив». Другие «поздравляют» ребенка со «взрослением», так как он берет на себя всё больше обязанностей по дому. Одна мама говорит, что обнимает ребенка и признает его «роль зрелого члена семьи». (Я опробовала это на Рози вчера, после того как она добровольно принялась подметать гостиную, – и ей понравилось!)

Признание того, что ребенок приносит пользу в целом, дает ему больше информации, чем похвала за конкретную задачу. Мы не сосредотачиваемся на единовременном достижении, а помогаем понять ключевую ценность нашей семьи – быть полезным для всех.

Антрополог Джин Бриггс зафиксировала подобный тип признания, используемый некоторыми родителями-инуитами (12). Она описывает, как отдают должное 5-летней девочке, которая учится быть щедрой, делясь своей конфетой с сестрой: «Она уже сообразительна и знает, что должна отдать бо́льшую часть, если не всю [конфету], своей 3-летней сестре. Так и поступает, и [взрослые] говорят: “Посмотри: она поделилась. Какая она щедрая”».

Многие родители по всему миру развивают эту идею и максимально связывают полезность ребенка семье, его предупредительное поведение с возрастом: «большие» и «взрослые» помогают семье. В Арктике одна мама-инуитка считает, что ударить младшего может только «младенец», а вот на доброту и щедрость к брату или сестре способен только «взрослый». Этот инструмент настолько эффективен в нашей семье, что обсудим его снова в следующем разделе. А пока расскажу, как можно начать пробовать эти подходы дома с детьми всех возрастов.

Отмечайте готовность помочь. Не надо хвалить за каждый случай оказанной помощи – переключитесь на признание общей готовности помочь. Но не переусердствуйте и не частите. Можно даже подождать до конца недели, чтобы оценить общие усилия. Простое утверждение вроде «ты мне помог» – это всё, что нужно, если ребенок уже демонстрирует акомедидо или помогает добровольно. Дайте понять, что вносить регулярный вклад в семью – большая ценность для вас: «Ты действительно начинаешь учиться помогать» или «Ты становишься большой девочкой и начинаешь вносить свою лепту в общее дело».

Чтобы ребенок лучше понял, что значит «стремиться быть полезным», указывайте на это качество в других. Это также даст понять, что вы цените эту черту характера. Благодаря за помощь, отмечайте, что совместная работа облегчает жизнь каждому. Например, однажды по дороге в школу я сказала Рози:

– Сегодня утром Дада действительно был акомедидо. Он был внимательным и включался в работу, когда его помощь требовалась.