Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 26)
• Если хотите мотивировать ребенка без взяток и угроз, убедитесь, что он ощущает:
– связь с вами или другим близким человеком;
– свою компетентность и что его вклад будет оценен;
– что сам – без принуждения – решает, помогать сейчас или нет.
• Похвала способна подорвать внутреннюю мотивацию и спровоцировать братьев и сестер на конкуренцию и раздор.
• Родители могут многому научиться у ребенка. Позвольте знаниям и идеям течь во всех направлениях. Не думайте, что ваш подход или видение являются лучшими или единственными. Обращая внимание на точку зрения и мысли ребенка, вы скоро обнаружите, какой ценной и полезной информацией он может владеть.
• Принятие знаний, идей или вклада ребенка – мощный способ его мотивировать.
Для детей любого возраста
• Не поддавайтесь желанию поправить ребенка, особенно когда он помогает семье. Отступите. Не вмешивайтесь, даже если ребенок выполняет задание не так, как вы хотите, или не придерживается оптимального подхода.
• Если ребенок сопротивляется просьбе (например, помочь с мытьем посуды), скорее всего, вы слишком сильно настаиваете. Он знает, чего вы хотите. Перестаньте просить. Подождите и позвольте проявить инициативу.
• Обращайте пристальное внимание на то, как ребенок пытается внести свой вклад в жизнь семьи, а затем развивайте его идеи, а не сопротивляйтесь им.
• Помогите освоиться в работе, позволяя ребенку просто выполнять задание, вместо того чтобы грузить инструкциями. Пока ребенок действует, можете немного и осторожно подкорректировать.
• Принимайте вклад ребенка в задание, даже если это не тот результат, какого вы ждали.
• Скупитесь на похвалу. Отмечайте не каждое частное действие, а общий вклад, усвоение семейных ценностей и обретение зрелости: «Ты начинаешь учиться приносить пользу», «Ты действительно взрослеешь».
Часть III
Эмоциональный интеллект инуитов
Если дети плохо себя ведут, им нужно больше спокойствия и прикосновений
Глава 7
Никогда не злиться
На первый взгляд крошечная арктическая деревня Кугаарук выглядит как городок, который можно встретить на побережье Новой Англии. Горстка красных, зеленых и коричневых деревянных домов на сваях расположилась всего в нескольких метрах от галечного пляжа. Во дворе каждого дома одна или две моторные лодки. Детские велосипеды прислонены к крыльцу. Входные двери никогда не запираются, и можно видеть, как дети вбегают и выбегают из домов соседей и родственников, прихватив на обед бутерброд с арахисовым маслом и стакан сока.
Вдыхая здешний воздух, можно почувствовать уникальный аромат – нечто среднее между запахом водорослей и тушеного мяса. На одном заднем дворе с двери сарая свисают ребра северного оленя, выставленные вялиться на соленом ветру. Через дорогу, на скамейке перед домом, лежат три черепа белых медведей с блестящими клыками величиной с палец руки. А если открыть морозильную камеру на чьей-нибудь кухне, то наверняка можно найти большой кусок тюленьего мяса для будущих обедов.
Это не Новая Англия. Это гораздо дальше. Так далеко, что, когда в начале 1960-х годов одна студентка антропологии из Гарварда рискнула сюда отправиться, многие думали, что она едет на верную гибель.
«Я действительно хотела поехать в самое отдаленное и заброшенное место на Севере, – позже рассказывала Джин Бриггс, – чтобы найти людей, на которых наша культура как можно меньше повлияла» (1).
Это желание привело ее в местечко за Северным полярным кругом, примерно в 400 км к северу от Гудзонова залива. Здесь земля раскололась на сотни частей, из-за чего на карте сложно определить, где остров, а где море. Это страна инуитов, и так было на протяжении тысячелетия.
Для западной студентки-антрополога из 1960-х поездка выглядела рискованной, а многие коллеги и вовсе окрестили это путешествие безумным и глупым. Зимой температура здесь часто опускается ниже – 30 °C. А в те годы здесь еще не было ни дорог, ни систем электрического отопления, ни продуктовых магазинов. Джин легко могла погибнуть.
Но риск оправдал себя. За 17 месяцев своего пребывания в этом регионе Джин провела революционные полевые исследования, которые в конечном итоге изменили то, как западная психология понимает эмоции, особенно гнев.
Около тысячи лет назад вдоль границы Аляски с Россией жило уникальное племя людей. Народность, получившая название инуиты, разработала необычные технологии, позволявшие выживать в самых тяжелых климатических условиях на Земле – в Арктике. Они разводили собак, чтобы те возили сани, научились шить водонепроницаемые штаны из шкуры тюленей и построили обтекаемые морские каяки, с которых охотились на самых больших животных на земле – на китов. Племя было настолько сильным и умелым, что семьи могли путешествовать за сотни миль через полярный круг. За несколько следующих столетий инуиты заселили огромную территорию, простирающуюся почти на 5000 км от Берингова пролива до Гренландии.
В 1960-е годы многие инуитские семьи так же, как их предки столетия назад, вели образ жизни кочевых охотников-собирателей. Море было их продуктовым магазином, тундра – огородом. Семьи переходили из лагеря в лагерь, следуя за стадами животных. Зимой они загарпунивали сквозь лед тюленей, весной охотились на арктического гольца, идущего на нерест вверх по реке, а летом выслеживали мигрирующих северных оленей-карибу. Из шкур выделывали сапоги, парки, постельные принадлежности и палатки. Китовый и тюлений жир служил топливом для приготовления пищи и обогрева домов.
В августе 1963 года военный самолет высадил Джин на вершине гранитного утеса, возвышающегося над порогами арктической реки. Там стоял летний лагерь нескольких семей. Поначалу жизнь Джин в лагере казалась довольно легкой. В тундре цвета ржавчины было много черники, а в реке под лагерем водилась серебряная форель.
«За день на джиг[46] один рыбак мог поймать 20, а иногда и 40 форелей, каждую от 4–5 до 18 кг», – писала Джин (2). Но к началу октября река начала замерзать. Ежедневно выпадал снег. Быстро приближалась зима. Джин поняла, что ей нужна помощь семьи инуитов, чтобы выжить. Она убедила одну из супружеских пар в лагере, Аллак и Инуттиака, «удочерить ее» и «попытаться сохранить ей жизнь».
Аллак и Инуттиак были необычайно добры и щедры к Джин. Они научили ее говорить на диалекте инуитского языка – инуктитуте. Показали, как ловить рыбу, и поделились зимним запасом еды. Позволили ей спать в семейном иглу, свернувшись под теплыми оленьими одеялами рядом с младшими дочерями – 6-летней Райгили и 3-летней Саарак. (Старшая дочь-подросток училась в школе-интернате.)
Сначала Джин намеревалась изучать шаманизм. Но после нескольких недель проживания с Аллак и Инуттиаком она поняла, что в этой семье и во всём сообществе происходит нечто гораздо более примечательное.
«Они никогда не выливали на меня свой гнев, хотя я злила их очень часто», – вспоминала она позже (3). Она заметила, что Аллак и Инуттиак обладают удивительной способностью контролировать свои эмоции. Они никогда не теряли самообладания, не возмущались и не выражали даже легкого раздражения, несмотря на то что жили на морозе в —30 в крошечном иглу с двумя маленькими детьми, а теперь еще и с американской аспиранткой (которая, как они позднее признали, временами была довольно «неуживчивой»).
«На самом деле сохранение невозмутимости в трудных обстоятельствах – важный признак взросления и зрелости как таковой», – напишет Джин в своей книге «Никогда не злиться» о времени, проведенном с семьей Аллак и Инуттиака (4).
В их семье на мелкие ошибки никто не обращал внимания. Пустяковых претензий и жалоб не существовало. Большой реакции не вызывали даже серьезные неприятности. Однажды, например, брат Аллак споткнулся о плиту и опрокинул на пол иглу целый чайник кипятка. Никто и бровью не повел и даже не оторвался от своих занятий, хотя горячая вода растапливала пол иглу. Молодой человек тихо заметил: «Досадно», а затем принялся наводить порядок и восстанавливать пол. «Я не почувствовала никакой напряженности даже в общем приглушенном смехе», – писала Джин (5).
В другой раз Аллак, жена и мать семьи, много дней подряд плела леску из сухожилий карибу. Когда ее муж воспользовался леской в первый раз, она тут же порвалась. Но никто не проявил и намека на разочарование из-за неудачи. Вместо проявления эмоций Аллак и Инуттиак сосредоточились на деле. В описании Джин Аллак немного посмеялась, а муж «без признаков упрека» вернул ей леску, сказав только: «Почини ее» (6).
Читая это, я пребывала в полном восхищении. Каково это – жить в такой спокойной, свободной от гнева семье?
Если взрослый всё же терял самообладание и не мог сдержать эмоций, другие немного высмеивали его поведение. Возьмем, к примеру, случай, когда Инуттиак «импульсивно выстрелил в пролетавшую мимо птицу» (7). Наблюдая издалека, Аллак прокомментировала: «Как ребенок». Что означает: недостаток терпения – удел детей, но не взрослых.
На мелкие ошибки никто не обращал внимания. Пустяковых претензий и жалоб не существовало. Даже серьезные неприятности не вызывали большой реакции. Если взрослый всё же терял самообладание и не мог сдержать эмоций, другие немного высмеивали его поведение.