Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 16)
– придержать дверь;
– открыть кран поливочного шланга.
• Убедитесь, что вы предлагаете:
– настоящую (а не фиктивную) работу, вносящую реальный вклад;
– работу в команде, а не индивидуальное задание в изоляции;
– простые задания, которые легко понять и выполнить без вашей помощи: дайте ребенку книгу и попросите положить на полку, а не просите прибрать в гостиной. С этим параметром перестараться невозможно.
• Если ребенок не привык помогать по дому, включайте его в этот процесс осторожно. Попробуйте советы выше. И будьте терпеливы. Он может начать помогать не сразу, но со временем научится.
• Если ребенок уже осваивает
• Вместо прямых указаний попробуйте побуждать к действию при помощи намеков, сообщений о своих намерениях заняться работой или абстрактных замечаний о состоянии быта.
Глава 5
Как вырастить гибких детей, склонных к сотрудничеству
– В культуре майя существует убеждение, что у каждого в жизни есть свое предназначение, – говорит мне психолог Барбара Рогофф (1).
– Даже у карапузов? – уточняю я.
Каково же предназначение Рози в нашей семье?
– Ну да. У всех. И частично цель социального взаимодействия состоит в том, чтобы помочь каждому найти и выполнить это предназначение.
Хм. И каково же предназначение Рози в нашей семье?
На четвертую ночь в Чан-Каяле я так взволнована, что не могу заснуть. Ворочаюсь в гамаке. Смотрю на круглый вентилятор под потолком. Слушаю лай собак на улице. Но всё это не помогает, а жара в комнате около 35 °C даже в 2 часа ночи – только усугубляет ситуацию.
Наконец, около 5 утра, до первого петуха, слышу, как на подъездную дорожку въехал грузовичок. Выскакиваю из гамака, обёртываюсь в розовую юбку-саронг и на прощание целую спящую Рози в липкий лоб. Сегодня я увижу то, чего ждала больше года.
Всякий раз, когда рассказываю друзьям и семье о супермамах майя и о том, как мало они спорят с детьми, многие отвечают одинаково, по-американски: «Да, но ты не видела, как по утрам они собирают детей в школу. Вернись и понаблюдай – и ты наверняка увидишь конфликт».
Что ж, сегодня я собираюсь сделать именно это: посмотреть, как майя справляются с этой вселяющей ужас утренней обязанностью.
Запрыгиваю в пикап. За рулем сидит тот, благодаря кому эта поездка и стала возможной: Родольфо Пуч. Ему чуть за 30, это яркий мужчина с густыми черными бровями и блестящими черными, зачесанными наверх волнистыми волосами. На нем белоснежная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами.
– Días[32], – в знак приветствия говорит он.
– Días, – отвечаю я.
– Готовы увидеть, как Тереза трясет гамаки? – широко улыбаясь, спрашивает он. У Родольфо великолепная улыбка, в которой задействованы не только губы, но и щеки, глаза, лоб.
Говорю ему, что жду не дождусь и еще раз благодарю за эту возможность. Пока проезжаем деревню, солнце только готовится взойти и окрашивает небо в такой ярко-оранжевый, какой бывает у сердцевины спелого нектарина.
Родольфо вырос в деревне, похожей на Чан-Каял, и сегодня руководит туристической компанией. Я наняла его для организации интервью с семьями и перевода с языка майя на английский и обратно. Его помощь неоценима. Как бы нелепо ни звучали мои идеи, он всегда отвечает одинаково – кивает головой и говорит: «Да, сделаем. Сделаем». А затем находит решение, которое потом реализует и тем самым удовлетворяет мои исследовательские потребности[33].
Так случилось и сейчас. Родольфо убедил живущую в деревне семейную пару – Марию Терезу Каамаль Ицу и Бенито Кумул Чан – позволить нам прийти к ним домой в предрассветный час и записать на аудио, как они готовят своих детей к школе. Им необходимо одеть, накормить и выпроводить из дома ни много ни мало четверых отпрысков – и всё это до семи утра.
– Если они не подойдут к воротам школы к этому часу, их не допустят до занятий, – поясняет Родольфо.
Ну что ж, я готова увидеть борьбу и крики.
Подъезжаем к дому Терезы и Бенито. Свет выключен. Мертвая тишина. Все, кроме Терезы, еще спят. Она ждет нас на крыльце. Одета безупречно – будто собирается на деловой обед на Манхэттене. Узкая розовая юбка, розовая кружевная блузка, длинные волосы собраны в хвост.
– Días, – тихо говорит она, кивая головой, когда мы входим.
– Días, – шепчем мы с Родольфо.
Три ее дочери всё еще спят в висящих в гостиной гамаках. Тереза сразу же приступает к делу, пытаясь их разбудить. Она дергает за край гамака.
– Просыпайся. Просыпайся, Клаудиа. Тебе нужно в школу, – мягко говорит Тереза своей младшей, 6-летней дочери, которая дрыхнет без задних ног. – Просыпайся. Просыпайся. Ай-яй-яй… – ее голос остается тихим, но в нём уже можно уловить легкий намек на досаду.
Ага! Вот он, конфликт матери с дочерью. Сжимаю микрофон, чтобы со всей четкостью зафиксировать, как Тереза отреагирует на непослушание.
Но тут происходит резкий поворот сюжета – буквально. Вместо того чтобы и дальше расталкивать маленькую Клаудию, Тереза уходит в дальний угол комнаты – и замирает. Это пауза перед тем, чего я никогда не видела в арсенале западных мам, – перед превращением. А превращается Тереза в дирижера – или, еще лучше, в бейсбольного менеджера, что безмолвно руководит командой с кромки поля. Вместо громкого потока инструкций, угроз и разъяснений она общается с помощью мимики и жестов. Почесывание носа означает «начинай одеваться», пощипывание уха – «расчесывай волосы», а быстрый кивок – «ты хорошо справляешься». Если не всматриваться, то даже и не поймешь, что происходит.
Тереза начинает с первого бейсмена[34] – 11-летнего Эрнесто. Он любит школу и уже проснулся, оделся и направился к выходу. «Вернись. Найди свою обувь, Эрнесто», – буднично говорит Тереза. Эрнесто не отвечает и выбегает через парадную дверь. Проигнорировал слова мамы? Неясно. Но Терезу, похоже, это не волнует. Не смущаясь, она поворачивается к своему лучшему питчеру[35] – Лауре. Ей 16, и она хорошо знает правила игры.
– Причеши младших девочек, – говорит ей Тереза, и вновь обыденно. Она не выражает срочности или стресса, но и не приукрашивает просьбу, не смягчает интонацию и не добавляет к указанию лишних слов, например: «Ты не против того, чтобы причесать девочек?», или «У тебя есть желание причесать девочек?», или даже «Не могла бы ты причесать девочек?». Нет, она просто формулируют прямую просьбу: «Причеши младших девочек». И это работает.
В полудреме, шаркая как зомби, Лаура подходит к самой младшей, осторожно будит ее и начинает причесывать. Тереза передает Клаудии школьную форму, и девочка идет в другую комнату одеваться. Когда она возвращается, Лаура совершает самый милый акт сестринской доброты, который я когда-либо видела. Не спрашивая, 16-летняя девушка приносит миску с водой и начинает мыть младшей сестре ноги. Тщательно и с любовью стирает коричневую грязь с пяток и пальцев ног Клаудии, затем вытирает их и с величайшей нежностью помогает сестре надеть туфли.
В культуре майя существует убеждение, что у каждого в жизни есть свое предназначение – даже у карапузов. И частично цель социального взаимодействия состоит в том, чтобы помочь это предназначение найти и выполнить.
А что если дети Терезы такие спокойные и добрые друг с другом, потому что мы с Родольфо наблюдаем за ними? Я уточняю у хозяйки дома, может ли влиять наше присутствие на поведение просыпающихся школьников. Тереза немного посмеивается, затем говорит:
– Что ж, если бы вас здесь не было, Лаура вымыла бы ноги Клаудии быстрее. Она бы велела сестре замереть, чтобы закончить побыстрее.
Через заднюю дверь входит Эрнесто, всё еще не в школьных ботинках.
– Ты нашел свою обувь? Куда ты ее вчера поставил? – вновь спрашивает его Тереза. И вновь Эрнесто молча выходит через парадную дверь.
Затем Тереза подает знак девочкам идти завтракать. Они сразу же садятся и начинают есть. Стоя там с микрофоном в руке, я поражаюсь тому, насколько все невероятно миролюбивы. За всё это время Тереза произнесла всего несколько слов. Она совсем не напрягалась. И дети следовали ее примеру. Пока девочки завтракают, в комнате так тихо, что слышно даже пение птиц на улице.
Тишина нарушается, когда Эрнесто вбегает со двора перед домом – и он по-прежнему не в школьной обуви! Ага! Сейчас начнётся: ведь мать уже дважды просила его найти туфли. Но она не чувствует необходимости нагнетать обстановку. Она не превращает его непослушание в конфликт. И даже не напоминает, что уже просила дважды. Вместо этого Тереза сохраняет самообладание и так же спокойно повторяет:
– Иди и отыщи свою обувь.
Я заметила, что она ждет целых 5 минут между повтором просьбы. Для сравнения: я жду – максимум – секунд 10. И терпение мамы-майя окупается. Эрнесто вновь выходит во двор и быстро возвращается со своими туфлями!
Тереза подает еще один знак рукой, и все четверо направляются к входной двери. Младшие запрыгивают на расположенную спереди платформу грузового трёхколесного велосипеда, и Лаура везет их в школу. Всё. Невыносимая утренняя рутина закончилась. От первой встряски гамака до отъезда детей прошло минут 20. Гладко, легко и невероятно спокойно. Ни скандалов, ни пререканий. Ни криков, ни слез. Никакого сопротивления.