Микаэлин Дуклефф – Утраченное искусство воспитания. Чему древние культуры могут научить современных родителей (страница 10)
Снова и снова от научно обоснованных стратегий было мало проку. Трудно поверить, знаю. Иногда предлагаемые методы работали неделю или даже месяц, но эффект всегда угасал, и мы снова оказывались вначале.
Так что я начала копаться в списках рекомендованной литературы, приведенных в купленных мною книгах. И сразу же в моем страдающем от недосыпа мозгу зазвенели тревожные колокола. Возможно, на прошлой неделе я и спала всего часов 20, но мой исследовательский разум еще не до конца стал киселем, и я смогла увидеть, что многие из этих научных работ по многим параметрам имели серьезные недоработки. Я начала критически относиться к их выводам и сомневаться, что эти стратегии жизнеспособны. Может ли наука на самом деле помочь стать лучшим родителем? Бесспорно, с помощью вакцин и антибиотиков она позволяет поддерживать хорошее физическое здоровье Рози. Но как насчет психического и эмоционального? Может ли наука научить без мучений уложить дочку спать? Или сделать так, чтобы она не бросалась едой за обедом? Или подсказать, как быть, если однажды утром вы просыпаетесь и видите, что ваш карапуз голышом несется по улице? Может ли наука точно сказать, как вырастить доброго, отзывчивого ребенка?
Я задала эти вопросы психологу Брайану Носеку из Университета Вирджинии. Он немного посмеялся, а затем сделал заявление, которое не забуду никогда: «Воспитание детей – одна из самых сложных для науки проблем. По сравнению с ней, запустить ракету на Марс – пара пустяков» (24). Родители просто слишком многого требуют от науки, когда хотят, чтобы она помогла справиться с истериками малышей или рассказала, как вырастить чутких детей, добавил он. Даже в XXI веке у ученых нет возможности ответить на такие сложные вопросы.
Брайан объяснил, что исследования в области воспитания детей, как правило, имеют один серьезный недостаток: они недостаточно убедительны. Именно так, кстати, я и чувствую себя в роли мамы – недостаточно убедительной. Я испытываю чрезмерную нагрузку и пытаюсь сделать больше, чем позволяет мой инструментарий. Многие психологические эксперименты находятся в таком же состоянии и делают слишком много выводов, имея слишком мало информации.
Чаще всего количества детей или семей, участвующих в экспериментах, недостаточно, чтобы понять, работает ли подход. Обычно это несколько десятков человек, но даже «большие» исследования учитывают всего несколько сотен, а не те тысячи и десятки тысяч, необходимые для реальных выводов. Если инструмент проверялся только на малой группе, трудно быть уверенными, что он хорошо работает в принципе или будет хорошо работать с другими детьми[19].
Такие данные выглядят нечеткими. Вот как выразился Брайан: «Это как если бы для изучения Галактики использовался слабенький телескоп» (25). И что там рассмотришь через такую немощную оптику? Объекты в небе будут смешиваться. Кольца Сатурна сольются с самой планетой. Некоторые лэны Юпитера исчезнут. Пояс астероидов покажется сплошной полосой. И как опишет исследователь полученные изображения и какие результаты опубликует? Но вот появляется более современный прибор – и… Вот незадача! Похоже, у Юпитера действительно есть лэны, а пояс астероидов больше напоминает скопление огромных камней. Первоначальное исследование совершенно ошибочно. И ученые полностью опровергают исходные выводы.
То же происходит и со многими разработками в области воспитания детей. Данные, подтверждающие рекомендацию, часто настолько расплывчаты, что, когда появляется другое – более убедительное – исследование, ученые не только отказываются от своих ранних советов, но и начинают выступать за противоположное.
Подобные кульбиты не только выводят из равновесия родителей, но и негативно сказываются на детях.
Так, например, случилось с аллергией на арахис. Еще в 2000 году Американская академия педиатрии посоветовала не давать малышам арахисовое масло, потому что несколько небольших исследований показали, что его употребление в раннем возрасте может увеличить риск развития аллергии на этот орех (26). Но в дальнейшем вопрос изучили более масштабно и глубоко (27). И новые убедительные работы показали прямо противоположное: употребление арахиса снижает возможность аллергии в будущем. Первоначальный совет оказался некорректным. И спустя 20 лет после его появления медицинское сообщество развернулось на 180° и теперь предлагает родителям вводить арахисовое масло в рацион ребенка уже с 4–6 месяцев (28).
По данным Национального института здоровья, с 1999 по 2010 год процент детей с аллергией на арахис увеличился с 0,4 % до 2 % (29). И этому росту, возможно, способствовала некорректная рекомендация ученых.
Даже если исследования достаточно убедительны и имеют сильную доказательную базу, они часто не информируют о самом главном: будет ли эта стратегия работать именно с нашими детьми. Если метод работает в лаборатории или на небольшой группе, это не означает, что он будет полезен конкретно вашему ребенку дома. В лучшем случае исследования показывают, что инструмент может сработать – но в среднем. То есть окажется удивительно полезным для четверти семей, совсем не пригодится другим, а жизни остальных способен навредить.
Поэтому Брайан рекомендует мамам и папам настороженно относиться к новым идеям, возникающим в результате научных изысканий, особенно если доказательства не очень убедительны, а размер выборки невелик (30). В то же время авторитетные лица и распространители мнений – педиатры, эксперты в области общественного здравоохранения, журналисты и писатели (типа вашей покорной слуги) – тоже должны быть поосмотрительнее в выборе идей для продвижения. Людям необходимо понимать шаткость и частность любого научного заключения. «В науке главное – скромность», – добавил Брайан.
Часть II
Метод майя. Единение
Если дети плохо себя ведут, им нужно больше обязанностей
Глава 3
Самые отзывчивые дети в мире
Июньским утром мы с Рози садимся в самолет, который за 6 часов переносит из Сан-Франциско в изнуряюще жаркий Канкун. Арендую коричневый седан Nissan, и мы направляемся на запад, к центру Юкатана. Через несколько часов подъезжаем к палатке, где продаются розовые пластиковые фламинго. Я видела их еще в прошлую поездку, поэтому воспринимаю как шеренгу солдат дружественной армии.
Резко беру налево, на ухабистый гравий. Едем со скоростью 30 км/ч. Минуем несколько опрятных домов под соломенными крышами и с цыплятами перед входом. Шуршим мимо палатки, из которой торгуют мёдом, и в какой-то момент останавливаемся, чтобы позволить перейти дорогу стаду коз.
Оглядываюсь и обнаруживаю, что Рози крепко спит в автокресле в обнимку с голубым плюшевым мишкой. Во сне она похожа на ангела со своими светлыми кудряшками и пухлыми розовыми губками.
Дорога начинает сужаться. Лозы и ветки скребут по стеклам машины, пока объезжаем большие выбоины на дороге. Не видя вокруг домов, начинаю нервничать.
Внезапно открывается вид на внутренний двор размером с футбольное поле, и мы сталкиваемся лицом к лицу с чем-то вроде двуглавого бронтозавра. Розового бронтозавра. Это испанская церковь XVIII века с двумя шпилями, метров 18 в высоту и полностью выкрашенная в розовый. Расплываюсь в улыбке.
Мы прибыли в центр Чан-Каяла[20] – крошечной деревушки майя, расположенной в тропическом лесу, неподалеку от древней пирамиды Чичен-Ица. Столбик термометра переваливает за 38 °C, а послеполуденное солнце жарит, как раскаленная печь. Но это неважно. Здесь кипит жизнь. На углу мясник разделывает тушу только что зарезанной свиньи. Через дорогу девочка лет 6 несет мешок кукурузы в кафе для продажи. Несколько подростков околачиваются возле блестящего синего пикапа. Из задних карманов у них выглядывают смартфоны, и с их стороны немного доносится запах дыма.
Мы менее чем в трёх часах езды от туристической сутолоки Канкуна, но кажется, что оказались на другом краю света. Здесь нет кондиционеров. Слабый Wi-Fi. Так что жизнь в основном протекает снаружи. В воздухе витает теплое, чудесное ощущение, что все вокруг – одна семья и каждый готов прийти на помощь.
Куда ни глянь – люди: общаются, перемещаются, болтают. Старшие сёстры ведут домой из школы младших с книгами в руках. Абуэла[21] с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, раскладывает сушиться тыквенные семечки на тротуаре. Мелкие петляют на трёхколесных и обычных велосипедах. Дети постарше проносятся на мотоциклах. Мамы и папы едут на гигантских грузовых трёхколесных велосипедах, толкая перед собой коляску, наполненную малышами, продуктами и несколькими бутылками с галлонами питьевой воды.
Деревня расположилась в окрестностях подземного пресного озера внутри сенота[22]. На протяжении веков семьи майя черпали из него воду для себя, своих животных и садов. Пальмовые листья вырастают здесь до размеров слоновьих ушей. Массивные манговые кроны возвышаются на задних дворах, подобно воздушным шарам, готовым к полёту. А птицы (боже, ну сколько же здесь птиц!) заливаются радостными трелями с каждого дерева.