Микаэль Брюн-Арно – Таинственные дневники Лиса Корнелия (страница 13)

— Вы не поняли! — воскликнул Бартоломео. — Мой прадедушка знаком с капитаном!

— И что дальше? Он не выйдет к вам, лапуля, не выйдет — и точка! Он слишком занят — он изучает карты, чтобы найти наилучший маршрут нашего следующего плавания.

— Плавания? — вмешался озадаченный Арчибальд, теребя в лапах свою трубочку для коктейля. — Корабль стоит на стапелях посередине леса…

— Дядя Арчибальд, прошу тебя, помолчи…

— А что я такого сказал? Я сказал, что корабль стоит на месте. Как он может куда-то плыть?

Внезапно музыка смолкла. Крокодил, в шляпе-котелке, игравший танцевальные мелодии на рояле, стоявшем на сцене в глубине зала, медленно повернулся на крутящемся табурете, а одноглазый гризли, щипавший струны старого контрабаса, резко оттолкнул свой инструмент к стене, так что гриф контрабаса остался у него в лапе. Гармоника, на которой играла сидевшая на бочке беззубая гиена, сжалась, испустив протяжный жалобный звук. Все присутствующие замерли, никто не решался пошевелить ни усом, ни когтем, ни щупальцем. Произносить только что прозвучавшие слова было строго-настрого запрещено.

— Что там плетёт этот библиотекарь? — глубоким басом спросил гризли.

— Это вы про меня? — ответил лис, с трудом удерживаясь от смеха под воздействием выпитого коктейля. — Я вовсе не библико… ой, не библиокетарь… А, нет, простите, не БИБЛИОтекарь! Я вовсе не библиотекарь! Я про-о-о-о-да-а-а-ве-е-е-ец книг. Давайте, повторяйте все за мной: про-о-о-о-да-а-а-ве-е-е-ец! Я про-о-о-да-а-а-аю книги. Вы вообще знаете, что такое книги? Нет? Н-да, вижу, этот гризли не очень-то понимает меня… — прошептал он, повернувшись к племяннику. — А ведь у него нет ни уха, а глаза… Я бы с радостью порекомендовал вам хорошие книги. Вот увидите, это чертовски хорошая штука! Ах, да! Простите, я ведь уже не работаю в книжном магазине… Ну да… — пробормотал он, протягивая свой стакан Энрико. — Слушайте, мне ужасно нравится этот ваш напиток! Подлейте-ка ещё немножко! А то, знаете ли, у меня такое чувство, что мои горести усиливаются, а настроение как-то падает…

— Э, да ты совсем готовенький, — ответил ему попугай, вытаскивая из-под прилавка мушкет и засыпая в него порох.

Все звери, находившиеся в зале, поднялись со своих мест и пошли к ним, потрясая саблями, из их разинутых пастей капала слюна. Послышалось свирепое рычание, и атмосфера в зале стала настолько угрожающей, что даже насекомые, задержавшиеся у полуоткрытых иллюминаторов, не решались залететь внутрь. Ещё пять шагов, четыре шага, три шага…

— Стоять, мурррзавцы! — послышался голос из громкоговорителя, висевшего рядом с прилавком. — Прекратите это безобразие. ПосМЯУялись — и хватит! Я сейчас спущусь и вам мало не покажется! Р-мяу!

Этот голос произвёл такое впечатление на собравшихся, как будто кто-то крикнул «К бою!» или «На абордаж!» В мгновение ока все звери побросали на пол сабли и мушкеты, которыми только что так гордо потрясали, и попрятались под лавки. С лестницы, ведущей на верхнюю палубу, послышался звук чьих-то шагов. Стук каблуков так перепугал тушканчиков, что они расплакались, крепко обнялись друг с другом и стали клясться, что никогда не забудут друзей, которым, быть может, суждено погибнуть от зубов грозного… Да, это был он — в треуголке, ловко сидевшей на острых ушах, серый в полоску, с деревянной лапой и шрамом, идущим от шеи через всю щёку. В этот проклятый день экипаж «Мамули» вынудил своего капитана выйти из каюты, а все хорошо знали, чем это может закончиться.

— Так-то лучше, мяу, — промурлыкал капитан Котяра, окинув довольным взглядом своих напуганных матросов и офицеров. — А теперь разберёмся с вами! — прорычал он, запрыгивая на прилавок, возле которого сидел напившийся Арчибальд — в голове у него стало мало-помалу проясняться, и он начинал понимать, что происходит. — Вы тут намекаете, что я не настоящий пират, потому что мой корабль не выходит в море, так? Мяу, господин торговец книжками, давайте-ка проверим, кто из нас двоих храбрее. Как насчёт того, чтобы прогуляться по доске? Кажется, я знаю одного лиса, который очень хочет научиться летать…

Прогулка по доске

Несмотря на то что капитан Котяра был настоящим пиратом, пиратом до кончиков когтей, он никогда не плавал по морю, и при одной только мысли о том, чтобы оказаться в воде, начинал за-за-заикаться, а шерсть у него на загривке вставала дыбом. Трудно вообразить пирата, который ни разу в своей жизни не снялся с якоря, но говорить об этом вслух мог лишь тот, кому неведомо чувство такта!

«Помни, мой маленький, кошки не созданы для плавания! Ты хотя бы подумал о том, как нелепо будешь выглядеть с взъерошенной мокрой шерстью? Не думаю, чтобы это понравилось красавице Китти, мррр», — говорила ему когда-то мамуля, если он подходил слишком близко к волнам, и в результате через несколько лет он уже не решался даже собирать ракушки на пляже.

«Знаешь, мой маленький, море — опасное место для котёнка, который не умеет плавать. Ты когда-нибудь задумывался, что значит «утонуть»? Ты представляешь себе ощущение воды в лёгких, мрррр», — говорила она, если он просил разрешения пойти на конец волнореза, чтобы поиграть с крабами, прятавшимися среди камней.

«Поступай как знаешь, мой котёночек, но если ты упадёшь в воду, там наверняка окажется акула, которая сожрёт тебя целиком, от ушек до кончика хвоста, и выплюнет только сапожки. А какие красивые у тебя сапожки! Ты когда-нибудь думал о том, каково это, когда тебя съедают? Что ты почувствуешь, когда чьи-то зубы стиснут тебя, мрррр?» — повторяла она, когда друзья звали его поплавать на лодке по Бурному морю.

Да, мамуля очень боялась за него, может быть, даже чересчур. Но, как бы то ни было, капитан Котяра не мог на неё сердиться. Она желала ему только добра! И, кстати, именно по этой причине он назвал в честь неё свой корабль и повесил её портрет в своей каюте, прямо над койкой. В конце концов, пирату никогда не доводилось встречать кошек, которые могли бы сравниться с его очаровательной мамулечкой! Как она была хороша в своём зеленовато-жёлтом платье, какие у неё были пышные усы и брови, какие красивые чуть раскосые жёлтые выпуклые глаза! Да, Котяра мог поклясться бутылкой рома, что таких кошек на свете больше нет и не будет!

— Капитан, для прогулки по доске всё готово! — прокричал Энрико.

— Хорошо! — ответил кот, мрачно улыбаясь. — Эти лисы должны понять, что чувствует тот, кого вынудили противостоять собственным страхам, мяу!

За иллюминаторами уже смеркалось, в лучах заходящего солнца горизонт полыхал, словно огромный костёр. Матросы-обезьяны надраивали палубу «Мамули» мокрыми щётками, а их собратья лазили вверх и вниз по канатам и прикрепляли к ним цветы, банты и факелы, готовясь к опасной церемонии, которую им предстояло наблюдать. Бартоломео запихнули в бочку, откуда он с трудом мог высунуть голову. Он отчаянно пытался понять, каким образом Любознайка и Отмычкин могли бы выпутаться из такой ситуации и расправиться с ужасными пиратами. Что же касается Арчибальда, то его привязали к самой верхушке мачты, чтобы там он научился держать язык за зубами и отвык от употребления вкусных, но чересчур крепких напитков. Какую страшную участь уготовили ему разбойники? Лисёнок понял это, когда несколько горилл торжественно внесли и установили посередине палубы огромный бак с водой, а стоявшие возле штурвала музыканты — крокодил и гризли — начали бить в барабаны.

— Эту ужасное недоразумение! — кричал с верхушки мачты Арчибальд, которого крепко держали за лапы два шимпанзе. — Мы пришли не для того, чтобы оскорбить вас! Я продавец книг, а не акробат, чёрт побери!

— Мужайся, дядя Арчибальд! — завопил Бартоломео из своей бочки. — Я уверен, что ты запросто справишься с любым испытанием! Ты ведь великий детектив!

— Я в этом не настолько уверен! Капитан, капитан! — простонал лис, поняв, что его ожидает. — Умоляю! Я должен сказать вам что-то очень важное! Капитан?!

— Честно говоря, у меня нет ни мяулейшего желания тебя слушать, лис! — ответил кот, ловко перепрыгивая с реи на рею. — Настало тебе время понять, что никому не позволено безнаказанно насмяухаться над самым великим пиратом, известным во всех мор… землях Зелёного Бора! Господа, экипаж «Мамули», корсары и разбойники, юнги и офицеры, ваш капитан готов показать вам, что такое… прогулка по доске, рмяу! — прорычал он под восторженные крики своих зловещих подчинённых.

Матросы и боцман, стоявшие вокруг бака с водой, зажгли расставленные на палубе факелы. Глядя с верхушки мачты на образованный ими огненный круг, Арчибальд подумал, что они могут изрядно попортить его рыжий мех. Столпившиеся внизу пираты топали лапами, звенели бокалами и хлопали себя по животам, предвкушая пир, который должен был последовать за зрелищем, передразнивали рыдающего лиса и изображали звуки, с которыми он разобьётся о палубу: бум, бах, блямс!

— Скажите, чего вы от меня ждёте? — взмолился Арчибальд, когда шимпанзе начали подталкивать его палками к концу реи.

— Чтобы ты доказал своё мужество, приятель, ты же такой смельчак, мяяяу. В конце концов, высота этой мачты — не более тридцати метров, а ты ведь не боишься воды, не так ли? Так что, если тебе очень повезёт, ты приземлишься в бак с водой и выйдешь оттуда живым и невредимым! Ну, а если тебе не очень повезёт, ты промахнёшься и сломаешь себе шею, а потом сгоришь. Мяяу, это было бы лучше! В любом случае, я буду думать о тебе. Это будет замяучательное зрелище! Музыканты, начинайте отсчёт времени, мяу! — приказал капитан и подбросил в воздух свою треуголку.