Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 85)
«Я не хочу убивать! Хисс, ответь — тебе непременно нужна ее жизнь?»
Тени не ответили. Вместо Хисса отозвался наставник: «Ты сам поймешь, что делать».
«Пойму? Что ж, тогда мне надо подумать еще. Ты же не назвал срока, мой Мастер».
Показалось, тени по углам сгустились, в комнате похолодало…
«Хисс?!» — Стриж замер, не дыша. Сейчас Он ответит, и все станет на свои места… ну же? Но Темный промолчал. Лишь усмехнулся — или Стрижу показалось.
Зато Шуалейда пошевелилась во сне, обняла его крепче, поджала босые ноги. Замерзла. Ох, насмешливые боги, грозная колдунья замерзла!
Стриж подхватил ее на руки, очень бережно, чтоб не проснулась, и понес наверх. Уложил на постель, расстегнул длинный ряд пуговок на платье, стянул, оставив ее в одной сорочке — шис подери, чтобы ткач не сумел раздеть женщину и не разбудить! Укрыл одеялом и только собрался отступить, как она улыбнулась во сне, что-то шепнула и потянулась за его рукой. Показалось, из-под ресниц сверкнули сиреневые глаза… Нет, показалось. А не важно. Кто он такой, чтобы отказываться, когда принцесса зовет к себе в постель, пусть всего лишь спать?..
…спать и не просыпаться. Во сне можно обнять ее, поверить, что он — вовсе не убийца, а она — вовсе не полоумная колдунья…
Она вздохнула, потерлась о него — сорочка задралась, обнажив сливочно-нежное бедро. Стриж отвел с лица Шуалейды спутанные пряди, коснулся губами закрытых глаз с пушистыми полукружьями ресниц и притиснул ее к себе — она закинула ногу на него, подалась навстречу и выдохнула, рот в рот:
— Дайм, люби…
Стриж чуть не задохнулся. Поймав губами горькое, как отрава, чужое имя, впился в податливый рот, и пил, пил раскаленное олово ее поцелуя — украденного поцелуя. Пил, чтобы не кричать от… боли? Дурак, тролль безмозглый, ты и впрямь надеялся, что нужен ей? Что ты, кот помоечный, способен занять место императорского сына хоть на час?
Пытку прервало мычание птички. Шуалейда, наконец, проснулась и поняла, что в ее постели вовсе не тот, кто должен в ней быть. Она вздрогнула, отстранилась и — улыбнулась, шис ее подери! Стриж еле сдержал желание сломать тонкую шею, выпить последний поцелуй, чтобы никому больше не достался. Целый миг он, не дыша, смотрел в непроницаемые сиреневые глаза колдуньи и интриганки, понимая, что, стоит им погаснуть, и погаснет все — а ему останется лишь сдохнуть, обнимая холодное тело. Чтобы никому больше не досталось.
Морок нарушило мычание. Шуалейда вскочила с кровати: солнце из окна облизывало ее, не обращая внимания на тонкую сорочку, и она светилась, вся, он макушки до маленьких босых пяток… А птичка все мычала.
Стриж зажмурился. Шис! Заклинило этот безумный будильник полоумных магов? Можно прозакладывать последние штаны, что его подарил Шуалейде приснопамятный маркиз Длинные… Длинный Дысс, сто шисов его подери. Вот кого стоит убить. И ее тоже — чтобы не плакала по любовнику.
— Тигренок, ты еще спишь? — не оборачиваясь, спросила колдунья, уже одетая во что-то сизое и переливчатое, как облака. — Сколько можно! Через двадцать минут спускайся к завтраку. Мои фрейлины уже пришли. — Она указала на мужской костюм в тех же облачных тонах и добавила: — Умыться не забудь.
От ее насмешки что-то внутри хрустнуло, застыло острыми углами — и Стриж успокоился. Игрушка, значит? Тигренок домашний? Вот и ответ. Будет принцессе тигренок, а Хиссу — душа принцессы.
Глава 28. О диких непуганых идиотах
— Что произошло, вы знаете, темный шер? — встретил его вопросом капитан Герашан.
— Вообще-то я хотел спросить то же самое у вас. Почему вы здесь, а не с ее высочеством?
— Вас это не касается, — прошипела рыжая ире.
— Бален, — укоризненно покачал головой капитан. — Шер Бастерхази здесь ни при чем.
Рыжая не поверила, но спорить с мужем не стала. А тот, против всех своих правил, подошел к Роне на шаг ближе и…
— Благодарю вас, темный шер. Ваше предупреждение оказалось весьма своевременным.
— Я рад, что оказался вам полезен.
— Весьма. Этот год нельзя назвать удачным для гильдии ткачей. Впрочем, Хиссу виднее.
— Ему виднее, — кивнул Роне и осенил себя малым треугольником. — Не знаете ли, мой светлый шер, те два висельника, которых ее высочество купила вчера — уже отработанный материал?
— Вас это не касается, — снова заявила ире.
Роне еле удержался, чтобы не поморщиться. Все же дикая лесная тварь — она останется дикой лесной тварью, даже если назвать ее фрейлиной и обрядить в наимоднейшее платье.
— Зато это напрямую касается МБ, моя светлая шера. Конечно, если безопасность ее высочества волнует вас больше, чем необходимость быть вежливой с этим ужасным, ужасным темным шером.
— Что не так с висельниками? Это как-то связано с возмущением эфира? — проигнорировав начинающуюся ссору, ухватился за суть капитан Герашан. — Бален, ты же их видела, было что-то необычное?
— Было. Но я не собираюсь обсуждать это с кем ни попадя.
Роне чуть не выругался вслух. Упрямство и ненависть этой дикой кошки иногда были совершенно неуместны. Не говоря уж о том, что явно свидетельствовали об отсутствии у нее даже зачатков разума.
— Мое дело, как полпреда Конвента — поставить Магбезопасность в известность о подозрительных обстоятельствах.
— Магбезопасность вам безмерно признательна. А теперь — идите, куда шли.
— Благодарю за соизволение, светлая шера. — Роне изящно поклонился. — Если вы не желаете меня видеть, отвернитесь.
— Не поможет, — сморщила нос ире и демонстративно помахала ладонью перед лицом, словно отгоняя запах.
— Что ж, сочувствую. Нелегко вам приходится вдали от родного леса, кругом сплошные люди.
— Если вы желали получить аудиенцию у ее высочества, то сейчас не самый подходящий момент, — попробовал перевести тему капитан. — А я буду рад выслушать ваши соображения по поводу произошедшего.
— Для начала все же ответьте: ее высочество поступила с висельниками как обычно, и они оба лишены ненужных воспоминаний?
— Нет. Один отправлен на конюшни, второго ее высочество оставила при себе.
— Как при себе? Второго — это грабителя-северянина?! Капитан, вы должны немедленно удалить его от ее высочества! Сейчас же! Если… если он еще жив.
— В чем дело, темный шер?
— А вы не поняли, светлый шер? Помолвка его величества с шерой Ландеха, покушение на вас… кто еще застит свет ее высочеству Ристане?
Роне бы насладился вытаращенными глазами капитана МБ, но дело было слишком серьезно. Если его подозрения верны — то Шуалейда в куда большей опасности, чем ее коронованный братец.
— Вы официально заявляете о покушении, темный шер?
— Ну если вы видите у меня ослиные уши, светлый шер…
— То есть это — тайное предательство вашей обожаемой Ристаны. Прелестно. Но не очень понятно, какие цели вы преследуете.
— Злые боги, почему вы дали полковнику Дюбрайну таких тупых подчиненных?! Герашан, подумайте головой. Я — полпред Конвента, я не могу предать ее высочество регентшу, потому что приносил клятву верности не ей. А Кон-вен-ту! И мой долг состоит в том, чтобы блюсти закон и порядок в королевстве. В тесном сотрудничестве с Магбезопасностью. Пункт параграфа могу напомнить.
— Премного признателен, но Устав я прекрасно помню и без ваших… напоминаний.
— А раз помните — ступайте и займитесь делом. Начните с допроса бие Убеды. Доказать участие ее высочества все равно не сможете, но уберечь Шуалейду — обязаны! Вы головой за нее отвечаете!
— С ума сойти, какая забота! — опять вмешалась рыжая ире. — От большой заботы вы запытали Мануэля почти насмерть?! Убирайтесь, темный шер, и хватит нести чушь. Мы вам не верим.
— Мы? — Роне перевел взгляд на капитана, насмешливо поднял бровь.
— Мы проведем расследование и все выясним.
— А также напишете отчет на восьмидесяти листах, в котором шис хвосты сломает, — кивнул Роне. — Просто помните, капитан. Если Шуалейда пострадает, я лично позабочусь о том, чтобы ваша смерть была долгой и весьма неприятной.
— Не понимаю, как полковнику Дюбрайну хватает терпения общаться с вами, темный шер. Наверное, он святой.
— Несомненно, святой. Иначе бы давно поубивал настолько некомпетентных и скудоумных подчиненных. Умертвия, и те разумнее.
— Без сомнения, в нежити и прочей дряни вы большой специалист. Вам есть что еще сообщить Магбезопасности? Если нет, уверен, вас ждут дела.
Отвечать Роне не стал. Лишь смерил обоих Герашанов презрительным взглядом, развернулся на каблуках — и удалился, взмахнув полами черно-алого плаща.
Идиоты. Неблагодарные идиоты. Не верят они ему! Безмозглые моллюски!