Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 87)
Пока Зара заплетала ее тяжелые и непослушные волосы в косы и укладывала их короной, Таис разглядывала себя в зеркале и пыталась понять: насколько искренен Морис? Несомненно, она хороша. Все женщины из рода Альгредо красивы, а мать была в свое время первой красавицей Найриссы. Несомненно, она умна и хорошо образованна — но с точки зрения большинства мужчин это скорее недостаток. Плюс истинный дар, пусть едва-едва на третью нижнюю категорию, но он есть! К тому же она богата, как гномий банк. Так в кого влюблен Морис, в саму Таис, ее дар или ее приданое?
— Не понимаю, почему его светлость сердился, — продолжала развлекать госпожу болтовней Зара. — Виконт Торрелавьеха такой…
— Какой, Зара?
— Красивый! — камеристка восторженно поцокала языком. — И такой обходительный! Сразу видно, благородный шер.
— Не благородней короля, — оборвала ее Таис. Отчего-то восторг камеристки показался обидным.
Зара вздохнула и сунула в рот шпильки: не желает говорить о неверном женихе. Сколько Таис не объясняла ей, а больше сама себе, что королевский брак это политика, а не любовь, и обижаться на Каетано нет смысла, он сам до совершеннолетия не волен распоряжаться собой, Зара не верила. Наверное, потому, что не верила сама Таис.
Несколько минут в комнате висело тяжелое молчание. Таис старательно пыталась думать о приятном, нельзя же являться на завтрак к ее высочеству мрачнее тучи — роль брошенной невесты слишком тяжела и неблагодарна, лучше показаться дурочкой, не понимающей, что потеряла. Пример стоял перед глазами: вчера за ужином отец очень вежливо и очень ясно дал понять виконту Торрелавьеха, что от шеры Альгредо нищим игрокам подозрительной окраски дара лучше держаться подальше. И никакое наследство от двоюродной тетушки, внезапно поправившее дела виконта, положения не изменит. Виконт улыбался и делал вид, что не замечает за комплиментами предложения немедленно убираться вон, а Таис чувствовала себя племенной кобылой на торгах — ее мнения отец, разумеется, не спросил.
Он попытался исправить ошибку после ужина. Позвал к себе в кабинет, выслушал новости из Найриссы, рассказал историю рода Торрелавьеха и предложил Таис думать самой, чего она хочет на самом деле. Вот Таис и думала.
— Одной обходительности мало, Зара. И хватит о Торрелавьехе.
Камеристка вздохнула, застегнула на Таис жемчужное колье и отошла на шаг.
— Вы будете лучше всех, моя госпожа.
Таис погладила ладонью туалевую юбку цвета белого вина, вышитую терракотовыми и синими цветами, мазнула пробкой от духов в ложбинке между ключицами. Привычно полюбовалась матовой светлой кожей, широко поставленными глазами глубокого темно-синего цвета и точеным носиком, расправила плечи, чтобы лучше видна была грудь.
— Я похожа на маму, правда?
— Вы еще красивее.
— Это вам не корова Ландеха! — Таис подмигнула отражению, и, взяв сложенный веер, как шпагу, нанесла удар воображаемому противнику прямо в сердце. — Иди, скажи отцу…
Ее прервала отворившаяся дверь. На пороге показалась тетушка, одетая в шоколадного цвета платье с белыми кружевами.
— Вы готовы, юная шера? — спросила тетушка, оглядев Таис через лорнет, который всегда носила на длинной цепочке. — Карета ждет.
— Вы поедете со мной во дворец? — Таис смерила ее взглядом снизу вверх, намекая на неподобающий наряд.
— Его светлость решили, что в Риль Суардисе вы справитесь самостоятельно. — Тетушка поджала губы. — Я лишь провожу вас и вернусь.
Отец с Иниго ждали внизу, в холле. Увидев ее, брат шутливо ахнул, приложил руку к сердцу и пробормотал что-то насчет неземной красы и разбитого сердца. Отец лишь улыбнулся и кивнул, провожая ее к дверям.
— Удачи, девочка моя.
«И все же папа вчера был прав, — подумала она, подставляя лоб под отеческий поцелуй. — Мне нужен Каетано и только Каетано. А Морис… может быть, пригодится. Если решится появиться после вчерашнего».
Торрелавьеха решился. Едва карета выехала на аллею Магнолий, что в квартале от дома Альгредо, всадник на кауром аштунце догнал ее и поехал рядом. Таис открыла окошко, не обращая внимания на недовольство тетушки и залетающие в карету мелкие брызги дождя.
— Светлого утра, прекрасная Таис, — как ни в чем не бывало поздоровался Торрелавьеха и протянул в окошко кареты белую гардению.
— И вам, Морис.
— Вот теперь, согретый вашей улыбкой, день точно будет светлым. — Он коротко усмехнулся и встряхнул головой, разбрызгивая капли со шляпы.
Хоть при виде Мориса сердце и не екало, и не хотелось разговаривать с ним бесконечно, как с Каем, но, следовало признаться, внимание столь красивого и галантного кавалера было лестно. Но тетушка не позволила ей долго наслаждаться комплиментами:
— Уснул? — крикнула она кучеру. — Давай живее, мы опаздываем! А вы не мешайте, сиятельный, — добавила она для Торрелавьехи. — Шера Альгредо должна быть во дворце к назначенному часу.
Карета ускорилась. Каурый аштунец явно тяжело переносил скачку по городу на следующий день после путешествия, и Торрелавьеха тут же стал отставать.
— До встречи, Таис!
Ответить Таис не успела: тетушка захлопнула окошко и, буркнув что-то насчет репутации благородной девицы и испорченной дождем прически, отвернулась. Таис же, выкинув Мориса из головы, принялась сквозь стекло разглядывать прохожих, витрины магазинов и блестящие от мелкого дождя статуи, попутно гадая, что же задумала ее высочество?
За квартал до площади Единства, почти у самого дворца, позади послышался стук копыт и гиканье. Тут же карета Альгредо прибавила скорости. Таис выглянула в заднее оконце: из-за поворота показалась изящная карета с виноградной лозой и рысью на графских гербах, запряженная четверкой вороных.
— Корове Ландеха не терпится.
Вместо ответа тетушка фыркнула, высказывая все, что думает о выскочках, и Таис в кои-то веки была полностью с ней согласна.
Парадный выезд Альгредо, четверка гнедых, не подвел: к воротам Риль Суардиса герцогская карета подлетела первой, и в залитый светом сотен фейских груш, расписанный каноническими сценами из Катренов вестибюль дворца Таис вошла на две минуты раньше девицы Ландеха. Два пажа в цветах Ристаны, беседовавших с одной из ее же фрейлин, обернулись к ней, оглядели с ног до головы. Один раскрыл рот, но не успел сказать ни слова, как отворились дальние двери, впуская одетую в мужской мундир МБ ире. По мозаичному полу уверено застучали каблучки ее изящных сапожек.
— Шера Альгредо, дорогая! Вы так похорошели за это лето! — голос Бален отразился от высокого стеклянного купола и зазвенел в хрустальных подвесках люстры. — Пойдемте, ее высочество желает вас видеть как можно скорее.
Обменявшись еще несколькими радостными репликами, Таис с Бален покинули зал — ровно через полминуты после того как в дверях появилась девица Ландеха. Разумеется, обе ее демонстративно не заметили.
— Отец рассказал тебе? — спросила Баль, когда они оказались в безлюдной галерее Масок.
Таис кивнула, и Баль продолжила.
— Что бы кто ни говорил, не верь и не вздумай обижаться на Кая. Он эту клушу любит не больше, чем чесотку с лихорадкой, а со свадьбой мы непременно что-нибудь придумаем.
Очень хотелось поверить Бален. Вот только Каетано никогда не говорил, что для него брак с Таис — что-то кроме политики. Никогда не дарил цветов и не читал стихов, не пел серенад… Нет. Хватит. Не время тосковать и сомневаться.
— Умница, — кивнула Баль. — Покажи всем, что истинную Альгредо так просто не проймешь.
— Спасибо, Баль. Я сделаю все, как надо.
В гостиной Шуалейды уже собрались все фрейлины, кроме шеры Ландеха. Когда-то давно две сестры Ландеха и Таис играли вместе в куклы, благо они с матерью частенько останавливались в поместье Ландеха по дороге в Найриссу. Теперь же волей регентши Виола Ландеха заняла место Таис в свите принцессы и готовилась занять ее место на троне рядом с Каетано. Когда-то давно, до того как граф Ландеха оказался замешан в покушении на Каетано, Таис жалела пухленькую, хорошенькую, как куколка, и такую же и глупенькую Виолу, слова не смеющую сказать далеко не такой хорошенькой, но куда более умной старшей сестре. Но те времена прошли — сейчас она готова была сделать что угодно, лишь бы избавиться от Ландеха, лучше от всех и навсегда.
«Была бы я шерой хоть второй категории!» — когда-то мечтала она. Казалось, сильный дар способен решить все проблемы. Вот только, глядя на Шуалейду, Таис все лучше понимала, что даже самой сильной колдунье не всегда удается переиграть политиков, особенно если на их стороне другой колдун.
Сама принцесса еще не спускалась, и потому фрейлины увлеченно шушукались. Как обычно, обсуждали мужчин, наряды и свою великолепную, но крайне странную госпожу.
По меркам бездарных, озабоченных лишь статусом, нарядами и любовью, Шуалейда в самом деле была воплощением моветона. Она делала все сама, принимая помощь лишь Бален Герашан. Одевалась сама, сама брала книги из библиотеки и еду с кухни, сама писала письма и сама же их отправляла, даже шкатулку с рукоделием сама установила на видном месте в гостиной и сама же никогда к ней не прикасалась. Как будто не могла себе позволить целую армию слуг!