Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 55)
— Прогуляться, — первой отреагировала Шу.
— Хорошая мысль. Пойдем вместе, — добродушно улыбнулся Энрике.
— Конечно! Прекрасная мысль! — Наступив на ногу брату, Шу сладко улыбнулась.
В напряженном молчании все четверо дошли до стены, забрались по деревянной лестнице наверх и остановились у зубцов. Несколько минут дети пытались делать вид, что убегали из замка только ради того, чтобы посмотреть на играющих внизу, под скалой, дельфинов. Они старательно улыбались и выжимали из себя подходящие к случаю фразы. И ждали, когда же Герашану надоест. Но ему не надоедало.
— Энрике! Ты долго собираешься нас караулить? — не выдержала Шу.
— Сколько нужно. Я совершенно никуда не тороплюсь.
— Мы не собираемся делать ничего нехорошего. Честно!
— Я в этом и не сомневался, ваше прекрасное высочество. А что собираетесь?
— Мы идем смотреть на цирк! — вылез Кай.
— Через два часа будет представление. Насмотритесь.
— Мы хотим сейчас!
— Ничего интересного там сейчас нет.
По тону Энрике было ясно, что к циркачам он их не пустит. Дети примолкли, каждый пытался придумать, как бы обмануть светлого шера. Стратегическая мысль первым осенила принца.
— Энрике, ты обещал показать особый прием, чтобы победить сразу трех противников. Давай сегодня!
— Так-так. А теперь честно. Что вы задумали?
Все трое замолчали и принялись с интересом разглядывать море, стену, чаек…
— Ничего. Просто интересно посмотреть, как артисты готовятся к выступлению, — соврала Шу и упрямо выставила подбородок.
— Лучше скажи.
— Да… — Шуалейда уже почти готова была рассказать все Энрике и попросить помощи, ведь кто, как не офицер Магбезопасности, лучше всех разбирается в похищениях? Но Каетано тихонько ущипнул ее, требуя не вмешивать скучных взрослых в их личное Настоящее Приключение, так что ей пришлось резко передумать. — Да точно ничего. Что ты так волнуешься? Подумаешь, поспорили, что я с того розового страхолюдия сниму заклинания и оно окажется обыкновенным ишаком!
— Не стоит. И что я вам говорил насчет азартных игр?
— Ладно, не буду. Осознала, раскаялась. Пойдем уже обратно. Жарко.
Глава 13. О волках, белочках и цветах жизни
До самого представления Энрике не спускал глаз с Шуалейды. Он ни на ломаный динг не поверил, что она собиралась всего лишь расколдовать розового ишака. Уж скорее ее внимание привлекла ирийская шлюшка.
Глядя на рыжую, что развлекала публику фокусами, Энрике злился. Прелестная белочка, воплощенная чистота и невинность! Отдается любому кобелю за серебрушку. И это — истинная шера, мислет-ире? Пусть полукровка, для чистокровной аура слабовата, не важно! Неужели она не могла найти другого занятия? Да любой землевладелец заплатит за то, чтобы зеленая шера пела песни его садам и виноградникам, в сто, в тысячу раз больше, чем она заработает в этом борделе на колесах!
Представление шло своим чередом. Под веселые гитарные переборы акробатки выделывали головокружительные номера на канате, притягивая взгляды не столько сальто и бланжами, сколько стройными ножками в разноцветных трико. Хмирец с непроницаемым лицом глотал огонь и сбивал влет яблоки, что бросал размалеванный клоун. Те же акробатки расцветили мелькающими в воздухе юбчонками вольтиж — лошадки умели не только тащить фургоны, но и задорно бегать по кругу, пока двое дюжих наездников перекидывали девиц один другому. Силач, как водится, мерялся силой со всеми желающими и посрамил немало самонадеянных юнцов. Более опытные солдаты лишь посмеивались: кто ж медведя голыми руками ломает? А в бою от тупой силы проку мало.
Пять десятков солдат, не избалованных развлечениями, столпились вокруг циркачей и облепили крыши казарм, оставив место в центре для принца с принцессой. Дети смотрели на арену горящими глазами, подпрыгивали, замирали и смеялись. Но Шуалейда нет-нет, да поглядывала на фургоны, пока мальчики восторженно пялились на погоню розового ишака за силачом, которому клоун сунул за шиворот морковку.
Под конец представления, в то время как дрессированный медведь катался на бочке и танцевал, шальная девчонка попыталась улизнуть. Прикрылась магическим пологом и нагло, под самым носом у полковника Бертрана, побежала к правому фургону: именно там пряталась рыжая шлюшка. Пришлось отлавливать.
Энрике накрылся непроницаемой даже для самонадеянной девчонки пеленой, догнал ее и, невежливо ухватив за плечо, повел за фургоны. Шу искренне удивилась. Она так и считала, что их отлучки из крепости никто не замечает и не может за ними проследить. Энрике же был убежден в том, что «тайные» вылазки учат их не надеяться на помощь взрослых, а принимать решения самостоятельно и осваивать новые знания со рвением, которое и не снилось благовоспитанным и послушным ученикам. Что, разумеется, не отменяло тщательного присмотра за самостоятельными детками.
Свою методу воспитания Энрике не придумывал сам, а всего лишь позаимствовал у собственного учителя, Светлейшего. И у своего патрона, названного отца — герцога Альгредо.
Родного отца Энрике почти не помнил. Пако бие Герашан, почтенный и весьма пожилой хозяин постоялого двора, едва успел порадоваться перед смертью благословению Двуединых. Благословение это пришло в семью с северным гостем, истинным шером, который по древней традиции провел ночь с его молодой супругой, Валенсией бие Герашан.
Вот только семейное счастье продлилось недолго. Почтенный Пако скончался от сердечной болезни, когда Энрике исполнилось три года. Едва закончился траур, Валенсия бие Герашан оставила двух своих пасынков с семьями владеть постоялым двором, а сама уехала в столицу, к двоюродной сестре, камеристке самой герцогини Альгредо.
И хоть Энрике происходил из простой семьи, в доме герцога его всегда называли шером, несмотря на то, что Цветную грамоту он мог получить лишь в шестнадцать лет. Мало того, герцог Альгредо лично взялся за его воспитание и обучение, стал ему вторым отцом. В десять лет Энрике по настоянию герцога отправился в столичный Кадетский корпус, на семилетнее обучение. Но не как протеже королевского побратима, а сам по себе, как и большинство будущих армейских офицеров.
«В отличие от бездарных сыновей титулованных особ тебе не нужна протекция, — перед отъездом в столицу сказал ему Альгредо. — Ты — истинный шер, твой разум и твои способности — вот единственное, что тебе требуется для поступления и обучения. Разумеется, я всегда помогу тебе в сложных ситуациях, но поверь, если ты сразу же научишься полагаться лишь на себя, сложных ситуаций будет куда больше. Я верю в тебя, Энрике. Я научил тебя всему, чему только мог за эти годы, и продолжу твое обучение, если ты вернешься в Суард».
«Я обязательно вернусь, ваша светлость, и буду служить вам и Валанте!»
«Ничуть в тебе не сомневаюсь, мой мальчик. Когда-нибудь я доверю безопасность короны тебе, пока же — учись не только тому, что преподают в корпусе. Я даю тебе внеклассное задание: будь внимателен, подмечай все мелочи, изучай тех людей, которые окажутся рядом с тобой. Найди себе достойных друзей. И непременно пиши мне, рассказывай все интересное. Я же буду держать тебя в курсе дел в Суарде».
Фактически так и началась служба Энрике в Тихой Гвардии, с тайной переписки и тайных же поручений герцога Альгредо. Тогда, в двенадцать лет, некоторые из них казались ему сложными и опасными. Да и были бы такими, если бы не тайный присмотр Дамиена Дюбрайна, тогда еще капитана МБ. Разумеется, о том, что капитан Дюбрайн полностью в курсе и незримо присутствует рядом, Энрике узнал далеко не сразу. Лишь перед самым выпуском ему удалось засечь слежку и встретиться лицом к лицу…
О, какое это было великолепное приключение! Ловушка, в которую «попался» Дюбрайн, потребовала от Энрике полугода напряженной работы, создания целой сети осведомителей, десятков хитрых комбинаций и тренировок на пределе сил. Ведь ему противостоял некто опытный и могущественный, чрезвычайно опасный для Валанты и всей империи…
И каково же было его разочарование, когда в результате тщательно продуманной операции он «поймал» майора МБ, любимого ученика Светлейшего! Правда, разочарование быстро сменилось гордостью, когда Дюбрайн вручил ему приказ о зачислении в Магадемию и стажером в Магбезопасность. Без экзаменов! Даже до выпуска из Кадетского корпуса!
Все до единого курсанты мечтали об этом, хвастались друг перед другом, что их на зачетах или практике заметили кураторы из МБ. Но все знали — МБ выбирает лишь одно-двух из выпуска, и то не каждый год. Куда больше шансов у выпускников Магадемии, с точки зрения семнадцатилетних кадетов — старых пней двадцати пяти, а то и тридцати лет от роду.