Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 43)
«Мой свет».
«Моя тьма».
«Мое сердце».
И где-то на разных концах Тверди просыпаются два шера, темный и светлый. Смотрят на звезды и улыбаются волшебному сну, не помня, где и с кем были, и почему там, где должно быть одно сердце — бьются два. В такт. Вместе.
Глава 7. Площадь ста фонтанов
Каетано вылез из-под одеяла и, поеживаясь от сквозняка, — Зако опять раскрыл настежь окна, чтоб величество проветривалось, — пробудил ближний светильник. Желтый свет фейских груш рассеял предрассветную темень и заставил Кая сморщиться. Голова болела, словно вчера кувшинами пил вино.
— Зако? — позвал он и прислушался.
Тишина. Ни Зако, ни Энрике, ни Шуалейды с Мануэлем. Хоть бы сестренка пришла ругаться и обзывать нюней, только не оставаться с собой один на один. Мелькнула мысль: а что, если она выполнила угрозу и уехала во Фьону, поступать в Магадемию? Бросила никчемного братца, все равно у него не хватило мозгов прислушаться к ее предостережениям.
— Вы бестолковый тролль, ваше величество. — Кай ткнул пальцем в помятого, сгорбленного типа в зеркале. — Из вас король, как из дерьма шпага. Так вам и надо. Женитесь на дурочке Ландеха, сделаете такого же бестолкового наследника и навернетесь с лошади на ровном месте. А Валанта вздохнет с облегчением.
Несколько мгновений Кай прикидывал, как будет смотреться помятый тип в алых шелках, и пришел к неутешительной мысли: отвратительно. И никаких слез Таис по потерянной любви не будет, шера Альгредо не из тех, кто вздыхает и страдает. Не то что король, который нынче не король, а зимний выползень, не годный и свиньям на корм. Правильно Шу сказала. Нюня. Надо было действовать! Как — шис его знает. Да хоть прислушаться к Шу и не привечать эту Ландеха.
Кай передернулся. Вместо Таис, готовой обсуждать оснастку парусников или на спор высчитывать сложные банковские проценты — каждый день видеть Виолу Ландеха. Пышную, влюбленную и глупую. Какой же безмозглый тролль! Не сумел сохранить ничего, ничего!
— Ты еще не одет? — Бодрый Закариас без стука распахнул дверь. — Умывайся! Скоро рассвет!
Рассвет! Сейчас бы бегом к источнику, окунуться в ледяную воду, и сразу — на плац, хорошенько размяться. Вот была жизнь в Сойке, никаких интриг, предательства и тоски. И никаких костей и вина!
Полминуты под холодным душем вернули Кею подобие бодрости. Он растерся полотенцем, быстро оделся, пристегнул шпагу.
Вот глупость, слушать русалочьи песни в столице. Это в Сойке летом солнце поднимается под чуждые и завораживающие мелодии. А тут? Откуда в сотне лиг от моря русалки? Придумал же Зако развлечение!
Кай хотел было сказать: «К ширхабу русалок, пошли лучше в тренировочный зал!» — но передумал. Не годится обижать друга. Зако старался, вчера весь день шутил, играл в кости и обсуждал скачки, не попрекал и не взывал к совести. Русалок вот придумал. И все — чтобы поддержать и помочь.
— Новый образ для вашего величества, — шутливо поклонился Зако, подавая амулет-личину.
— Что за образ?
Не дожидаясь ответа, Кай глянул в зеркало: оттуда на него смотрел Зако Альбарра. Второй, то есть настоящий, Альбарра подмигнул из-за плеча и тоже надел амулет, тут же превратившись в красавчика-брюнета лет двадцати пяти.
— Морис Торрелавьеха? Слишком смазлив, — фыркнул Кай.
— Зато хорошо дерется и отсутствует в столице. Виконт Торрелавьеха позавчера поехал в глушь за каким-то наследством.
— А почему Мануэль не с нами?
— Потому что я его не позвал.
— Надеюсь, вы не поссорились.
— Нет, конечно. Просто позволил ему выспаться.
Не то чтобы Кай совсем-совсем поверил Зако, все же врать тот не умеет. Но и допытываться не стал. Не время бодаться с лучшим другом, и так уже одним местом ощущается реальная опасность его потерять. А Мануэль наверняка с Шу, прекрасная принцесса ему явно ближе и дороже, чем не слишком-то прекрасный король.
Выйдя за дверь, Кай удивленно огляделся: гвардейцы, его обязательная охрана, исчезли. За спиной усмехнулся «Торрелавьеха».
— Подарок от Шуалейды. Шесть амулетов-теней, — пояснил он. — Инкогнито, так инкогнито.
В подтверждение его слов раздалось шесть тихих голосов:
— Здравия желаем, ваше величество!
Кай только покачал головой: если в следующий раз Шу отправится вместе с ним играть в кости, самое время будет заказать алую погребальную тунику.
Шис! Что за глупости лезут в голову!
— Ну, идем, мой верный Оруженосец, — преувеличенно бодро скомандовал Кай. — Нас ждут славные дела!
У бокового крыльца уже собралось с полдюжины шеров. Почему-то не было баронета Харрераса и того осла, что позавчера вызвал Зако на дуэль. Надо ж быть таким дурнем, вызвать Зако, который дерется как сам Хисс! Кай усмехнулся, но тут же обозвал безмозглым троллем себя: забыл спросить, чем дело кончилось. Хотя чего спрашивать — вот он Зако, жив и здоров, а осла королевские гвардейцы уже похоронили.
— Светлого утра, — улыбнулся всем сразу Кай.
— Светлого утра, — тем же тоном повторил за ним Зако.
— Светлого, — растерянно отозвались шеры, переводя взгляды с «Закариаса» на «Торрелавьеха».
— Надеюсь, Морис не сочтет за обиду, что мы временно позаимствовали его лицо, — точь-в-точь голосом Кая сказал Зако и махнул в сторону ворот. — Вперед, благородные шеры!
Лица шеров просветлели, они наперебой бросились восхвалять оригинальную идею возлюбленного сюзерена.
— Не позволит ли ваше величество прочитать новую оду? — на ходу протиснулся к «Морису Торрелавьеха» Веслен. — Вчера, при виде мужественного бойца с обнаженным клинком, меня посетило вдохновение…
Зако снисходительно кивнул, не сбавляя шага, а Кай, оттертый от «короля», поморщился: интересно, лизоблюд Веслен понимает разницу между лестью и издевательством? Или ее на самом деле нет, этой разницы? Ладно, веселиться, так веселиться.
Кай пристроился с другой стороны от поэта, через его голову подмигнул Зако.
— Кровь и любовь, прелестная рифма, — своим собственный голосом прервал он Веслена. — Нам нравится.
— Мы в восторге, — в тон продолжил Зако.
Веслен споткнулся от неожиданности, кто-то из шеров засмеялся, кто-то спросил:
— У вашего величества раздвоение личности?
Кай сделал удивленное лицо, глянул на Зако, Зако ответил тем же: играть в зеркало и отражение им было не впервой, лишь немного сбивали маски.
— Наше величество единственны и неповторимы! — в унисон заявили оба.
— Невероятно! Потрясающе! — снова влез Веслен. — Это достойно запечатления…
Что он нес дальше, Кай не слушал. Всю последующую дорогу к отмели, где Циль впадает в Вали-Эр, он старательно веселился, шутил, сам смеялся байкам из армейской жизни и рассуждал о достоинствах скаковых лошадей и куртизанок, не забывая поддерживать игру Зако. К тому моменту, как вышли из парка на аллею Магнолий, что ведет к площади Ста Фонтанов, шеры окончательно запутались, кто есть кто, а настроение Кая поднялось. Он, наконец, заметил, как красивы угасающие звезды и как пронзительно свеж утренний воздух.
— Ваши величества когда-нибудь видели, как просыпаются фонтаны? — спросил сразу у обоих Веслен. — Чрезвычайно поэтическое зрелище!
Кай покачал головой. Он никогда не задерживался в городе до рассвета — привычка к солдатскому расписанию не сдавалась так просто, и к полуночи он полностью терял интерес ко всем развлечениям, кроме подушки.
— О! Я сочиню оду о ваших величествах и… — оживился поэт.
— В другой раз, — отмахнулся Зако: ему, похоже, стала надоедать игра.
— В следующем году, — поддержал друга Кай. — Сейчас мы желаем послушать птиц.
После того как Шу обозвала Веслена его любовником, томные вздохи и надушенные локоны поэта перестали казаться забавными. Вот уж чего, а оказаться в постели с мужчиной Кай никогда не хотел! Пусть он хоть сто раз истинный шер, ему не все равно, какого пола существу задирать юбку. И вообще. Юбка должна быть. А не штаны, шпага и все прочее. Иначе он бы давно уже познал все радости любви с Зако, самым близким другом, практически братом.
О боги. Подумать только, он — и Зако. Фу. Да Зако за одну такую мысль ему в глаз даст, не поглядит, что король.
Они приблизились к площади Ста Фонтанов, когда кромки крыш окрасились розовым, а разноцветные жуки в фонарях уснули. Каю вдруг так захотелось первым разбудить фонтаны, что он забыл: королю негоже вести себя, как мальчишке. С радостным воплем «Светлого утра!» он побежал к бронзовой девушке с кувшином на голове. Зако сорвался в бег в тот же момент, едва не опередив Кая. Удивленные шеры мгновенье промедлили и бросились за ними — и врассыпную, к ближним фонтанам.