Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 35)
— Люди советника Гильермо, а не мои. Слава Двуединым, я больше не отвечаю за безопасность королевства. Не в моем возрасте такие нервы. — Урмано внимательно посмотрел на Шуалейду, усмехнулся чему-то своему. — Фортунато исчез, но это к лучшему. Ее высочество непременно обвинила бы его в измене.
— Забыв о том, что благодаря ему мятежники не разграбили больше ни одного города. Как вы думаете, есть шанс, что Медный не погиб?
— Медного не так просто взять. Уж кому это знать, как не вам.
Шу кивнула: ей самой однажды довелось стать везением генерала Альбарра и вписать самую впечатляющую страницу в летопись его подвигов.
— Урмано, не сердитесь на Кая… — вернулась она к насущной проблеме.
— Он не мог ничего сделать. Я знаю. Увы, он и не пытается.
— Каетано по-прежнему любит Таис… — начала Шу невесть зачем оправдывать брата, но Альгредо прервал ее:
— У его величества вскоре будет возможность сказать ей это лично. Через четыре дня моя дочь будет в Суарде.
— Но как же… Ведь Ристана велела Таис не появляться в столице?
— Велела, — кивнул Урмано. — Однако ее высочество не предъявила моей дочери никаких претензий, ведь тогда вы могли бы их оспорить. А по закону срок немотивированного изгнания не может превышать двух месяцев. Так что моя дочь возвращается домой.
Шу поймала себя на том, что удивлена. Сильно удивлена. Она уже отвыкла от того, что кто-то может идти против воли регентши. Хотя сегодня Урмано уже воспользовался правом побратима покойного короля посещать дворец в любое время. Быть может, он поможет привести Кея в чувство?
— Надеюсь, вы позволите Таис бывать у меня.
— Я на это рассчитываю. — Тон Урмано потеплел. — Ей придется нелегко, но с вашей поддержкой она справится. Ристана постаралась, чтобы похождения короля обсуждались на каждом углу. А Таис еще слишком юна, чтобы понимать — слухи лгут всегда, даже когда говорят вроде бы правду.
— Увы. — Шу передернула плечами и выдернула из воздуха два бокала ардо. — Выпьем, Урмано!
— Здоровье короля, — отозвался Альгредо, принимая бокал.
Глава 4. Семейные устои
После беседы с Урмано Шуалейда решилась выйти из укрытия: хороша колдунья, прячется от толпы бездарных! Нацепив отрепетированную перед зеркалом уверенную улыбку, она покинула нишу и направилась через зал к тронному возвышению.
— …непельские кошки такие чуткие… — первым делом донеслось до нее от стайки расфуфыренных девиц: этим летом началась какая-то безумная мода на домашних кошек.
— …а графиня Ландеха и говорит, наша старшая дочь не про вас…
— …длинношерстная порода…
— …даже сейчас занята государственными делами, вот кому следовало стать королевой…
— …изящно выгибают спинку…
— …сын делает потрясающие успехи. Отличная идея, открыть школу фехтования! Графу Сильво пошла на пользу женитьба на шере Седейра.
— Должно же было ей повезти хоть раз за двадцать семь лет, бедной дурнушке.
Имя графа Сильво, недавнего фаворита Ристаны, заставило Шуалейду прислушаться к беседе пожилых сплетниц, но больше ничего интересного она не услышала, лишь снисходительную злобу к везучей старой деве, отхватившей первого красавца Суарда, да еще по протекции самого придворного мага.
Самого Бастерхази и Ристаны, по счастью, в зале не оказалось. Ушли заниматься государственными делами, не иначе. Так что два кресла рядом с троном, поставленные для принцесс, пустовали.
Шуалейда сняла пелену невидимости за несколько шагов до Кая, сидящего на своем месте. Для всех, кроме разве что северного посла, выглядело это так, словно она появилась из воздуха.
— Ваше высочество! — присела в реверансе фрейлина, первой ее заметившая.
— Ваше высочество! — с поклоном подошел к ней Мануэль и предложил руку, которую Шу незамедлительно приняла и одарила друга благодарной улыбкой.
Мануэля ожидаемо смерили негодующими и завистливыми взглядами «рыцари» короля во главе с Харрерасом: уж очень привлекательным им казалось теплое место ее фаворита. Впрочем, попытки отойти от трона Харрерас не сделал, напротив, этак небрежно облокотился на подлокотник, показывая всем: может барон Наба и любовник принцессы, зато он, баронет Харрерас — любимчик самого короля. Слава Двуединым, хоть до постели у них не дошло, Кай в любом случае предпочитает девушек.
Бездарный поэт, на прошлом полумесяце подобранный Каем на помойке, тоже не отошел ни на полшага, хоть и держался много скромнее.
— Ваше высочество. — Харрерас поклонился Шу преувеличенно низко, на грани с издевкой.
Поэт и «рыцари» последовали его примеру. Фрейлины присели и даже ненадолго прекратили шушукаться и строить глазки кавалерам.
— Оставьте, сиятельные шеры. — Шуалейда махнула рукой. — Мне не нужно церемоний больше, чем нашему королю.
— Да-да. Наша возлюбленная сестра не любит церемоний, — откликнулся Кай.
Похоже, он снова был пьян. Не так сильно, как в начале бала, но все же.
Шуалейда не сумела сдержать недовольства — и Кай, разумеется, это заметил. Усмехнулся, глядя ей в глаза, и демонстративно поднял бокал.
— Здоровье нашей прекрасной сестры! Густаво, подай вина ее высочеству.
Шу опять поморщилась. Кай нарочно называет прохвоста Харрераса по имени и нарочно игнорирует Мануэля, чтобы позлить ее. Вредный мальчишка!
Правда, Мануэль не собирался игнорироваться. Пока Харрерас оборачивался к лакею за вином, он призвал два бокала и один вручил Шу:
— Прошу, моя госпожа.
Харрерас, смерив Мануэля взглядом, обещающим жестокую расправу, отдал лишний бокал испуганно внимающему поэту и как ни в чем не бывало обернулся к Каю:
— Выпьем это прекрасное ардо за прекраснейшую в империи принцессу!
— Здоровье вашего величества, — мило улыбнулась Шу, надеясь погасить зарождающийся конфликт.
Не ругаться же с братом при сотне сплетников! Что бы ни было между ними — они все равно семья. Одно целое.
Шуалейду отвлекла от благих намерений девица Ландеха. Она вздохнула, колыхнув пышным бюстом, и расстроенно захлопала глазами: о ней не позаботились. Ласково улыбнувшись, Кай призвал еще один бокал и собственноручно подал ей. Как будто юная шера не способна взять вина у лакея!
Вроде бы ничего такого. Небольшая любезность. Если бы Кай не был королем. И если бы юная шера не была дочерью предателя и почти королеубийцы. Если бы…
Если бы Шуалейду вдруг не затошнило от невесть откуда взявшегося запаха крови, гнили и смерти, и девица Ландеха не показалась чумной крысой. Розовой, пухлой, глупой чумной крысой. Прихлопнуть бы ее, пока не поздно. Или хотя бы прогнать. Сейчас же. Немедленно!
Едва отпив ардо, Шу велела:
— Здесь ужасно душно… Виола, дорогая, принесите мой веер. Хмирский, с цаплями.
— Но… — Шера Ландеха умоляюще поглядела на Кая.
Глупая, наглая девчонка. Да как она смеет!
— Чего вы ждете? Ступайте! Мне жарко.
— Скушайте лучше апельсиновый шербет, дорогая моя сестра, — со страдальческой улыбкой вмешался Кай, опять пожалевший корову. — И давайте танцевать.
Шу еле сдержалась, чтобы не запустить в него бокалом. Он назло делает все наоборот? Ведь знает же, что она никогда, никогда не капризничает попусту! Если она отсылает девицу — значит так надо!
«Кай, она должна уйти. Сейчас же. Это важно!» — попробовала она пробиться к брату мысленно.
Он не услышал. Королевские защитные амулеты, будь они прокляты, не пустили ее. Просто потому что Кай не желал ее слышать — а амулеты повиновались ему.
Тем временем девица Ландеха снова заулыбалась и придвинулась к королю еще ближе, намекая, что пригласить на танец он может ее.
— Буду рада подарить этот танец вашему величеству. — Шуалейда шагнула к брату, протягивая руку, посмотрела на него в упор: хватит дурить, отошли же корову!