Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 37)
«Отпусти немедленно!» — рванулась из призрачных рук Шуалейда.
«Или ты будешь моей, или Каетано женится на Ландеха и умрет, — угрожающе пророкотал Бастерхази, сжимая ее сильно, до синяков на ребрах. — Ну?»
«Ни я, ни Кай не будем твоими куклами. Будь ты проклят!», — выдохнула она.
«Я уже проклят, ваше высочество», — в голосе Бастерхази прозвучала такая горечь, что Шу едва его не пожалела. Едва? Не считается! Она ненавидит предателя и будет ненавидеть всегда!
«Отпусти!» — снова потребовала она… и наваждение отпустило. Инертное желе растаяло, потоки снова свободно струились вокруг нее.
Шуалейда судорожно вдохнула, шагнула к брату… И в этот момент четко осознала две вещи. Во-первых, что она опоздала. Помолвка уже объявлена, иллюзорный Каетано уже на все согласился и даже поблагодарил дорогую сестру. А во-вторых, что одна, без помощи Дайма, Шуалейда ничегошеньки не сможет изменить. Ей не стереть память сотне гостей, слишком тонкая работа. Разве что устроить во дворце пожар или наводнение…
Советник Ландеха уже раскланивался с королем, неся чушь о преданности, семейных узах и всеобщей любви. Раскрасневшаяся девица Ландеха плакала от счастья, повиснув на рукаве жениха. Ошалелый от запоздалого понимания своей глупости Каетано застыл памятником самому себе и уже не пытался скандалить. Или же Бастерхази предусмотрительно объяснил ему возможные последствия скандала, и Каетано не решился проверить его слова на практике. Гости торопились поздравлять короля с близким семейным счастьем. Прямой, как шпага, герцог Альгредо твердым шагом шел прочь из зала. Бледный до зелени Зако, только сейчас протолкавшийся к другу и сюзерену, сжимал кулаки, играл желваками и искал, кого убить. Энрике стоял рядом с королем и делал каменное лицо, хотя получалось у него плохо: гости инстинктивно старались держаться от него подальше. Мануэль же крепко держал Шуалейду за руку, как будто это могло уберечь ее от какой-нибудь глупости.
Милый, верный друг Мануэль. Он уже просчитывал, как вызвать графа Ландеха на дуэль, ведь смерть главы рода — это траур, а в траур нельзя выходить замуж.
Шуалейда тоже готова была убивать, так же, как убивала в Олойском ущелье, и плевать на Конвент, на монастырь Прядильщиц, на любые последствия плевать!.. Кроме последствий для брата. Если она подставится под обвинение в убийстве или сумасшествии и оставит брата одного — никто его не защитит. Ей тоже не удалось… в этот раз. Только в этот раз! Больше она не позволит Ристане себя переиграть.
Придется сделать вид, что она смирилась с поражением. Ненадолго.
«Наслаждайся сладкими плодами гордости и глупости, достойная невеста Люкреса Брайнона», — опалила ее насмешка Бастерхази.
Больше никакой горечи в его тоне не было, да и тогда — наверняка показалось. Неважно. Она в любом случае его ненавидит. И никогда больше не позволит себе недооценить врага.
«Хм. А если ты еще и научишься думать головой, то может даже доживешь до рождения племянника».
«Пошел прочь».
Выгнать из своей головы Бастерхази и восстановить ментальную защиту оказалось совсем просто. Жаль только, поздно и бесполезно. И жаль, она не могла себе позволить запустить чем-нибудь тяжелым в его победно ухмыляющуюся физиономию. Ей, как и Каетано, ни в коем случае нельзя публично скандалить и давать Ристане повод объявить себя недееспособной.
— Дорогая сестра, вы не упадете в обморок от счастья? — пропела Ристана, останавливаясь перед Шуалейдой. — Посмотрите, какая прекрасная пара! Уверена, меньше чем через год милая Виола подарит Валанте наследника. Как жаль, что мы пока не может порадоваться за вас! Но обещаю, вскоре и у вашего высочества будет праздник.
Слово «праздник» в ее устах прозвучало как «поражение, унижение и смерть».
— Благодарю за заботу, — непослушными губами ответила Шу. — Вы непременно порадуетесь за меня, ваше высочество.
Выдержав несколько мгновений насмешливый взгляд сестры, Шуалейда развернулась и помчалась прочь из зала. Взбудораженная магия бушевала в ней, требуя немедленного выхода. Но сила Источника, способная стереть с лица земли весь Суард, не могла ей помочь. Ничто не могло помочь: она прозевала опасность, не догадалась, для чего Ристана затевает прием — и позволила ей огласить помолвку короля с шерой Ландеха половиной аристократов Валанты и послом соседнего государства. Шу даже не смогла вовремя сбежать или дать брату возможность возразить.
Что бы сказал отец, если б узнал, что она не уберегла брата? Что бы сказал дядюшка Фортунато? После сегодняшнего Шу не сможет смотреть в глаза Дайму. Она подвела всех…
— Стой! Шу, опомнись! — Сильные руки схватили ее, сжали и встряхнули. — Прекрати сейчас же. Слышишь? Хватит.
Шуалейда судорожно вздохнула и уткнулась в плечо Бален. Она была дома, в своей башне, бежать дальше было некуда.
— Они убьют Кая. Это я виновата.
— Нет, не убьют. Успокойся, Шу, пожалуйста. — Бален гладила ее по волосам, прижимала к себе, словно маленькую. — Мы что-нибудь придумаем. Непременно.
— Но что? Кай не может отказаться от свадьбы. Если он заявит, что его принудили, все станет только еще хуже! И Бастерхази… — Шу вздрогнула, вновь ощутив обжигающее пламя чужой воли. — Я не справлюсь с ним. Я вообще не понимаю, что и как он делает, Баль! Он скрутил меня, как цыпленка, я пискнуть не могла!
— В конце концов, мы всегда можем убить эту дуру Ландеха. — Отпустив Шуалейду, Бален отошла на шаг и усмехнулась. — И Каетано будет совершенно ни при чем.
Злые боги, как же они похожи с Энрике!
— Нет. Не можем. Суардисы не убивают детей! — повторила Шу то же самое, что говорила супругу Бален.
— Ладно, не будем убивать дуру, — подозрительно легко согласилась Бален.
— Я придумаю что-нибудь. Обязательно придумаю!
— Значит, думай, твое высочество. У тебя целый полумесяц до свадьбы.
Глава 5. Один, совсем один
В покоях Каетано пахло тоской и вином. Шуалейда окинула взглядом королевскую опочивальню: задернутые шторы, зеленоватый полумрак, бутылки и бокалы на столике у двери. Из вороха простыней под балдахином доносилось посапывание его величества, рядом, на полу, спал полуодетым давешний поэт.
Шуалейда выплеснула на поэта воду из вазы с астрами — вместе с астрами. Шер подскочил, моргая, отфыркиваясь и нашаривая сюртук.
— Пойдите вон, — велела ему Шу.
Поэт вздрогнул еще раз, поклонился и побежал к двери.
— Вставайте, ваше величество! — Бокалы и бутылки отозвались жалобным звоном. — Извольте объясниться!
— Что ты кричишь? — раздалось из-под одеяла. — Голова болит…
Шу отдернула занавеси, впуская яркое утреннее солнце.
— Чему болеть? У вашего величества там чугун.
— Перестань…
— Правильно тебя на Совет не пускают. Нюня. Достойный супруг дуры Ландеха.
— Где Веслен? Он обещал новые стихи! — надул губы Кай, пропустив мимо ушей имя новой невесты. — Ты снова выгнала его?
— Ах, этого фьонского милашку зовут Весленом… — протянула Шу. — Прелестно звучит: шер Веслен, фаворит короля. Он хоть шер?
Кай схватился за голову и возмутился:
— Что за чушь? Какой еще фаворит?!
— А это ты будешь объяснять газетчикам. Хотя… нужны им твои объяснения!
— Да какая разница. — Кай закрыл глаза и упал обратно на подушки. — Все равно из меня король, как…
— Тролль зеленый, — закончила за него Шу. — Не понимаю, какого ширхаба я торчу здесь? Могла бы учиться в Магадемии, общаться с нормальными разумными шерами. Мне надоело быть нянькой при капризном идиоте, который не понимает человеческого языка!
Кай страдальчески поморщился и совершенно несчастным голосом прошептал:
— Ну и поезжай в свою Магадемию, брось меня совсем одного…
— Где Зако и Маноло? — спросила Шу вместо того, чтобы полить братика водой из очередной вазы.
— А ширхаб их знает. Они тоже меня бросили, оба!..
— Вот прямо бросили маленького, бедненького короля?
— Ну… кажется, Зако вчера собирался драться с… шис, с кем же?! У меня голова болит!
— Злые боги, и это светлый шер, — пробормотала Шу, разглядывая бледное лицо и красные глаза брата. — Ты вчера напился, как сапожник. Тебе все равно, что будет с Зако, все равно, что вместо Таис ты женишься на этой корове Ландеха, все равно, что…
— Перестань! — крикнул Каетано, болезненно сморщился и обхватил голову руками. — Мне не все равно. Но что я могу сделать? Я сто раз скажу «нет» перед алтарем Райны, но это ничего не изменит! Хочешь, я сегодня же женюсь на… на… да на ком угодно! Ставлю свою бесполезную корону: они расторгнут мой брак. Шу, еще два года я не человек, а кукла! Проклятье. Два года!
Он съежился под простыней и спрятал лицо в подушку.
Бедняга Кай. Шуалейда отлично понимала, что значит не иметь права решать за себя. Она и сама, едва попробовав на вкус свободу, оказалась пленницей собственного слова. Хоть Люкрес, приезжавший на коронацию Кая, и вел себя почти как нормальный человек, не напоминал об их сделке и даже пытался за ней ухаживать — она прекрасно понимала, что это лишь кратковременная отсрочка. Вскоре ей предстоит брак с сумасшедшим чудовищем, а брат ничего не может с этим сделать, будь он хоть сто раз король. Одно название, что король.