Михей Абевега – Ярлинги поневоле (страница 43)

— Надо ж назвать тебя, поди, как-нибудь, — подумал парень, — как же ты без имени то?

Новая волна мурашек и усилившаяся интенсивность шевеления усиков показали, что такая идея клубку по вкусу.

Ярик выпримился, убирая руку, и задумался. Не ёжиком же называть Духа Хаоса. А больше он ни на что особо и не похож. Разве что на 3-Дэшную кляксу.

— О, точняк! Будешь Кляксичем! — решил он. — Вижу, вижу, что ты доволен. Ну что, как тебя из кинжала-то выманить?

Счастливо шевелящийся комок ничего не ответил. Ярик опять протянул к нему руку, теперь уже не наклоняясь и оставляя между собой и Кляксичем сантиметров тридцать:

— Давай, друган, иди ко мне.

Дух ответил волной недоумения, желания нового прикосновения и сожаления о невозможности это сделать. Было очень странно и непривычно чувствовать и, тем более, понимать то, что выражалось не словами и даже не мыслями.

— Ну что же ты? Не бойся, давай! — подбодрил Кляксича парень. Но тот лишь переместился с лезвия на кончик витой рукояти и завис там, нервно подрыгиваясь и возбужденно шерудя своими отростками.

— Что, не можешь? Ну, постарайся! — Ярик продолжал держать перед Духом требовательно протянутую руку. — Давай, дотянись до мня!

Кляксич разве что не подпрыгивал на рукояти, фонтанируя самыми разными эмоциями, но своего убежища не покидал.

— Прирос ты к нему что ли? — начал раздражаться юноша, на что тут же уловил в ответ нотку обиды, примешавшуюся к остальным чувствам, льющимся от Духа.

— Ладно, не дуйся. Просто, гоблин считает, что это чем-то для нас важно, — вздохнул Ярик. — Попробуй еще, вдруг получится.

Комок мрака нетерпеливо задёргался. Почувствовалось напряжение, с которым он пытается оторваться от кинжала. Но привязка, удерживающая его в Каруке, была куда сильнее желания угодить новому хозяину. Кляксич еще несколько раз дёрнулся, тщетно пытаясь спрыгнуть с рукояти, и утомлённо затих, задумчиво перебирая отростками. А затем, словно найдя выход из этой неприятной для него ситуации, радостно выстрилил в сторону руки Ярика одним резко удлинившимся усиком. Обвив кисть он замер, а юноша почувствовал довольное удовлетворение, выплеснувшееся из Кляксича.

— Молодец, придумал, — похвалил он его. — Но учиться все равно надо. Что б такого придумать?

Вытащив кинжал из земли, Яромир вытер лезвие об штанину и задумчиво почесал им затылок.

— А вот как ты, скажи, заклинания разрушал? Ты же это на расстоянии делал. Ну ка! — он поднялся на ноги, подошел к вещьмешку и пошерудил в нём рукой. Нащупал бережно припрятаннный когда-то амулет — переводчик и извлёк его на свет. Теперь он явно видел голубоватый светлячок, запрятанный в кристалл: — Ух ты, круто. Нет способностей, нет способностей... И без них обойдемся! Да, Кляксич? Хотел я этот девайс до дома заныкать, но нам сейчас с тобой разобраться важнее.

Размахнувшись, Ярик закинул амулет на другой край поляны и направил на него Карук.

— Ну что, поэкспериментируем? — приглядевшись, нашел взглядом голубую искорку, мерцавшую в траве. — Давай, дружок, покажи, как ты её разрушаешь.

Чирканул по привычке наискосок по свечению магии и увидел, как из Кляксича выметнулся еще один удлиняющийся отросток, мгновенно дотянувшийся до амулета и впившийся в голубой огонёк. Как только тот погас, усик втянулся обратно, а Кляксич испустил эманации удовольствия. Почему-то сразу представился котёнок, налакавшийся молока и счастливо замурлыкавший.

— О! Да ты, походу, поужинал, малыш! — улыбнулся Ярик. — Теперь буду знать, чем тебя подкармливать. А вон и мой кормилец показался.

Где-то на переферии зрения, в глубине окружающих зарослей, замаячила фигура приближающегося кобла. Пока зеленокожий добытчик не добрался до поляны, парень успел неспешно подняться, сходить подобрать потухший амулет и вернуться обратно, усевшись на прежнее место и вновь воткнув Карук перед собой.

— Ну что, попробуем повторить попытку? — он принялся выманивать Кляксича из кинжала, краем глаза наблюдая за тем, как гоблин разводит огонь.

Его зарождение он тоже почувствовал эмпатически. Маленькое ярко-алое пламя сперва неуверенно, словно недоверчиво, перекочевав из рук Генордалтриса на собранные им деревяшки, принялось обследовать их, медленно разгораясь и расползаясь все больше и больше. Будто проверяло качество приготовленной для него пищи. Затем куда увереннее растеклось по всем дровам и довольно вспыхнуло, резко разросшись, засияв и заискрившись.

По руке, протянутой к кинжалу, пробежался поток мурашек — Кляксич, вытянув очередной ус, напоминал о себе, испуская волны желания и нетерпения. Как маленький мальчик, теребящий за руку маму и требующий купить ему мороженное. Так и слышилось в его посылах: «Дай, дай! Хочу, хочу!»

— И чего же ты хочешь? — Ярик вытащил клинок из земли. — Неужели к огню захотел?

Дух Хаоса радостно задергался, источая согласие и довольство от сообразительности хозяина. Юноша развернулся, поднося Карук к костру:

— Ближе? Еще?

Едва лезвие коснулось пламени, Кляксич просто взорвался эмоциями, требуя не прекращать, удерживая его в пламени, и не мешать насыщаться его энергией.

— Ага, простой ты! — руку нещадно жгло, и Ярик убрал её из костра, тут же уловив огорчение Духа. — Ничего, потерпишь немного. Раз ты такой проглот, так и быть, сейчас придумаю что-нибудь, покормлю тебя еще.

Он огляделся по сторонам, подтянул к себе какую-то палку, раза с третьего воткнул в её кончик кинжал.

— Давай, питайся, всеядный ты мой, — поднес всю эту конструкцию к огню, стараясь не мешать колдующему над запекаемым кроликом гоблину.

Держал, пока деревяшка не обуглилась настолько, что Карук мог в любую секунду вывалиться прямо в костер. Кляксич на этот раз не возражал. Не иначе, насытился.

Помахав немного палкой, дождавшись, пока клинок остынет, Ярик пристально его осмотрел. Даже будучи погруженным в пламя, его лезвие оставалось черным, не краснея, как можно было ожидать. И сейчас, когда оно остыло, на нем не осталось никаких следов пребывания в огне. Рукоятка тоже никак не пострадала. Сам же кляксич, стал словно немного больше. Хотя юноше это могло и показаться.

Он сунул Карук за голенище и посмотрел на гоблина:

— Гена, долго еще? Твой кролик так вкусно пахнет, что я его готов уже целиком проглотить прямо так, горячим!

Глава 18

После ужина кобл ушел в форт, а Ярик провел еще какое-то время в попытках выманить Кляксича из кинжала. Когда же вокруг окончательно стемнело, отправился побродить по окрестностям, изучая способность обходиться без света с помощью состояния сатэ. Заодно и дров пособирать.

Входить — выходить из сатэ получалось почти без напряга. Выходил вообще мгновенно, а на вход требовалась всего пара «колосков».

Заблудиться не боялся — пощипывающего травку Тайсона и всё ещё яркое пламя костра он «видел» даже сквозь деревья на достаточно большом расстоянии.

Никаких крупных зверей в округе не наблюдалось, а вот мелкой живности было предостаточно. Так и шныряли вокруг, то шебуршась в траве, то перескакивая или перелетая с ветки на ветку. Причём ничуть не опасаясь шастающего по их угодьям чужака.

Валежника в лесу было навалом, и уже вскоре Ярик набрал полные руки толстых сучьев. Вернувшись на поляну, свалил всю добычу возле костерка:

— Подкрепись, дружок.

Подброшенные в огонь ветки были благосклонно приняты накинувшимся на них пламенем.

Спать, вроде, и не хотелось, но, постелив на землю одеяло и подложив под голову мешок, Ярик едва успел устроиться поудобнее, как тут же провалился в какое-то странное состояние полудремоты — полусна. Как бы и отдыхаешь, и в то же время слышишь, что вокруг делается. Ещё умудряешься и за костром следить, периодически дрова подкидывая.

В голове при этом стремительным потоком проносился целый ворох мыслей. Не самых весёлых, а порой и грустных. Поводов хватало с избытком. И если с потерей Агаи парень, скрепя сердце, кое-как смирился, отсутствие сестры почему-то напрягало не на шутку. Тревожно было на душе и беспокойно.

Как долго продлилось такое состояние, неизвестно. Только в один момент юноша всё же уснул. Да таким крепким сном, что прозевал появление Генордалтриса.

Когда Ярик открыл глаза, тот преспокойно сидел у костра напротив и поглощал остатки недоеденного с вечера кролика. Темнота вокруг начала уже постепенно рассеиваться. Видать, скоро утро.

— Привет, — потягиваясь, произнёс юноша.

— Угукм, — не отрываясь от еды, кивнул гоблин.

— Как сходил?

— Угугукхм, — кобл покрутил перед лицом перемазанной жиром рукой.

— Ладно, поешь, расскажешь.

Парень дотянулся до дров, подкинул парочку веток в огонь. Уселся, сложив ноги по-турецки и сделал вид, что спокойно ожидает окончания гоблинской трапезы. Хотя самого буквально распирало от волнений и нетерпения.

Хорошо хоть зелёный не стал над ним долго издеваться и, прожевав очередной кусок мяса, выдал:

— Капитан ваш не выжил. Порубили его имперцы. Лежит вместе с Путкинсом в подвале на леднике под присмотром нового начальника стражи. Старый, который одноногий, тоже к Создателям отправился. А вот колдун ваш вроде как живой. Погоди, погоди, — кобл поднял перед собой руку, останавливая уже собравшегося вскочить Ярика, — не надо никуда бежать! Нет его в форте.

— А где он?!

— Его тот черный худой маг забрал. В Крынск на своей карете под охраной увёз. Туда нынче сам император заявиться должен. Вот и повезли ему показать злодея-заговорщика. Да выведать всё, что тому ведомо.