Михей Абевега – Сыскарь (страница 55)

Не знаю, захочет ли герцог жёсткие методы допроса к этим прохиндеям применять. Как-никак дворяне, а к ним отношение особое может быть. А Бронев-то точно из «подлого сословия», с ним никто цацкаться не будет.

Чёрт, что-то мне аж самому противно стало от собственных размышлений. Без году неделя, как среди этих баронов и графьёв вращаюсь, а всё туда же. Уже согласен комиссара на пытки отправлять, только потому, что тот не из дворян.

Но с другой стороны, он сам виноват. Где трупы, там и я его в видениях наблюдаю. А показания мертвецов — это вам не шухры-мухры. Трупы врать не умеют. А то, что Митиано комиссара защищает, так это ещё ничего не говорит. Особенно учитывая, что орк сам тот ещё мутный типчик.

Кстати! По-моему, самое время для прояснения ситуации.

— Митиано, — выйдя из Управления, я застал газага поджидающим меня в нашем трофейном авто, — имеется у меня к тебе очень животрепещущий вопрос по поводу твоей личности.

— Говори, — орк выглядел безмятежно спокойным и благодушным. Однако я был уверен, что с ним не всё в порядке, и мои сомнения пора было либо развеять, либо подтвердить.

На всякий случай я сунул руку в боковой карман сюртука, куда заранее переложил пистолет. Теперь у меня оставался лишь один полностью снаряжённый магазин (пришлось дома из тумбочки выгрести завалявшиеся там последние три патрона и добить недостачу). Но для разборок с орком, если до них дойдёт, и этого хватит вполне. В случае чего, пальну в громилу прямо через ткань сюртука, не вынимая «макарки» из кармана. Видел я подобный финт в какой-то киношке. Думаю, и у меня он прокатит.

Опять-таки, тут же полно народу. И сыскари, и жандармы — снуют все туда-сюда. Без поддержки не останусь. Единственное, не известно, как охранники газаги на воротах поступят, если я в орка стрелять начну. Насколько тут их лояльность герцогу расовую взаимовыручку пересиливает?

Ну да раз заикнулся, не замолкать же на полуслове.

Держа руки в карманах, я стоял возле машины, напряжённый, как струна. Ещё и чуть покачивался взад-вперёд, перемещая вес тела с мысков башмаков на каблуки и обратно. Почему, сам не знаю. Не самая разумная поза при беседе с человеком, в которого скоро возможно понадобится стрелять. И уж тем более, с орком. Но тело моё словно выиграло войну за независимость от мозгов и действовало по своему собственному разумению.

— Хотел узнать у тебя, вот если мы в твою станицу приедем, Фимка признает в тебе брата, или заявит, что впервые видит самозванца?

Спросил, а сам чуть ли не вспотел. И рукоять пистолета так сжал, что, ещё немного, и пальцы судорогой бы свело. Уж очень сильно волновался. В отличие от орка, который мои слова совершенно спокойно воспринял.

— Мнится мне, — ухмыльнулся он, — что самозванцем назовёт. Давно догадался?

— Подозревать давно начал, — нарочито небрежно пожал я плечами, пытаясь не выдать своё нервозное состояние. — Когда ни одного следа от попаданий дротиков у тебя не заметил. Но тогда подумал, что мазь твоя и впрямь такая волшебная, мигом всё заживляет. Но вот в доме Рощина шрам твой застарелый увидел. И уж тут всем сомнениям конец настал. Работай твоя мазь столь чудотворным образом, даже от такого жуткого шрама ты бы давно избавился. Не на память же ты его сохранить решил. Так кто же ты такой, Митиано? Или как мне тебя теперь называть?

***

— Так и называй, — добродушно подмигнул мне орк. — Никто не должен знать, что рядом с тобой не увалень захолустный, а кто другой.

— Ты думаешь, по тому, как ты дерёшься, никто не поймёт, что ты не простая деревенщина? Готов биться об заклад, настоящего Митиано эльфы на ремни бы порезали. А с тобой они справиться не смогли, что тогда в борделе, что нынче дома.

— А кто об этом расскажет? — ухмыльнулся орк. — В живых никого не осталось.

— Ну хотя бы Пехов.

— Он тоже не расскажет, — Лжемитиано заметил мои сами собой выпучившиеся глаза и заржал в голос, мотая головой: — Не-не-не, живой он, живой. Просто, мы с ним всё обговорили уже. Я и с начальством вопрос решил.

— Охренеть! — возмутился я. — За моей спиной сговорились! Давай, выкладывай тогда, что за начальство такое?

— Не, — помотал головой орк, — пока не скажу. Не время и не место.

— То есть, — нахмурился я, — Пехову можно, а мне нет.

— Да зачем тебе это, брат? Садись уже в повозку, поехали отсюда.

— Это, прежде всего, вопрос доверия, — полез я в авто. И то правда, какого мы тут перед управлением торчим, когда дела неотложные имеются? — Я должен знать, кто прикрывает мне спину. А в вас я не уверен. Тем более, теперь. Едем в забегаловку «Слепая лошадь».

— К гоблинам? — удивился орк.

— К ним. Нужно прояснить кое что, пока не поздно. И всё-таки, я должен знать, на кого ты работаешь.

— Тебе нужно знать, — упрямо заявил орк, трогая драндулет с места, — что меня прислали специально защищать тебя и во всём помогать.

— Кто прислал? — я не был готов доверять никому из здешних шишек. Все они могут участвовать в заговоре. — Не герцог же.

— Не герцог, — согласился орк. — Есть и поважнее фигуры.

Ну вот, ещё один деятель заявляет, что игра идёт на более высоком уровне, чем местечковые разборки. Верить в добропорядочность этого темнилы или нет? Что за контора такая, на которую он пашет? И что за игру ведёт?

— И чем вы занимаетесь? Только не говори, что спасаете мир.

— Вообще-то, — покривился орк, — без всякого пафоса, так оно и есть.

— Угу, — скептически кивнул я. Так прямо ему и поверил. — А на кой тогда весь маскарад нужен был? Ну и сказал бы сразу, что для охраны прибыл. Для чего нужно было Митиано прикидываться.

— Это не столько для тебя, сколько для окружающих. Меня не должны были подозревать, а благодарный газаг выглядел вполне достоверным прикрытием. Ну и твоё неведение играло нам на руку.

Да уж. Теперь я ещё больше был склонен не доверять организации, разыгрывающей мою фигуру втёмную. Не удивлюсь, если они кого-нибудь пытаются отыскать, используя меня в качестве живца.

— А если бы настоящий Митиано сюда припёрся бы? И конец тогда всей вашей хитрой игре.

— Не припёрся бы, — помотал головой орк. — Не выжил он. Помер на следующий же день, как ты сюда уехал.

— Вот это номер, — огорчился я. А я так радовался, что смог парню помочь. Но, видимо, не срослось что-то, не справился его организм. Если только... — А это точно не вы его ради своих высоких целей порешили?

Орк кинул на меня такой полный удивления и негодования взгляд, что я невольно поверил в его непричастность к смерти газага.

Что ж, придётся играть с теми картами, что уже на руках. Как не доверял я своим спутникам, так и не буду. Я то их чуть ли не за друзей уже посчитал, а они без моего ведома союз заключили и какие-то свои дела проворачивают.

К «Слепой лошади» я подъехал, разумеется, не в самом хорошем расположении духа. Столько всего вроде открылось, но стало лишь хуже и непонятнее. И смерть настоящего Митиано неприятно довлела, множа на ноль настроение. И, в добавок ко всему, солнце заволокло тучами и полил мелкий моросящий жутко противный дождь.

— Оставайся в машине, — поднимая воротник сюртука и зябко ёжась, заявил я орку, — один пойду.

— Там может быть опасно, — возразил тот, но меня его общество сейчас как-то больше напрягало, чем успокаивало. Да и гоблины тогда просили, чтоб я один пришёл.

— Услышишь выстрелы, тогда милости прошу, — посмотрел я на орка угрюмо. — А пока подожди меня здесь.

Ещё на подходе к забегаловке в нос шибануло смесью запахов разнообразной и не очень свежей еды. В столовках я иногда такое встречал, особенно в недорогих, что вдоль трасс за городом расположены были. Только тут амбре витало куда сильнее и противнее. Ну а внутри и вовсе было, хоть нос затыкай. Что ж за еду здесь готовили, если меня уже на входе блевать потянуло?

Ко всему ещё в обеденном зале было ужасно накурено и, благодаря плотно зашторенным окнам, довольно темно. С минуту, наверное, привыкал, зайдя с улицы, к этому мраку, прежде чем хоть что-то смог разглядеть.

Немногим больше десятка посетителей расположилось за грубо сколоченными столами. Сидели, кто на лавках, кто на довольно корявых табуретах, и все пялились на меня, словно на чудо-юдо какое-то.

Оно и понятно, кроме гоблинов в таверне никого не наблюдалось. И, можно предположить, что никого из представителей других рас в этой тошниловке никогда с распростёртыми объятиями не ждали и не встречали.

— Тебе чо тут надо, дядя? — прогнусавил кто-то из задымлённого сумрака зала. — Попутал чего или кошель сильно карман топырит? Небось поделиться с нами решил?

Знал бы ты, что мне «карман топырит», не был бы столь наглым. Хотя на всю толпу у меня конечно же патронов не хватит. Так что с мирными переговорами затягивать не стоило:

— Вечер в хату, братва, — более дебильного приветствия и придумать было нельзя, но ничего другого при виде гоблинских рож мне в голову не полезло. Все выглядели как самые отпетые уголовники. — Мне нужен Жмых. Он сам меня позвал.

— С чего бы Жмыху сыскаря суда зазывать? — грубый, чуть дребезжащий голос донёсся теперь с другой стороны. — Разве что глянуть, какого цвета у него потроха.

Говорящий заржал и его злой мерзкий смех подхватили остальные ушастые недомерки.

— Я новый дознатчик, — не стал я лезть пока в бутылку, — и Жмых хотел со мной о чём-то побеседовать.