Михей Абевега – Сыскарь (страница 54)

Сообщать графу или нет о ходе моего расследования? Так-то я его на свой страх и риск не забросил, действуя вопреки пожеланиям начальства. Весть о смерти Клариуса, одного из главных фигурантов дела о заговоре, конечно дойдёт до начальства, раз я сам труп в управление привёз. Но это ведь не сразу произойдёт. Графу даже мой отчёт ничего не скажет, пускай его и быстро передадут. Всё равно я на русском писать буду, так что мои каляки-маляки местным канцеляристам ещё расшифровать как-то нужно будет. И даже если Миассов в заговоре участвует, у меня порядочная фора будет, чтобы добраться до герцога и сообщить ему об угрозе.

— Неудачно отдохнул, — развёл я руками. — Прошу прощения за свой внешний вид.

— Не иначе, — граф вгляделся в моё лицо, — изрядно где-то покутили. Да и без дам, я погляжу, не обошлось. Не зря, значит, говорят, что иномирцы все до утех плотских больно охочи. Вы уж поостерегитесь казусов подобных. Страсти утихнут, а репутация испорченной останется. Однако я вас, голубчик, не за тем позвал, дабы нотации читать. Дело у меня к вам особой деликатности.

— Весь во внимании, ваше сиятельство, — кивнул я.

— Речь о вашем новом начальнике отдела, — граф понизил голос так, что мне, чтобы расслышать его, пришлось приблизиться и склониться над столом. — Как вы знаете, господина фон Чубиса делегировал к нам сам канцлер. И мне кажется, что за моей спиной идут какие-то неприятные игры, призванные изменить порядок вещей в Управлении. Сдаётся мне, что фон Чубис имеет к этому непосредственное отношение, да и вообще намерен подсидеть меня.

— Думаете, он хочет занять ваше место?

— Тому есть некоторые предпосылки и косвенные доказательства.

— А что требуется от меня? — непонимающе глянул я на Миассова.

— Ну как же, голубчик, — на лице графа образовалась немного печальная улыбка, — вы хоть человек и новый, но герцог вам несомненно благоволит. Меня же на сей пост ещё его батюшка назначал, ведая о моей преданности трону Его Светлейшества. Вы уж при оказии замолвите словечко. Ну и я в долгу не останусь, при любом деле всенепременнейше вас поддержу.

Всё, совсем я запутался. Это граф мне только что о своей лояльности герцогу заявил? Ну и как тут понять, искренне это он или Ваньку валяет?

— Так могу ли я на вас рассчитывать? — прервал мои рассуждения Миассов. — Канцлер, конечно, фигура весомая, тягаться с ним сложно. Но при поддержке самого герцога наши преференции окажутся несомненно более значимыми.

Что-то он такое сказанул, что я даже не понял, кто кого поддерживать должен, мы герцога или наоборот, и о каких преференциях речь. Да ну и хрен с ним. Дед явно ошибочно принял моё молчание за сомнения относительно того, чью сторону стоит занять в данном противостоянии.

— Хорошо, ваше сиятельство, — поспешил я его успокоить. — Я полностью на стороне герцога.

Сказал, и тут же подумал, а вдруг это хитрый способ проверить, готов ли я снюхаться с заговорщиками или нет. Вдруг это граф, всё же состоя в заговоре, меня так прощупывает? И сейчас, заявив о преданности короне, не подписал ли я сам себе окончательный приговор?

Чёрт, у меня башка скоро лопнет от всех этих сомнений и размышлений! Угораздило же угодить в этот политический гадюшник!

— Тогда не смею вас, голубчик, задерживать, — чуть кивнул граф, улыбнувшись.

Сука! Вот чего он так непонятно лыбится? То ли просто удовлетворённо, то ли коварно и злопыхательски.

Вышел из кабинета Миассова, но не успел дойти до канцелярии, наткнулся на фон Чубиса. Словно этот гад специально меня поджидал.

— Однако! — удивлённо вздёрнул он брови, разглядывая «украшения» на моём лице, и тут же покривился: — Ну и выглядите вы, сударь. Негоже в таком виде на службу являться.

— Ну уж как смог, — перед этим господином желания оправдываться у меня не было.

— Были у графа?

— Был, — не стал скрывать я.

— И? — нетерпеливо нахмурился фон Чубис.

— Тоже пожурил за неподобающий вид, — так я ему всё и рассказал, ага. Даже если Миассов заговорщик, этот фон Мудис мне всё равно гораздо больше неприятен. А потому, пусть катится к чертям со своими расспросами.

— Хотел вас спросить, — слегка склонил Чубис голову набок и прищурил левый глаз, — вам не кажется, что распоряжения графа Миассова относительно следственных действий по делу князя Снежина отдают некой специфической заинтересованностью? Вы не считаете, что у графа в этом деле свои резоны?

— Не заметил пока ничего такого, — пожал я плечами. И впрямь, похоже, товарищ подкоп затеял под графа.

— Допустим, — кивнул мой новый начальничек. — Я слышал, вы очередных покойников в Управление привезли. Доклад составили?

— Не успел ещё.

— Хорошо, потом составите. У меня к вам более спешное поручение. Вот предписание, — он протянул мне какой-то листок. — Адрес там указан. Очередной налёт предположительно боевиков-революционеров на арсенальные склады крупной золотодобывающей компании. Есть жертвы, и требуются ваши способности. Сделайте милость, найдите мне подтверждение участия в нападении на арсеналы гоблинов. И пусть уже получено одобрение герцога на проведение с утра массовых облав в районах проживания этой мятежной диаспоры, наличие добытых вами доказательств лишним не будет. Так что отправляйтесь немедленно. Господин Холмов уже дожидается вас на месте. И да, кстати! Отчёты по делу семейства Клай вы тоже ещё не составляли?

— Не было времени, — я приготовился к выслушиванию нудного выговора, но Чубис меня удивил.

— Можете и не тратить его, — заявил он. — С Элиусом Клаем мною все формальности улажены.

Вот гады, решили за моей спиной тишком да рядком всё решить. Фигу вам с маслом. Специально теперь местной письменности обучусь и доклад на этого расфуфыренного говнюка настрочу. Только свои дела быстренько решу и тут же займусь.

— Поговорим об этом потом, — кивнул я своему непосредственному начальнику и поспешил свалить, пока мне ещё какое задание не выдали. И так все планы к чертям собачим покатились.

Радуясь тому обстоятельству, что хотя бы отпала необходимость немедленно тащиться в канцелярию и заниматься писаниной, я заковылял по коридору прочь. Чтобы вскоре наткнуться на опера Брюквеля.

— Ну наконец-то, — радостно всплеснул тот руками, чуть не выронив большую картонную папку, зажатую под мышкой. Похоже, тут в Управлении все только и мечтали поскорее меня увидеть. — Вы просили ознакомить вас с результатами опроса свидетелей происшествия в доме барона Трёхгорнова.

Происшествия? Всех обитателей дома вырезали подчистую, а он это происшествием называет? Да у меня до сих пор противные мурашки по спине бегать начинают, едва я вспоминаю про резню, устроенную там Клариусом и, возможно, Броневым.

— И что за результаты?

— Мы выяснили, что была-таки похищена часть столового серебра и несколько золотых подсвечников, — торопливо начал докладывать опер. — Опись пропавших предметов обихода имеется. Обнаружено также несколько отпечатков обуви маленького размера, не принадлежащих обитателям особняка. Я и мои люди прошлись по соседним участкам. Мало, кто из жителей заметил что-либо необычное, — Брюквель взял в руки папку и извлёк из неё какой-то листок. — Но дворник из соседнего особняка видел троих гоблинов, некоторое время отирающихся возле участка Трёхгорнова. Раньше подобных личностей в этом районе не водилось, вот и заприметились. Можно предположить их причастность к нападению на особняк. Художник со слов свидетеля нарисовал портреты подозреваемых.

— Художник — это прыщавый такой юнец? Ну давайте посмотрим, что он там изобразил.

Три гоблина в полный рост. По киношкам я помнил, что художники обычно рисуют только лица подозреваемых. Но тут юный Рафаэль совершенно разумно подошёл к процессу воссоздания образов. Потому как на рожу гоблины были практически неразличимы — носы крючком, да уши торчком. А вот пропорции их фигур значительно разнились и легко узнавались. Да-да, знакомые были фигуры, совсем даже ещё не успевшие стереться из моей памяти.

Глава 27

Ни на секунду не усомнился, что передо мной групповой портрет Жмыха с приятелями. Похоже, Холмову придётся меня немного подождать. Есть дело куда поважнее ограбления чьего-то там арсенала. Если на утро запланированы облавы, то Жмыха с компанией могут повязать, а то и вовсе пристрелить. И тогда я ничего от них уже не добьюсь. Даже если они живы останутся, то рассказывать мне хоть что-то могут уже и не захотеть. А ведь только гоблины могут вывести меня на след Бронева. Уверен, не просто так они особняк Трёхгорнова навещали. Замазаны они в этом дерьме, к гадалке не ходи. А значит, и с Броневым как-то связаны. А тот, в своё время, единственный оставшийся подозреваемый ещё и в деле убийства Снежина. Только через волостного комиссара я смогу выяснить, кто из высшей знати, снюхавшись с пермяками, замутил всю эту катавасию с заговором. Только он, прижатый моими свидетельскими показаниями, может расколоться, сознаться в убийствах князя с бароном и подтвердить ещё чьё-либо участие в заговоре против герцога.

А то у меня из достоверных сведений только показания Златоустова о причастности Кыштымова и Сыростанова. Те, конечно, ещё кое-какие фамилии мятежных помещиков называли, но, дойди дело до допроса, могут отбрехаться, сказав, что всё придумали, дабы на Златоустова посильнее впечатление произвести. И вообще, просто хотели у соседа землицу отжать таким образом, а про заговор вообще не в курсе. А то и вовсе скажут, что Златоустов со страху сам всё выдумал и их оклеветал.