Михей Абевега – Сыскарь (страница 52)

Да и мыться приходилось со скрежетом сжимаемых от боли зубов. Если бы не ждал появления у себя в комнате Люсилии, и вовсе бы стонал в голос, намывая многочисленные ушибы и ссадины. Как ни жаль, сегодня мне, активные кувыркания с этой красавицей явно были противопоказаны.

Даже не стал усаживаться в красивую ванну на невысоких витых ножках. Мысль о том, что после мытья придётся выкарабкиваться из этой не сильно просторной чугунной лохани, совсем не радовала. Просто воспользовался душем очень забавной конструкции. Дудка рассекателя воды торчала наверху прямо из стены и имела совсем небольшую амплитуду поворота. Не очень удобно, да ещё и брызги во все стороны летят, поскольку шторкой над ванной никто не озаботился.

Я уже смыл с себя остатки мыльной пены и, не выбираясь из ванны, чтобы вода ещё больше не натекла на пол, вытирался мягким душистым полотенцем, когда услышал, как открылась дверь в спальню и по полу зацокали дамские каблучки. Наверное, Люсилия мне одёжку подобрала и принесла. Может, подождать с выходом отсюда и окликнуть её, чтоб спинку потёрла? Пусть ко мне привыкает.

Впрочем, звать эльфийку даже и не пришлось. Через пару секунд она сама приоткрыла дверь в умывальню, напустив ко мне из комнаты холодного воздуха. Я аж поёжился.

И тут же мне стало совсем не до холода. Вместо Люсилии передо мной нарисовался Клариус! Тот самый! Его мерзкую рожу я бы ни с кем не перепутал. Да и огрызок уха убедительно указывал на то, что я не ошибся.

Попереживать по поводу своего внезапного появления эльф мне не дал — без замаха ткнул ножом. Не стой я в ванне, подонок наверняка резанул бы меня по горлу. В курсе я был его пристрастий. Однако я оказался выше, чем надо, и рваноухому пришлось метить мне в сердце.

Спасло меня лишь то, что, дёрнувшись вправо в отчаянной попытке увернуться от острого лезвия, я поскользнулся и чуть было не грохнулся навзничь. И ещё полотенце, до сих пор не отложенное в сторону, помогло. Теряя равновесие, я неуклюже взмахнул руками и очень удачно слегка подбил нож эльфа кверху. А мокрое полотенце, перехлестнув через плечо наглого говнюка, шлёпнуло его по морде.

Не сильно надолго это дезориентировало ублюдка, но вовремя перехваченный край полотенца помог мне поймать руку эльфа в плен. Сам не знаю, как так вышло. Тем более, удержаться на ногах всё равно не удалось, и проделал я этот финт, уже вываливаясь из ванны. Единственное, что смог ещё сделать, так это оттолкнуться ногой от стены, чтоб задать нужное направление неотвратимому падению.

Захваченный и опутанный полотенцем, эльф немного замедлил мой полёт, но остановить уже не смог. Клариуса и самого крутануло на мокром скользком полу, потянув вслед за мной. Но, если я удачно вписался в дверной проём, шмякнувшись спиной уже на пол спальни, то эльф со всего маху приложился башкой о дверной косяк. Сначала попытавшись проломить его лбом, а затем в довесок проехавшись щекой по твёрдой деревяшке. Ещё чуть-чуть, и остался бы без второго уха.

Долго разлёживаться на полу я не собирался. Эльфу хоть и досталось, но окончательно из строя я его не вывел. А справиться с таким матёрым головорезом мне не светило, как ни крути. Не в том я был состоянии, чтобы испытывать судьбу, ввязываясь в поединок. Да что темнить-то, и в полном здравии выстоять против этого мерзавца я вряд ли бы смог.

Так что заскрёб руками и ногами по полу, отодвигаясь подальше от слегка оглушённого Клариуса. Выход у меня был один — поскорее добраться до лежащего на тумбочке пистолета.

Мне удалось вскочить на ноги, пока рваноухий не успел ещё полностью прочухаться. И я даже сделал пару шагов в нужном направлении, да только дальше этого дело не пошло — пришлось замереть на месте, с ужасом глядя на Люсилию, которая, стоя возле кровати, наводила на меня ствол «Макарова».

Глава 26

Я стоял совершенно голый перед рыжей эльфийкой, даже не думая прикрывать свой срам и напрочь позабыв, что совсем недавно мечтал поиметь красотку самыми разнообразными способами.

Похоже, это она меня сейчас будет «поиметь». И явно досмерти.

Сказать, что я испугался, — это сильно приуменьшить реакцию на направленное на меня оружие. Ствол пистолета целился мне точнёхонько промеж глаз, вызывая стылый зуд в позвоночнике и полное онемение рук с ногами. Ни единой мысли в голове — все они мгновенно улетучились, оставив лишь напряжённо пульсирующий гул в пустой черепушке.

И всё потому, что взгляд, ставший вдруг необычайно острым, наткнулся на опущенный флажок предохранителя, а после в полном ужасе пристыл к слегка подрагивающему на спусковом крючке изящному пальчику подлой девицы.

Писец котёнку! Ничто не мешало этой дуре выстрелить в меня! И ведь хрен она промахнётся с такого расстояния!

Возможно, и существовал мизерный шанс не словить пулю лбом, уклонись я в сторону за мгновение до выстрела. Я ведь чувствовал, как затормозилось время, по редким-редким ударам сердца, отдававшимся тревожным бумканьем в висках. И ещё по тому, как плавно опускаются и поднимаются пушистые ресницы моргнувшей эльфийки. Словно в замедленном видеоролике. И к тому же я видел, как палец девушки очень-очень медленно начинает движение, нажимая на спуск.

Видел и ничего не мог поделать. Я просто застыл, будучи совершенно не в силах, не то что сдвинуться с места, а даже просто пошевелиться. Прямо как во кошмарном сне, когда убегаешь от страшного врага, а тело тебя не слушается, и ты, как ни стараешься ускориться, лишь беспомощно дёргаешься и сучишь конечностями, барахтаешься из последних сил, оставаясь на месте, потому что даже воздух внезапно превращается в какую-то враждебную вязкую субстанцию, не позволяющую тебе нормально двигаться.

Вот и сейчас я почему-то почувствовал нечто подобное. Кажется, сердце вовсе остановилось, сжавшись в комок от предчувствия неминуемой беды. Я понимал, что всё кончено, и обречённо ожидал грохота выстрела. Никакие кадры из минувшей жизни даже и не думали мелькать у меня перед глазами. Я видел лишь дуло пистолета и злое лицо рыжей сучки.

Сначала злое, а потом удивлённое и обиженное. Эта гадина давила и давила на спуск, а пистолет всё не стрелял и не стрелял.

Точно! Вот дебил!

Понимание пришло вместе с мгновенным эффектом разморозки. Я ж, когда последний магазин вставлял, затвор не стал передёргивать, поленился. Не было сейчас в стволе патрона, и эта сука могла нажимать на спуск до посинения. Хрена ей лысого, а не стрельбы по неподвижной мишени!

Чувство облегчения горячей волной прокатилась по телу, сбрасывая оцепенение. Я шагнул к девице и потянулся левой рукой к пистолету, чтобы ухватиться за ствол и помешать рыжей дуре дёрнуть затвор, если та вдруг додумается до такого. Правой же замахнулся, намереваясь отвесить эльфийке смачную оплеуху. Бить даму кулаком по лицу как-то постеснялся — не по-мужски это.

А зря! Надо было без замаха прямо в харю засандаливать! Пока я благородство проявлял, эта сука извернулась и вмазала мне мыском туфли в промежность, целя по неприкрытым причиндалам. А после, когда меня скрючило, ещё и добавила пистолетом по затылку.

Вот я мимо эльфийки и нырнул, с грохотом врубаясь лбом в прикроватную тумбочку.

Растянулся на полу, радуясь, что хотя бы на коврик приземлился. Хотя толку-то от него... Всё равно отбил себе всё, что можно и что нельзя. Боль — моё второе имя!

Разлёживаться не стал, на остатках инстинктов катнулся в сторону.

Вовремя! Сучка попыталась пришпилить меня к полу острым каблучком. Хрястнула им со всей дури в сантиметре от моего колена.

Как мог, пнул её по ногам.

Удачно! Люсилия, взмахнув руками, повалилась на пол рядом со мной. Плохо, что головой в другую сторону. Чтобы дотянуться до пистолета, пришлось, с трудом сгруппировавшись, разворачиваться и ползти прямо по брыкающемуся подо мной девичьему телу.

Падлюка пару раз двинула меня локтем в бок, но такая мелочь не смогла меня остановить. Вон он, пистолет, всего в нескольких сантиметрах от моих пальцев.

Попытался вырвать ствол из руки эльфийки. Вцепилась, как клещ. Вот стерва!

Хорошенько долбанул её рукой вместе с захваченным пистолетом по полу. И ещё разок. Девка зашипела от боли и негодования, разжала пальцы. Так тебе, сука, и надо!

Но не успел я выдернуть из её ладони пистолет, как подлая гадина другой рукой ухватила меня за мошонку и с силой сжала её, выкручивая.

Сука, мои яйца! И так ведь только что чуть не отбила их напрочь.

Кажется, я заорал в голос. И уже без всяких душевных терзаний врезал этой твари пистолетом по морде.

Больше ничего не успел сделать. Надо мной навис подоспевший Клариус и с силой прописал ногой по рёбрам.

Мою тут же скособочившуюся тушку снесло с девицы и откинуло не меньше, чем на полметра, в сторону. Гадёныш попал по незажившей травме, и боль, мгновенно затопившая разум, вышвырнула меня прочь из реальности, вынудив позабыть про всё на свете. Из глаз хлестанули слёзы, а из горла сам собой выплеснулся стон, перетекающий в какой-то противный жалобный скулёж. Стыдно-то как! Но я уже перестал себя контролировать.

Я сжимал в руке пистолет и не мог заставить себя передёрнуть затвор. А мерзкий эльф воспользовался этим, наступив мне на запястье и придавив руку каблуком ботинка к полу.