Михей Абевега – Сыскарь (страница 49)

С яркой вспышкой наверху шандарахнул выстрел, и рядом со мной грохнулся подстреленный злодей. Едва моё бедное вмиг пропавшее зрение вернулось, столкнулся с раненым мерзавцем взглядом. Его перекосившаяся от боли рожа с хищно оскаленной пастью даже в темноте отливала зеленью. Эльф, сука! Да ещё и с ножом в руках. Накаркал, блин.

С силой ткнул его оголённым стволом пистолета прямо в наглую харю, чтобы сволочь не пялился на меня так яростно. Угодил промеж глаз. Эльф взвыл, отваливаясь в сторону и одновременно пытаясь полоснуть ножом по моему лицу.

Я свернул голову набок так, что шея жалобно хрустнула. Лезвие оцарапало щёку.

Ещё кто-то затопал снизу по ступеням, спеша явно по мою душу, но второй выстрел «Громобоя» прервал его восхождение. А третий окончательно упокоил эльфа, вновь попытавшегося ткнуть в меня ножом.

Пора уже было вставать на ноги, но как же мне не хотелось этого делать! Лежал бы себе и лежал. Тем более, похоже, необходимость в моём героическом противостоянии бандитам уже пропала: после следующего выстрела Митиано наверху активно защёлкали дротовики наших бойцов.

То, что это наши, я легко понял по радостным возгласам стрелявших, среди которых особым энтузиазмом выделялся голос графа Рощина. Надо полагать, справились с нападавшими на втором этаже и теперь намеревались зачистить первый.

Бандиты, что оставались внизу, тоже отстреливались, но у людей графа позиция была повыгоднее.

В конце концов, оставшимся в живых заговорщикам не оставалось ничего более, кроме как свалить из дома. Правда напоследок они всё же попытались подпалить дом, раскидав по помещениям факелы. Но кинувшиеся вниз по лестнице и при этом чуть не растоптавшие меня люди графа быстро справились с не успевшим толком разгуляться пламенем.

Лишь в одном месте вспыхнувшие занавески чуть не натворили бед. Уже и обивка на стенах занялась, и буфетный шкаф загорелся, но даже там огонь потушили. Особенно подоспевший Митиано постарался. Ему бы в пожарные, цены б здоровяку не было. Раздевшись до штанов и размахивая своей кожаной курткой, измолотил буфет так, что чуть не разломал его окончательно, заодно и всю посуду перебив.

А когда, покончив с пожаром, орк повернулся ко мне лицом, я прямо-таки прикипел взглядом к его обнажённому торсу. Нет, я не залюбовался мощными пластинами грудных мышц и идеальными кубиками накаченного пресса. Пялился я на достаточно выразительный здоровенный шрам, украшавший краснокожего бугая в районе левого подреберья: не новый, только что заработанный, а давно заживший и зарубцевавшийся.

— Вы живы? — ко мне подошёл Пехов и помог подняться на ноги, отвлекая от вяло зашерудившихся в голове забавных мыслей.

— Вроде да, — ответил я, сбрасывая затворную рамку «Макарова» с задержки и пряча пистолет в карман. Потом магазин поменяю, теперь уже можно не торопиться.

— Ну и побоище вы устроили! — это уже граф Рощин пробрался к нам, осторожно переступая через поверженные тела. Ну да, побитыми бандитами было завалено всё вокруг. — Если честно, не ожидал от вас такой прыти и отваги. Эк вы, сударь, супостатов-то доблестно крушили! Прямо как я в молодые годы.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, за похвалу, — скривился я, пытаясь поднять голову, чтоб посмотреть на старика, и ухватился за стрельнувший болью бок. Эх, мне бы ещё рук с десяток, чтоб на все болячки хватило. Ныло всё тело без остатка. Меня словно целиком через мясорубку прокрутили. — Однако вынужден признать, что совершил всё это с перепугу. Очень уж, знаете ли, заживо сгореть не хотелось.

— Так это же замечательно, — расплылось в широкой улыбке довольное лицо графа. — Так уж повелось, что одни от страха забиваются в щели, спасая свои никчёмные душонки, а иных страх побуждает на благородные деяния, ради сохранения чужих жизней. Страх, милостивый сударь, это лишь спусковой крючок, заставляющий обнажиться вашу суть. Показать, львиное ли сердце скрывается под вашей шкурой, или же никчёмные куриные потроха. Ох, и права же была моя дочь, вверив свою судьбу в ваши руки.

Знал бы старый граф, каким образом она собиралась себя вверить в мои руки, вытурил бы меня сейчас взашей.

— Однако, сударь, — продолжил граф, — поистрепало вас нещадно. Вид — в гроб краше кладут. Надо бы вас в порядок привести. Сейчас кликну кого.

Ну да, можно представить, как я сейчас выглядел. Ещё один костюм, мать его, испорчен. По самое не хочу заляпан кровью из разбитой морды. Про бронежилет я и вовсе молчу. Рогов меня скоро либо убьёт, либо проклянёт.

— Вам бы умыться да переодеться, — ротмистр заботливо поддержал меня за локоть. И слава богу, потому как от попытки осмотреть себя сверху донизу меня слегка повело. — Вы точно не ранены?

— Как это не удивительно, — прислушавшись к своим ощущениям, ответил я, — лишь порядочно избит. Вы сами-то как?

— Целёхонек, — улыбнулся ротмистр. — Пока собирался вам помочь, вы с Митиано уже почти всех врагов изничтожили. Нам лишь крохи оставили. Но, обязан сказать, очень рискованный поступок с вашей стороны. Случись что, и...

— Да ладно вам, — отмахнулся я. — Помогите лучше до комнаты дойти. А то меня чего-то покачивает. Похоже, сотряс схлопотал.

Пехов выполнил мою просьбу, проводив прямо до кровати. Из-под которой тут же нарисовалась баронесса.

— Ах, сударь, как же вам досталось! — с трудом удерживая сползающее с её плеч одеяло, девица суетливо заметалась вокруг меня, а затем заорала на ротмистра, застывшего истуканом и выпучившего от удивления глаза: — Чего вы стоите?! Пришлите кого-нибудь из слуг, пусть воды нанесут и полотенец!

Пехов, малость ошалевший от такого наезда, скорчил презабавную физиономию и выскочил за дверь. Зато вместо него в комнате появился Евсей Агапович. Я уж было приготовился к тому, что барон затеет скандал по поводу нахождения подле меня заботливо кудахчущей собственной супруги, причём практически раздетой, но нет. Оказывается, он заявился, чтобы выразить мне признательность за беспримерные жертвенность и героизм, проявленные ради спасения его самого, ну и, разумеется, его близких.

Высказав весь этот бред, он остался и торчал в комнате всё то время, пока набежавшие служанки под руководством баронессы раздевали и намывали меня, бесконечно охая и причитая.

Не скажу, чтобы такая публичная забота о моей чистоте и здоровье пришлась мне по нраву, но присутствие барона всё же успокаивало, позволяя надеяться, что по окончании всех процедур он уберётся прочь вместе со своей озабоченной жёнушкой, не позволив ей возобновить попытки оккупировать мою постель.

Одежду мою утащили в стирку и обещали к утру высушить и отгладить. Я только и успел вытащить из кармана пистолет, последний магазин да блистер с таблетками. Я теперь уже без обезболивающего из дома даже и не выхожу. Вот и сейчас появился повод сразу парой таблеток закинуться.

Так хреново мне ещё не было со времён бурной молодости. Голова просто раскалывалась, к горлу то и дело подкатывал тошнотный ком, и я сильно переживал, что, не сдержавшись, блевану, уделав всё вокруг. Даже попросил таз мне пустой у кровати поставить и графинчик воды принести, чтоб было чем умыться и рот сполоснуть.

Из-за опухшей скулы рожу перекособочило так, что наверняка меня сейчас и мать родная не узнала бы. Одна симпатичная служаночка, конечно, хлопотала над моей физиономией, прикладывая к ней какие-то жутко пахнущие примочки, но вряд ли это могло сильно помочь, вернув мне первозданную красоту. Завтра от меня с такой рожей, не то что девушки, лошади шарахаться станут. Хорошо хоть, порез на щеке не глубокий, зашивать не нужно. А то и после излечения фейс, как у разбойника, был бы.

Спина — это вообще отдельная песня. Не удивлюсь, если ближайшие дни буду кровью мочиться. Так что разбитый нос и здоровенная гематома на груди — мелочи, на которые внимание можно было и не обращать.

— Вот, сударь, полюбуйтесь, — лишив меня надежды на покой, граф Рощин появился, едва дверь закрылась за четой Златоустовых и всей остальной суетливой компанией. — Нашли у некоторых убитых.

Он протянул мне три хорошо знакомых значка. Таких же, как и тот, что лежал сейчас на моей прикроватной тумбочке рядом с пистолетом и запасным магазином.

— Что ж, — кивнул я присевшему на край кровати старику, а сам подумал, что нужно перезарядить пистолет, пока не уснул, и спрятать его под подушку, — это лишь подтверждает мои предположения о том, что все события последних дней взаимосвязаны. Заговор, о котором вы узнали, имеет немалые масштабы и несёт огромную угрозу.

— Я заметил, — ухмыльнулся граф. — До чего ж обнаглели, супостаты...

— Я сейчас не только о вас, — перебил я старика. — Уже погибли несколько человек. Герцог того и гляди лишится большой части своих земель. Возможно, опасность нависла и над ним самим. Заговорщики, как видите, уже перешли к активным действиям. Нужно срочно что-то предпринимать.

— Вот, сударь, выспитесь, — граф поднялся, собираясь уйти, — а по завтрашнему утречку поснедаете да отправитесь что-нибудь предпринимать. Бандиты слегка повредили ваш самоходный экипаж, но я прикажу своим механикам привести повозку в надлежащий вид. Уверен, к утру управятся. Вы же сейчас отдыхайте, не смею вас больше беспокоить. И ещё. Прошу простить, что имел слабость усомниться в вашей храбрости.