Михей Абевега – Агент (страница 52)

Обойдя сцепившихся девиц, он приблизился ко мне, вновь поднимая перед собой кулаки. Почувствовав себя Индианой Джонсом, я вздохнул и вытащил из кармана пистолет.

— Нет! — тут же раздался возглас Мелиссы. — Он нужен мне живым!

Охренеть не встать! Она ещё и командует! И ведь заметить успела, хотя вроде как и не переставала увлечённо мутузить свою подружку, ловко отбиваясь от встречных атак.

— Да пошла ты, — буркнул я себе под нос и выстрелил в грудь Зигмунду.

Не собирался я растягивать удовольствие, продолжая драку с ублюдком. Мне свои бы проблемы решить.

Правда, пальнув, я подсознательно взял сильно правее от сердца. Стальная пуля прошла насквозь, брямкнув о стенку в дальнем конце вагона. Но цепанула всё же Зигмунда по рёбрам, причинив тому немалую боль и опрокинув на пол.

Пофиг. Если от шока не загнётся, у Мелиссы будет шанс сохранить придурку жизнь. Я же, подскочив к Гордею, ухватил верзилу за ногу и ценой невероятных усилий отволок подальше от продолживших биться девушек.

Всё же красиво они двигаются, перемещаясь по вагону в бешеной круговерти драки!

Нет, я конечно не думал, что они, как школьницы, вцепятся друг-дружке в волосы и примутся кататься по полу, отчаянно визжа. Но и такой прыти и грации в процессе поединка от провинциальных девиц не ожидал.

В отличие от того же Зигмунда, обе девушки наносили удары и руками, и ногами. Весьма искусно блокировали взаимные атаки или уходили от них, ни на миг не переставая нападать в ответ.

Ещё и их костюмы, облегающие стройные тела Мелиссы и Елизаветы, наконец-то оправдывая себя, заиграли на завораживающую эстетику боя. Попробуй-ка так подвигаться в длиннющем пышном платье. А тут руки и ноги мелькали просто на загляденье.

— Иван Федотович! — поднял я голову, с трудом отвлекаясь от девиц. — Давайте уходить, пока эти кошки выясняют между собой сцепились! Спускайтесь уже!

— Сей момент! — вынырнул из-за орудия Ильин. — Ещё лишь разок попробую дострелить до складов. Кажется, я нащупал необходимые параметры наводки. Не могли бы вы подать мне ещё один заряд?

Я оставил Гордея и направился к стойке со снарядами, опасливо косясь на девушек, схватка которых и впрямь всё больше напоминала драку двух разъярённых кошек. Особенно Елизавета разошлась: гневно шипела и уже пару раз дотянулась ногтями, расцарапав лицо своей «лучшей товарки».

А вот Мелисса проявляла хладнокровие и отмахивалась от подружки даже с некоторой надменностью. Движения её были более изящными и отточенными. И главное, удары чаще достигали цели. Вот ведь и левая скула у Лизки уже заплыла синяком, и нос был расквашен в кровь.

В общем, к этим фуриям лучше было не приближаться. Я схватил снаряд, крякнув от напряжения, и поспешил подняться к Ильину по вполне удобной стальной лесенке.

— Иван Федотович, только один выстрел, — проинструктировал я колдующего над прицелом инженера, — и бегом в последний вагон. Не знаю, что в головах у наших барышень и что они там не поделили, но, когда они закончат выяснять отношения, я не хотел бы, чтобы вы очутились в фокусе их внимания.

— Я понял вас, Владислав Сергеевич, — оторвался Ильин от окуляров наводки. — Вот сюда снаряд извольте вставить. А после, сделайте одолжение, вон за тот рычаг потяните и уже ступайте себе. А я, смею вас заверить, долго не задержусь и скоро буду.

Справившись с затвором орудия, я рванул вниз. Оттарабанить снаряд на площадку оказалось куда легче, чем поднять с пола и хотя бы усадить, оперев на стенку, потерявшего сознание кочегара.

Привёл его в чувство, нахлопав по щекам — тут уж не до нежностей.

— Гордей, — поймал я затуманенный взгляд еле прочухавшегося бугая, — вставать нужно и идти. Дротики из тебя пока нельзя вынимать, поскольку ты кровью изойдёшь, а мне и остановить-то её толком нечем. Так что ты уж потерпи, дружище, потом тебя подлечим. Давай, поднимайся.

Помог этому слонопотаму встать на ноги и, подставив плечо, повёл на выход.

Следующий вагон встретил нас грохотом коротких пулемётных очередей. Дед Егор стоял у первого гнезда и вдохновенно постреливал по пушкарям, планомерно поворачивая ствол из стороны в сторону.

— Егор Евсеич, — окликнул я его, — главное, смотри, чтоб в ответ по тебе никто не пальнул. Что-то они пока затихли. Видать, Зигмунд так распорядился. Но я его подстрелил, а артиллеристы на твою стрельбу обозлиться могут и про приказ забыть. Ты их сильно не дразни, но и к пушкам особо не подпускай.

— Не учи, ваш благородь, учёного. Лучше ещё дисков поднеси, — дед лихо отщёлкнул опустевший магазин и, откинув его в сторону, вставил новый. Оглянулся на нас: — Чего с Гордеем-то моим? Ишь, взбледнул-то как, родимый.

— Нормально всё будет, — заверил я старика. — Выберемся отсюда и подлатаем. Отвезём его к доктору хорошему, знакомцу нашему. Тот Гордея вмиг на ноги поставит. А ты давай этот диск экономно кончай да, как инженера дождёшься, вместе с ним за нами иди, не задерживайся. Хватит уже куражиться, убираться пора из этого вертепа.

Следующую переходную площадку мы с кочегаром преодолели уже гораздо легче. Гордей более-менее собрался с силами и избавил меня от необходимости волочь его на себе. Пошёл за мной самостоятельно, лишь немного приотстав.

А я открыл дверь в последний вагон и отшатнулся. Чем они тут дышат? Инспектор с моим клыкастым телохранителем уже раскочегарили броневик, превратив вагон в какую-то коптильню.

— Вы там живые ещё? — взобравшись на броневик, заглянул я в люк.

— Крышку закрой, дым не напускай, — вместо ответа рявкнул на меня орк.

Сидя на месте водителя, он изучал рычаги управления, а инспектор вовсю активничал у пылающей топки, закидывая в неё уголь лопата за лопатой.

Указание орка я, понятное дело, проигнорировал. Тут Гордея нужно было как-то в броневик загрузить, какая уж там к чёрту крышка?! Да и дед с инженером с этой тяжеленной дурой могли потом и не справиться.

На крышу броневика Гордей ещё относительно легко вскарабкался. А вот пролезать через люк, я, ему пока помогал, чуть не сдох. Семь потов с меня сошло, еле справились.

— Сейчас остальные прибегут, — вытирая мокрый лоб, сообщил я орку, — и сразу валим отсюда, пока бульбаши мост не подожгли.

— Какие бульбаши, какой мост? — удивился Тимон.

— Какой-нибудь, — отмахнулся я. — Понял, как этой дурой управлять? Я смотрю, тут рычаги, почти как на тракторе. Похоже, ход с каждой стороны отдельно подключается.

— Разберёмся. Важнее понять, как отсюда выехать.

— Дашь задний ход, — кивнул я, — выломаешь заднюю стенку. Я посмотрел, на неё специально усиленные направляющие наварены, как раз под колёса наши. Главное, постарайся ровно съехать, чтоб не скувыркнуться. А как спустимся, разворачивайся поперёк и сразу вниз с насыпи.

Орк только хмыкнул. Нажал на какую-то педаль, потянул слегка за рычаги, и броневик, лязгнув металлом и натужно загудев, немного сдвинулся вперёд. Тимон поспешно вернул рычаги на место, и машина послушно замерла.

С задним ходом вышло тоже неплохо. Да и с разворотом Тимон быстро разобрался, слегка покрутив броневик на месте влево-вправо. Долбанул, правда, при этом крайними колёсами по стенкам вагона, заставив нас с Холмовым и Гордеем ухватиться за поручни, чтоб не упасть, но это уже мелочи.

Снаружи изрядно громыхнуло. Да раскатисто так, будто гроза началась. А через минуту примчался и наш артиллерист в сопровождении деда Егора.

— Попал! — радостно сверкая глазами, первым ворвался в броневик Ильин. — Как есть, Владислав Сергеевич, попал! Знатно полыхнуло, аж до небес.

— Молодец, Иван Федотович, — не поскупился я на похвалу. — Благодарность вам от лица командования. А я уж подумал было, что аховый из вас стрелок. Но нет, порадовали.

С приходом Ильина с дедом в броневике стало невероятно тесно. Шпроты в банке себя, наверное, куда вольготнее ощущают. А нам тут было ни повернуться, ни локтем двинуть.

— Держитесь, — скомандовал орк и двинул рычаги.

Броневик рванул назад, скакнув сразу на пару метров и протаранив кормой в заднюю стенку. Та, выскочив из верхних запоров, как я и предполагал, смогла удержаться в мощных напольных петлях и вывернулась наружу, превратившись в шикарный пандус.

Плохо только, что при этом рухнула крыша и боковые стенки тоже развалились, открыв нас на всеобщее обозрение.

В пору было вспоминать молитвы. Чтобы Миассовские пушкари не успели на нас навестись и пальнуть, и чтобы слишком уж резвый и самоуверенный Тимон не опрокинул машину набок.

Я-то думал, мы плавненько скатимся на рельсы. Но орк и не собирался осторожничать, дал по газам, буквально слетев по пандусу. Машина клюнула задом землю, грохнув об рельсы стальным корпусом и чуть не вытряхнув из всех нас души вместе с кишками.

В силовом агрегате что-то хрустнуло и, похоже, сдвинулось со своего места, запустив в салон клубы горячего пара. Ещё и угли из топки чуть не повысыпались. Хорошо хоть не обожгло никого и не ошпарило, а лишь превратило броневик в грёбаный хамам. Но я здорово испугался, что двигатель не выдержит и рванёт сейчас или просто лопнет по швам, сварив нас тут заживо.

Тимону же было чихать на все мои страхи, и он преспокойно продолжил упражняться в экстремальном вождении этой паровой каракатицы.

Левый рычаг на себя, правый вперёд — с невероятным скрежетом броневик затрясся и задёргался, поочерёдно цепляясь ободками разных колёс за рельсы, и крутнулся почти на месте. Он ещё не встал ровно поперёк полотна, а орк уже резко оттолкнул от себя оба рычага, кинув машину вперёд.