Михей Абевега – Агент (страница 22)

— Да и чего, — продолжил старик, — вы хотите добиться, пожаловавшись фон Чубису на нападения? Дополнительной охраны? Что ж, пусть пришлёт он вам в помощь десяток жандармов, да и примутся они за вами повсюду таскаться, сапоги бестолку сбивая. Неужто, думаете, поможет вам сие в розыске? Да от вас вся местная братия шарахаться начнёт и разбегаться. Уж лучше я к вам сам пару человек сызнова приставлю.

Пока он мне это выговаривал, явилась Мелисса всё в том же одеянии для верховой езды. Разве что шейный платок к наряду добавился, каким принято у всадников во время скачки дыхание от пыли защищать, на лицо повязывая. И ещё в руках девушка держала стек — совсем небольшую изящную тросточку, которой при необходимости подгоняют лошадь.

— Отчего же вы, душечка, — удивился граф, — в одиночестве прибыли? А где Елизавета Тихоновна?

— Ах, Зигмунд Поликарпович, — устало улыбнулась эльфийка, и слегка взмахнула стеком, — не извольте беспокоиться. С Лизонькой наверняка всё благополучно. Мы едва ли выехали, как она вспомнила, что хотела давеча новые ноты приобрести, да запамятовала. Наставник наш, Карл Дитрихович, сообщил ей о поступлении новых партий для пиано, вот Лизонька и надумала Владислава Сергеевича новыми пассажами порадовать. Мы с ней немного покатались да и разъехались. А поскольку вечерело уже, Лизонька велела сказывать, что не стоит ожидать её к ужину. Не поедет она домой потемну и останется ночевать в своих городских апартаментах.

Чуть было не спросил, куда же Елизавета Тихоновна лошадь денет. Не сразу додумался, что городом Миассово назвать можно ну с очень огромной натяжкой. Тут относительно многоэтажных зданий всего ничего, и все они в самом центре, если не считать особняка самого графа. Остальная же застройка на городскую вовсе не тянет. Зато у каждого домишки свой небольшой хозяйственный двор. А уж кто и кого на нём держит — кур, свиней или лошадей — так это уже вопрос достатка проживающих. В общем, всё как в обычной деревне. Из продвинутого городского тут, пожалуй, только улицы мощёные да редкие электрические фонари на них.

Граф вроде бы успокоился и отправил нас переодеваться к ужину. Я, памятуя о приличиях, пропустил Мелиссу вперёд и невольно залюбовался её походкой от бедра. Да уж, стройностью фигуры и грацией природа эльфийку не обделила.

А та, как почувствовала мой взгляд, обернулась на пороге и кивнула мне, загадочно улыбнувшись. А потом весь вечер, вплоть до самого отхода ко сну, развлекала меня светской болтовнёй фактически ни о чём. Зато на просьбу графа спеть что-нибудь из романсов ответила вежливым отказом. Мол, не в голосе нынче.

Хотя, как по мне, голос у неё просто завораживающий. Слушал бы и слушал. И лучше даже не в виде пения, а так чтобы намурлыкивала она мне какую-нибудь нежную дребедень на ушко, лёжа рядом в постели, прильнув ко мне стройным гибким телом и наполняя дыхание ароматом волос, щекочущих мою щёку. Право слово, хороша до умопомрачения.

А не наведаться ли мне ночью к Мелиссе в спальню? Тем более Елизавета Тихоновна ночует в городе и помешать нам нынче никак не сможет.

Раз уж побочка от перехода между мирами одарила меня зашкаливающим либидо и повышенной привлекательностью для противоположного пола, почему бы мне этим и не воспользоваться? Я ведь не для того вовсе, чтобы расовый гештальт своих сексуальных похождений закрыть. И даже не просто удовольствия ради, а типа расследования для. Вдруг девушка разговорится и поведает мне о чём-нибудь интересном. А заодно я проверю, не засланный ли она казачок. Просто нужно быть всё время начеку.

Потенциальная опасность такого эксперимента лишь добавляла адреналина и усиливала желание. Которое, видимо, слишком уж явственно отражалось на моём лице. Не знаю, как Мелисса, а вот орк, с которым я пересёкся случайно взглядом, прочитал меня, как открытую книгу. И, грозно нахмурив брови, утайкой пригрозил мне кулаком. Мол, знаю я тебя, братец, даже не помышляй.

С него станется, отловит меня на пути к эльфийке и развернёт на сто восемьдесят градусов. Пришлось отказываться от планирования ночной интрижки и отправляться просто спать к себе в комнату. Согревая себя лишь надеждой, что Мелисса осмелится явиться сама. Я уже привык, что девушки тут совсем не стесняются проявлять инициативу в плане интимного знакомства. Никаких там «Я вам пишу, чего же боле...» Захотела и пришла сама.

Но нет, не пришла. То ли не захотела, то ли бдительный орк не допустил. Ночевал я в гордом одиночестве, почти мгновенно провалившись в сон и встав утром замечательно отдохнувшим.

Утро принесло ещё одно разочарование. Аляпкин не пришёл на самим же назначенную встречу.

От охранников, предложенных графом, я отказался. Вдруг заподозрят, что мы не совсем поиском инженера занимаемся и доложат старику. Ни к чему нам лишние глаза. Просто нужно быть самим всё время начеку и не хлопать ушами.

Поэтому мы, хорошенько вооружившись, отправились на встречу как обычно втроём с орком и инспектором. Да только совершенно напрасно битый час прождали Аполлинария Ефремовича возле почтовой службы. Я хоть и подумывал о том, что именно бывший асессор подставил нас вчера, но всё же надеялся на ошибочность своих подозрений. Возможно, Аляпкин совсем тут и ни при чём. Напился вечером на радостях, получив аванс, а сегодня тупо опаздывал из-за похмелья.

— Да этот пройдоха попросту надул нас, братец, — заявил орк, когда я высказал свои сомнения. — Он поди и не думал делиться с нами никакой информацией. А может, и не знал ничего. Аванс с тебя стребовал, а сам и не намеревался являться.

— А вы что думаете, Шарап Володович? — мне показалось, что инспектор был несколько иного мнения.

— Я больше склоняюсь к вероятности того, — немного задумчиво ответил Холмов, — что господин Аляпкин, будучи замешанным во вчерашнем нападении и зная о его провале, нынче вынужден скрываться, опасаясь воздаяния за свой проступок. Однако не исключаю, что подрядившие Аляпкина господа могли и вовсе поспешно избавиться от ненужного свидетеля.

— В любом случае, — скривился Тимон, — нужно этого Аляпкина разыскать. Живого или мёртвого. И начинать искать его нужно в той вчерашней тошниловке. Если он жив, братец, наверняка пропивает твои денежки прямо там. А если и нет, вдруг кто из местных забулдыг да знает, где искать мерзавца.

— Так они тебе и расскажут, — мне вспомнились рожи завсегдатаев «Шалого пса». — Сомневаюсь, что там кто-то любит общаться с законниками.

— Не сомневайся, — хищно усмехнулся орк, — полюбят. Да и Феофан с Небеней вроде ведь общались с тобой?

Я пожал плечами. Да, я пообщался с гоблинами и получил от них какие-то обещания, которым, впрочем, готов был доверять лишь частично. Конечно, орк может попробовать пытками вытянуть из оппонентов информацию. Или я предложу щедро заплатить за нужные сведения. Но где гарантии, что нас не обманут и не пустят по ложному следу? С этих ушастых маргиналов станется.

— Давайте сначала заедем в жандармерию, — поразмыслив, предложил я. — Должны же там знать, где кто проживает. Скатаемся на адрес, а потом, если дома Аляпкина не застанем, поедем уже в трактир.

Скатались, да только тоже напрасно. Ни дома, ни в «Шалом псе» бывшего асессора мы не нашли.

Консьерж в доходном доме, в коем изволил квартировать Аполлинарий Ефремович, сказал, что не видел жильца аж со вчерашнего дня. На наше желание осмотреть апартаменты Аляпкина этот своеобразный метросексуал в красной косоворотке и с напомаженными волосами, тщательно уложенными на прямой пробор, ответил далеко не самым любезным согласием, приправив его кривой брезгливой гримаской.

Не удивительно — жилище Аляпкина более всего напоминала пристанище обыкновенного бомжа. В крохотной полуподвальной каморке, что отыскалась под лестницей в конце длинного и тёмного коридора, царил неописуемый бардак. Толком не заправленная постель с серого цвета бельём, протёртым до дыр. Одежда, вывалившаяся из шкафа на пол. Какие-то разбросанные повсюду газеты и журналы. Сломанный перекосившийся стул, на котором и сидеть-то, казалось, невозможно. Ну и пустые, куда без них, бутылки. Единственное, что можно было поставить в плюс такому неаккуратному постояльцу, так это отсутствие тошнотворного запаха, обычно присущего местам обитания окончательно опустившихся маргиналов.

Хотя скорее всего причиной тому являлось не высокое стремление Аляпкина к чистоте, а небольшое оконце под самым потолком, больше похожее на форточку: голову ещё высунуть можно, но самому выскочить, если вдруг что случится, навряд ли. Оконце было закрыто, но, давно лишившись большей части остекления, вынужденно выполняло функцию проветривания, и причём довольно хорошо. Когда мы открыли дверь, газеты на полу так и вспорхнули, поднятые мощным сквозняком.

Комнату Аполлинария Ефремовича мы на всякий случай внимательно осмотрели, но ничего подозрительного не нашли. Единственное, я подобрал с пола газету. Думал, что увидел там фото графа Миассова на титульной полосе. Портрет в полный рост, парадный мундир с кучей орденов, кривая сабля на боку. Только бакенбарды попышнее и волос на голове побольше. Показал газету Холмову, вдруг что-то интересное написано. Но оказалось, что вовсе это и не Миассов, а герцог Пермский.