Михей Абевега – Агент (страница 20)

— Здесь он! — раздалось позади меня. Кто-то из нападавших уже подскочил к пароходу с той стороны.

Я толкнул дверцу и рыбкой рванул прочь из салона, зацепившись плечом, а потом бедром за что-то острое. Больно грохнулся на мостовую.

Уже из ставшего привычным положения лёжа, стиснув зубы, метнулся в сторону орка, озверело мутузившего своих противников. Там хоть не стреляют!

Зато, сука, пинаются!

Не успел толком подняться, а кто-то уже заехал сапогом в левый бок!

Я отлетел прямо под ноги другому бандиту. Удачно вышло — он как раз собирался шагнуть и запнулся, а заодно отхватил от орка «Громобоем» по уху. Ушёл в нирвану, мгновенно выпав в осадок.

Тимон вздёрнул меня за шкирку кверху.

Это тоже уже становится неприятной традицией!

Орк ещё не отпустил меня, а я пнул, как смог, придурка, подскочившего с моей стороны. И выстрелил ему в брюхо из наконец-то выхваченного пистолета.

Тимону, похоже, пора было перезарядиться, но он не успевал — народу набежало немерено.

Ох, и зря они полезли к нам драться. Стрелять им нельзя, иначе по своим попадёшь. А мне вот пофиг! Орк у меня за спиной, инспектора не видать, а остальных можно мочить без разбору.

Успел выстрелами отбросить двоих, пока третий, лихо подскочив сбоку, не выбил из моей руки пистолет. Тот забряцал по мостовой, улетев куда-то под пароход.

Только бы никто из этих ствол не подхватил!

Вовремя подставил локоть под размашистый удар мужика с тонкими усиками на вытянутой лошадиной роже. Ответил ему прямым правым в массивную челюсть.

Не попал — мужик поднырнул под удар и зарядил мне по правому уху апперкотом.

Что, мудак, думал, я не могу, как ты?! Уклон влево, и на вот тебе хук по печени!

Этот конь в пальто отскочил назад, сделав мой выпад бесполезным. Вот же скользкий тип! Ну и чего ты застыл, на меня выставившись?

Только теперь и сам рассмотрел, как он одет. Лёгкое серое пальто полувоенного образца с глухим воротом и брюки, заправленные в сапоги. На голове высокий мягкий картуз. Вроде обычная одежда среднего работяги, но от мужика просто веяло спецурой. И скорее всего военной. У него, вон, и взгляд колючий да пронзительный, как у матёрого опера, а стойка почти боксёрская. Простому мужику сроду в голову не пришло бы такую позу принять. Этот же хмырь стоял уверенно, с видом ко всему готового хищника, зло лыбился и словно приглашал продолжить поединок.

За моей спиной, громко пыхтя, орк развешивал плюхи кому-то из друзей лошадиномордого. Очевидно, стараясь не подпустить их ко мне.

Ладно, давай потанцуем. Только тут тебе не боксёрский ринг.

Выкинул джеб и тут же лягнул выпендрёжника, метя в пах. И вдогонку длинным протягом правым хуком чётко в челюсть.

Готов поклясться, что достал его и ногой, и кулаком. Видел же, как голова мотнулась. Да только челюстяка у мерзавца, похоже, железная, и яйца чугунные. Ноль реакции на мою троечку, так и продолжил скалиться, паразит.

Пнул его по выставленной чуть вперёд левой ноге. Причём, со всей дури, надеясь сломать колено. И снова на подшаге коротким крюком справа по морде.

Этому мудаку всё нипочём! Только назад отступил, и все мои старания ему, как с гуся вода!

Ну и чего он за мою спину тревожно пялится? Что за тупой развод?

И откуда, а главное когда, он успел клинок вытащить?! Мне показалось, что это штык-нож. Лезвие узкое, длинное и вроде трёхгранное.

Сука! Так не честно! Он же этой железякой меня сквозь кольчужный жилет запросто достанет!

Я даже попятился назад, стараясь не оступиться и, главное, не проворонить выпад противника.

Это Тимон у нас мастер по этой части, а я в ножевом бое ни в зуб ногой. Да и трость с потайным лезвием, которой можно было бы попытаться отбиться, бесполезно валялась где-то в машине.

Что совсем плохо, орку позади меня хватало своих забот Он мог и не успеть прийти на помощь.

Взгляд мой пристыл к лезвию, слегка покачивающемуся в руке лошадиномордого. Наверное, поэтому я и прощёлкал стремительный рывок врага. В один миг тот оказался передо мной. Я дёрнулся назад, спотыкаясь о чьё-то распростёртое на земле тело.

Блескучее лезвие промелькнуло у самого моего носа, и в тот же миг раздался выстрел «Макарова».

Я повалился на спину, а сверху на меня грохнулся лошадиномордый с просто замечательнейшей дыркой в виске. Вот ещё бы кровь не капала прямо мне на лицо, и счастью моему не было бы предела.

Я торопливо столкнул с себя обмякшего врага, сам перевернулся на живот.

Выбирающийся из-под парохода Холмов радостно помахал мне моим же пистолетом.

— Инспектор, как я рад, что вы живы! — отирая лицо рукавом, я сплюнул попавшую в рот чужую кровь. — И спасибо, выручили.

— Я тут все заряды свои растратил, вот и одолжил ваше оружие, — Холмов подошёл, не обращая внимание на звуки драки позади меня, и протянул руку, помогая встать.

Я оглянулся. Ну да, можно было уже не беспокоиться. Орк, отловив последнего из нападавших, как раз обхватил его голову своими лапищами и преспокойно свернул шею.

— Тимон, твою налево! — вспыхнул я от возмущения. — А допросить?!

— Не переживай, братец, — орк выпустил из захвата мёртвого врага. Небрежно оттолкнув труп ногой, указал мне на ещё одно недвижное тело на земле неподалёку: — Этот вроде должен быть живым.

Я поспешно наклонился к раненому, нащупал пульс. Ага, живой.

— Давай тогда в машину его, — дал отмашку орку и наконец-то смог осмотреть поле скоротечного боя.

Насчитал девять трупов. Девять, Карл! Одного, не считая лошадиномордого, однозначно упокоил Холмов, нашпиговав дротиками по самое не хочу. Двоих успел подстрелить я. Остальных, кого не убил из «Громобоя», ушатал разбушевавшийся орк.

Все напавшие на нас мерзавцы одеты были примерно одинаково. Не особо богато, но и не в обносках замызганных. Серо, невзрачно, неприметно. Так сказать, строго и без фантазии. Словно все из одной гардеробной. И явно служебной. Да и вооружены все, как выяснилось, укоротами. А их даже в армию пока что ещё планово не поставляют.

Не успел всё это додумать, а мою догадку уже подтвердил Тимон.

— Какая-то тайная служба, — орк легко поднял с земли и запихал на заднее сидение машины пленного с уже связанными за спиной руками. Когда только успел? — Документов нет, но двигались все больно уж ладно, и стреляли хорошо. Да только куда им супротив нас, да, братец?

— За всех не говори, — поморщился я, ощупывая пострадавшие в очередной раз бока. — Меня вон чуть не кончили. Спасибо, Шарап Володович спас.

— Да я и сам не дал бы тебя порезать, — кажется, обиделся Тимон. — Видал я твоего удальца, приглядывал за вами. Если б что, перехватил бы.

Не стал с ним спорить. По мне, так Холмов в самый последний момент укокошил лошадиномордого, не позволив ему наделать во мне непредусмотренных анатомией и физиологией дырок.

— Куда мы его, — инспектор указал на пленного, — к Миассову?

— Думаю, не стоит, — покачал я головой. — Там же барышни любопытничать станут. Ещё и под руку, не дай бог, полезут со своим слезливым гуманизмом. А нам, возможно, придётся беседовать с товарищем весьма и весьма жёстко.

— Вот, гляньте, кого нашёл, — Тимон подволок к машине ещё одного вражеского бойца. — Кажись, ещё дышит, но, сдаётся мне, скоро отойдёт.

— Так зачем он нам тогда? — удивился я, ведь орк таких обычно сразу же безжалостно добивал.

— А вдруг первый несговорчивым окажется? — подмигнул мне Тимон. — Может пригодиться.

Пришлось мне устраиваться на сидение рядом с двумя полуживыми пленными. Второй притащенный орком боец и впрямь дышал уже на ладан. Ещё и кровью исходил. Пришлось наскоро его перевязывать. А то ведь жалко мерзавца, да и не отмоем потом обивку сиденья, и будет она смердеть невыносимо.

Пока я с ним возился, Тимон обошёл остальные лежащие на земле тела. Собрал оружие и заодно проверил, не выжил ли кто.

Из-за угла ближайшего дома осторожно вышагнула компания гоблинов. Встали в проулке, внимательно следя за нами. Нападать не собирались. Да и явно не того поля ягоды были эти товарищи. Другие у них интересы. Думается, решили подождать, пока мы не уедем, чтобы потом обшарить карманы, обирая покойников.

А я то уж подумал, что местным совсем не интересно, что тут у них на улицах происходит. Мы же так шумели, а ни одна рожа даже в окошко не высунулась и «караул» не закричала. И свистков городовых до сих пор не слыхать было, словно и не патрулирует никто район этот.

Но нам городовые, в принципе, без надобности. Без них даже проще.

Завелись и укатили, пыхтя котлами, на самую окраину городка, зарулив в какую-то небольшую рощицу.

Холмов остался в машине бдеть за доро́гой и окрестностями, а Тимон выволок за шкирку из салона сразу обоих пленников и усадил их на землю под берёзками.

— Ну что, гости дорогие, — оскалился он так радостно, словно, будучи людоедом, обнаружил вдруг перед собой парочку деликатесных блюд, — побеседуем о делах наших скорбных? Вы из чьих, говорите, будете?

Тот, которого я перевязывал, моего примерно возраста мужик, вопрос полностью проигнорировал. Он, по-моему, из-за боли и вовсе не понимал, что тут происходит. А вот дружок его, совсем молодой парень лет двадцати, находясь в полном сознании, зло зыркнул на орка и процедил сквозь зубы:

— Не твоё собачье дело, мерзавец!

— Надо же, — удивился орк, — а с виду из благородных, кажись. Зачем же ругаться-то так? Я ж по-хорошему пока спрашиваю.