Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 73)

И вот в сентябре 1986 года Климов приносит эти кассеты Яковлеву. Секретарь ЦК по идеологии не может принять решение сам — и решает показать фильм Горбачёву и другим членам политбюро. Это один из тех моментов, о которых каждый участник вспоминает по-своему. Яковлев будет говорить, что это он убедил членов политбюро выпустить фильм в ограниченный прокат — как эксперимент. Шеварднадзе заявит, что неожиданно картина понравилась и Егору Лигачёву — вернее, его жене. Будто ее родители тоже были репрессированы, поэтому она уговорила мужа поддержать фильм. А Горбачёв станет уверять, что именно он сказал решающее слово: большинство членов политбюро были за то, чтобы фильм запретить, а он настоял не принимать решение, а делегировать его Союзу кинематографистов.

Фильм действительно выходит сначала в ограниченном прокате — и становится потрясением. Потом он получит Гран-при Каннского фестиваля и будет показан во всех кинотеатрах Советского Союза. «Я знал, что с выходом этой картины у нас меняется строй», — скажет потом Яковлев.

Именно с «Покаяния» и начнется грандиозная дискуссия, которая не закончена и 40 лет спустя: а нужно ли копаться в страшной истории, стоит ли тревожить трупы священных монстров, необходимо ли покаяние, чтобы жить дальше?

В сентябре 1987 года политбюро создает специальную комиссию по открытию архивов, связанных со сталинскими репрессиями. Впрочем, как отметит позже член этой комиссии Яковлев, рассекретят не всё — политбюро не хочет трогать ленинский период репрессий. Одновременно журнал «Огонек» в еженедельном режиме начинает публиковать разоблачения того, что на самом деле происходило в СССР в 1930-е. И это вызывает колоссальный резонанс, правда о Сталине волнует огромное количество людей.

Если в XXI веке читать протоколы тогдашних заседаний советского политбюро, все это кажется невероятным. Руководители государства часами обсуждают Сталина, Троцкого, Бухарина и других исторических персонажей, спорят и никак не могут понять, почему начался Большой террор.

Выкопать тело

В мае 1986 года в Ташкент приходит распоряжение политбюро, от которого у местных властей волосы встают дыбом. В Москве решили вскрыть могилу Шарафа Рашидова на центральной площади города и перезахоронить бывшего первого секретаря. Более того, КГБ сообщает о том, что в стране участились слухи, будто Рашидов на самом деле не умер, а куда-то сбежал с украденными миллионами, а вместо него в могиле лежит двойник. Поэтому политбюро требует не только эксгумировать тело, но еще и провести генетическую экспертизу, удостовериться, что труп принадлежит именно Рашидову, а после этого перезахоронить его на кладбище.

Власти Узбекистана понимают, насколько взрывоопасным рискует оказаться такое решение. Мусульмане могут счесть это осквернением могилы, многие жители республики по-прежнему с большим уважением и пиететом относятся к Рашидову, несмотря на все разоблачения (все же он был у власти почти 24 года, при нем выросло целое поколение). Все помнят, что прецедент подобного перезахоронения был в СССР только один раз: 31 октября 1961 года поздним вечером тело Сталина вынесли из мавзолея, где предыдущие восемь лет он лежал рядом с Лениным, и зарыли у Кремлевской стены. Силовики Узбекистана решают все сделать так же, как и в 1961-м: быстро, ночью, по-тихому. Для этого Ташкент окружают войсками, на ночь в городе отключают электроэнергию и телефонную связь. Площадь, где захоронен Рашидов, заполняют войска и сотрудники КГБ.

Могилу вскрывают, гроба внутри нет: Рашидов похоронен по мусульманскому обычаю, просто завернут в саван. Судмедэксперты берут материал на экспертизу. Но у чиновников проблема: по закону на перезахоронение необходимо согласие родственников. Поэтому к вдове первого секретаря Хурсанд Рашидовой отправляется небольшая делегация: зампрокурора республики и глава правительства. Последний всеми силами упирается, потому что страшно боится бывшую первую леди, но силовики его заставляют.

Посланцы приезжают к Хурсанд Рашидовой около половины десятого вечера 20 мая 1986 года. «Вы знаете, не совсем с приятной миссией, — начинает зампрокурора, — вернее, с совсем неприятной мы к вам пришли, но вчера политбюро ЦК КПСС и Совет Министров Союза ССР приняли постановление. Я прошу вас ознакомиться с постановлением». Ему нужно получить подпись вдовы, хотя он заранее уверен, что она ему откажет, но все же протягивает бумагу. В ней несколько пунктов, сначала говорится про снос памятников и только третьим пунктом — про эксгумацию. Вдова отказывается брать документ, поэтому прокурор зачитывает ей вслух.

Зампрокурора русский, в Узбекистан он приехал совсем недавно. А глава правительства — узбек, вдова Рашидова вызывает у него священный трепет, он стоит рядом ни жив ни мертв, молчит и дрожит.

Когда прокурор доходит до пункта про перезахоронение, Хурсанд Рашидова выкрикивает, что это кощунство, хватает со стола огромную хрустальную вазу и бросает ее в председателя правительства. Тот уворачивается от вазы, но от шока падает на пол. Ваза разбивается вдребезги, Рашидова кричит по-узбекски на премьера, проклиная его самого и всю его семью.

Появляются врачи, делают вдове успокоительный укол. Вскоре привозят дочь Рашидова, Гульнару. Раз мать не подписывает согласие, это должна сделать она. Гульнара падает в обморок, но ее быстро откачивают и объясняют, что все равно подписать придется: есть решение политбюро, значит, нет шансов отменить перезахоронение. В итоге она соглашается.

Как и требовала Москва, к шести утра все закончено: памятник на площади разобран, экспертиза проведена и подтвердила, что тело принадлежит Рашидову, останки главы республики отвезли на элитное Читагайское кладбище.

Но если в Москве полагают, что с перезахоронением Рашидова антикоррупционное дело закончится, то следователи Гдлян и Иванов, наоборот, считают, что теперь пришло их время.

Комиссары Каттани

30 июля 1986 года советское телевидение начинает показывать итальянский сериал «Спрут». Полицейский по имени Коррадо Каттани приезжает в небольшой городок, выясняет, что его контролирует мафия, и вступает с ней в борьбу. По ходу дела выясняется, что с мафией связаны все более-менее влиятельные силы. Комиссар сражается один против всех, но не сдается. Сериал становится суперпопулярным — более того, оказывает сильное влияние на политическую ситуацию. Многие советские зрители именно из сериала «Спрут» узнают слово «мафия». Но они уверены, что в СССР мафия тоже существует, и мечтают, чтобы герои вроде Каттани появились и в их городах. А следователь Тельман Гдлян вскоре поверит, что он и есть советский комиссар Каттани.

Более того, в русском языке до конца 1980-х не употреблялось слово «коррупция». Хотя общественное мнение твердо уверено, что все беды в стране «из-за воровства». Еще в XIX веке самый знаменитый русский историк Николай Карамзин сказал, что ситуацию в России можно охарактеризовать одним словом: «крадут» (вслед за ним емким словом «воруют» описывали происходящее в России Салтыков-Щедрин и Зощенко). Практически все граждане СССР живут очень бедно, и многие уверены, что причина именно в том, что все украдено.

Кампании по борьбе с коррупцией в СССР были довольно редкими, но, если начинались, приобретали огромную популярность. Репутация борцов с коррупцией в свое время помогла карьере Гейдара Алиева и Эдуарда Шеварднадзе. Алиев до 1969 года был главой КГБ Азербайджана, а Шеварднадзе до 1972-го — министром внутренних дел Грузии. Именно с этих позиций они были выдвинуты на первые роли в своих республиках и успешно по команде из Москвы провели зачистку среди местных элит — за счет окружения своих предшественников.

Новую большую волну борьбы с коррупцией поднял Юрий Андропов. Именно он отправил в Узбекистан следственную группу во главе с Гдляном. Но если до 1986 года следователи считали себя исключительно частью системы, выполняли приказ начальства, то с началом гласности их мироощущение стало меняться. Вскоре они почувствуют себя народными героями.

Однако в 1986 году Гдлян и Иванов все еще лояльные работники Генпрокуратуры. Посмотрев сериал «Спрут» и увидев сходство между своей работой и проблемами комиссара Каттани, Гдлян ведет себя так, как должен поступить советский человек. Он, конечно, жалуется начальству, что ему мешают работать, а именно пишет письмо Горбачёву, что уже само по себе колоссальная смелость.

И генеральный секретарь поручает Комитету партийного контроля разобраться с жалобой следователей, что Гдлян воспринимает как свою победу. Андроповская борьба с коррупцией вписывается в представление Горбачёва о том, как должна выглядеть перестройка, потому что у самого Горбачёва нет особенно четкого представления.

Гдлян чувствует себя окрыленным. Он ощущает, что его полномочия подтверждены Горбачёвым, он теперь не просто следователь прокуратуры — он спецагент перестройки.

Дело снова набирает обороны. В 1986 году министру хлопкоочистительной промышленности Узбекистана выносят смертный приговор — в 1987-м он приводится в исполнение. Группа Гдляна расширяет круг подозреваемых: новая мишень — это глава Узбекистана Инамжон Усманходжаев, протеже Лигачёва и человек, который страстно разоблачал Рашидова. Но задерживать и допрашивать его нельзя без санкции политбюро. А заходить так далеко Кремль не решается.