Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 57)

20 декабря умирает 76-летний министр обороны Дмитрий Устинов. Это значит, что проводить матч в Колонном зале далее невозможно. Здание нужно использовать по прямому назначению, для очередных пышных похорон.

Изгнание из Колонного зала

Маршала Устинова хоронят на Красной площади, а в Колонном зале после прощания с ним возобновляется матч за шахматную корону между Гарри Каспаровым и Анатолием Карповым. И чиновники из шахматной федерации, и работники из ЦК КПСС надеются, что он скоро завершится: счет 5 : 1 в пользу Карпова, для победы ему не хватает одного очка. Затраты на матч невероятные, шахматисты и их тренеры пропускают международные турниры, у них заканчиваются визы, возникают семейные проблемы — кто же мог предугадать, что матч растянется на четыре месяца. К тому же падает интерес публики, и Спорткомитет предлагает перенести игры на юго-запад Москвы — в гостиницу «Спорт», построенную к Олимпиаде-80. Соперники пишут совместное письмо в политбюро с просьбой не менять место поединка, а Карпов в кулуарах обещает закончить дело за месяц. 

Но ничьи продолжаются вплоть до 30 января, когда Каспаров вновь выигрывает. Всеобщий переполох. Болельщик Каспарова, певец и актер Вахтанг Кикабидзе так шутит по этому поводу: «Не понимаю, почему по телевидению о победе одного советского шахматиста над другим говорят с таким лицом, как будто умер член политбюро». 

Организаторы объявляют, что следующая игра состоится в гостинице «Спорт». Переезд приводит к недельному перерыву, но 8 февраля Каспаров снова выигрывает. Счет 5 : 3 в пользу Карпова, но моральное преимущество у Каспарова. Организаторы объявляют тайм-аут, молодой претендент настроен бороться: он даже звонит главе оргкомитета, советскому министру культуры и кандидату в члены политбюро Петру Демичеву, требуя дать спокойно доиграть. Тот просит его соблюдать этику и не «добивать лежачего» (видимо, Карпова).

15 февраля наступает неожиданная развязка: президент ФИДЕ Флоренсио Кампоманес объявляет на пресс-конференции, что матч прекращен, а новый состоится в сентябре. Каспаров взбешен, он выбегает к микрофону и требует, чтобы игра продолжалась. 

«В те считаные секунды, за которые я тогда преодолел путь из зрительного зала к трибуне, чтобы заявить свой протест против незаконного решения, я сделал самый важный выбор в жизни. В тот день я бросил вызов своим противникам, моя борьба стала открытой!» — так будет вспоминать тот день Каспаров.

Присутствующий на той же пресс-конференции Карпов подтверждает, что готов играть — в понедельник, 18 февраля. Кампоманес предлагает объявить перерыв в пресс-конференции, чтобы посовещаться с шахматистами. Но не меняет своего решения. Скандал.

Каспаров уверен, что остановка матча — это заговор покровителей Карпова, которые не могут допустить, чтобы их фаворит проиграл. Но сторонники Карпова оправдываются, мол, на самом деле на прекращении игры настоял член политбюро Гейдар Алиев. 

Впрочем, в политбюро в этот момент заняты другой шахматной партией.

Игра Гришина

Смерть маршала Устинова дает старт финальному этапу борьбы за пост генсека. Черненко уже настолько болен, что не в состоянии прийти на похороны министра обороны. В игру вступает московский руководитель Виктор Гришин, который до этого момента был пассивен. Он начинает наверстывать упущенное. 

В феврале 1985-го в СССР должны пройти очередные парламентские выборы. Избирают Верховный Совет Российской Федерации, одной из пятнадцати республик СССР. На самом деле у него нет никаких функций и полномочий, потому что вся реальная власть принадлежит структурам Союза. Советская политическая система устроена так, что эти выборы, как и любые другие, не играют никакой роли: на одно депутатское место всегда претендует один кандидат «от нерушимого блока коммунистов и беспартийных» — так советская пропаганда описывает всех избирателей в СССР. Однако положено, чтобы во всех республиках был Верховный Совет и чтобы везде проходили выборы в него, поэтому их дисциплинированно имитируют. 

Незадолго до выборов, 22 февраля, Гришин устраивает первый эпизод шоу под названием «Выдвижение Константина Черненко кандидатом в депутаты от Москвы». Сам Черненко с «предвыборной речью» перед избирателями выступить уже не может, поэтому ее за него по бумажке на торжественном собрании читает Гришин: остальные руководители государства сидят и аплодируют. 

24 февраля, в день выборов, снимают второй эпизод шоу: палату Центральной клинической больницы, где лежит Черненко, декорируют, чтобы она выглядела как избирательный участок. Немощного генсека поднимают с кровати, одевают, в больницу приводят съемочную группу. Гришин под руку подводит Черненко к избирательной урне, и тот опускает бюллетень. Этот сюжет всем демонстрирует, кто теперь правая рука генсека. 

Третий эпизод драмы — 28 февраля. В присутствии Гришина Черненко вручают удостоверение депутата. Затем Гришин рассказывает, как успешно развиваются все сферы городского хозяйства столицы. Съемки проходят в той же палате в ЦКБ, только на этот раз ее переоборудовали в «кабинет генерального секретаря». 

В это время член политбюро Щербицкий отправляется с официальным визитом в США во главе парламентской делегации. Рональд Рейган встречает его в Белом доме, они обсуждают программу «звездных войн». Никаких прорывов нет, но встреча сама по себе уже прорыв, у СССР теперь новое лицо, молодой и энергичный представитель, который уверенно и на равных спорит с Рейганом в Овальном кабинете. 

Через два дня, 10 марта 1985 года, в воскресенье, генеральный секретарь Черненко умирает в своей палате в ЦКБ. 

Конклав

О произошедшем докладывают академику Евгению Чазову — главному врачу ЦК. Чазов понимает, что от того, кому он первому сообщит новость, зависит очень многое. В Османской империи, когда умирал султан, его сыновья наперегонки устремлялись во дворец, чтобы занять трон. В политбюро не совсем так, но очень похоже. 

Чазов звонит Горбачёву. А следом — председателю КГБ Виктору Чебрикову. 

Вечер 10 марта. Горбачёв только что пришел с работы. Поговорив с Чазовым, он понимает, что действовать надо немедленно. Он звонит трем старикам: премьеру Тихонову, главе МИД Громыко и главе партийной канцелярии Клавдию Боголюбову — и назначает заседание политбюро на десять вечера того же дня. Почти немедленно. А еще он просит Громыко встретиться с ним за полчаса до заседания. «Нам с вами надо объединить усилия», — говорит Горбачёв. Громыко соглашается.

Ясно, что присутствовать смогут только те, кто в Москве. А так получается, что многие ключевые игроки отсутствуют. Руководитель Украины Владимир Щербицкий в Сан-Франциско, куда он только что успел перелететь из Вашингтона. Секретарь ЦК Григорий Романов отдыхает на литовском курорте Паланга. Нет и первых лиц РСФСР и Казахстана Воротникова и Кунаева.

Соперники Горбачёва, конечно, пытаются экстренно вернуться в Москву, но ни у кого не получается. Романов не может вылететь из аэропорта Клайпеды, и ему приходится сначала ехать на машине в Вильнюс. Позже артист Геннадий Хазанов вспомнит рассказ советского руководителя Клайпеды: якобы он получил из Москвы инструкцию не расчищать от снега взлетную полосу и максимально задержать Романова. Похожая проблема возникает у Щербицкого: прямых рейсов из Сан-Франциско в Москву нет, его везут в Нью-Йорк. В итоге на решающее заседание он тоже не попадает. 

В Кремле перед началом заседания политбюро Горбачёв подходит к Гришину и с нажимом спрашивает, не хочет ли тот возглавить комиссию по организации похорон. Это вызов на бой: организатор погребения предыдущего генсека всегда по традиции становится следующим. То есть Горбачёв, по сути, спрашивает своего главного соперника: ну что, готов побороться со мной? Политбюро собрал Горбачёв, он выглядит хозяином положения. И ему удается застать Гришина врасплох. Тот машинально отказывается, то есть еще до начала заседания берет самоотвод. Это слышат другие члены политбюро.

Горбачёв начинает заседание: зачитывает заключение врачей, информирует коллег, какие болезни были у покойного Черненко. И потом задает вопрос, кто возглавит похоронную комиссию, и смотрит в упор на Гришина. На несколько секунд повисает тишина. Деморализованный Гришин произносит: «А почему медлим с председателем? Все ясно. Давайте Михаила Сергеевича». 

На этом и расходятся — выбирать генсека формально должен пленум. Горбачёв предлагает его провести на следующий день, а члены политбюро соберутся перед этим и решат, чью кандидатуру пленуму рекомендовать. 

Все разъезжаются по домам, а Горбачёв остается на работе почти на всю ночь. Вместе с давним товарищем юристом Анатолием Лукьяновым они пишут речь, которую завтра ему предстоит произнести на пленуме. Не уходят с работы и остальные члены команды: Егор Лигачёв, Николай Рыжков, Александр Яковлев. Лигачёв всю ночь прорабатывает первых секретарей обкомов — членов ЦК. Именно они будут завтра голосовать на пленуме. Лигачёв и Горбачёв еще при Андропове начали постепенную замену старых брежневских кадров на молодое поколение. Поэтому почти все региональные руководители чувствуют себя обязанными Горбачёву, их не надо уговаривать поддержать его кандидатуру. Рыжков, куратор правительства из ЦК, ведет работу с молодыми членами Совета Министров.