Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 51)
26 сентября, через три недели после трагедии с самолетом Korean Air, на командный пункт противоракетной обороны в Серпухове поступает сигнал о том, что США запустили ядерную ракету и она летит в направлении СССР. Расчетное время полета — около 30 минут. Орет сирена. В этот момент на дежурстве подполковник Станислав Петров. В командном пункте паника, но Петров требует, чтобы подчиненные оставались на местах. Он по спецсвязи докладывает начальству, что тревога ложная: если бы это было настоящее нападение, ракеты полетели бы сразу со всех американских баз, а не с одной. Но тут поступает сигнал о пуске второй ракеты, затем третьей.
Адъютанты с ядерным чемоданчиком бегут к генсеку Андропову — он в этот момент в крымском правительственном санатории на гемодиализе. Однако Петров вновь докладывает, что принимать решение об ответном ударе не нужно.
В течение получаса ситуация проясняется. Петров был прав: солнечные лучи отразились от высотных облаков и датчики советского спутника дали сбой. Никакого пуска с американской стороны не было. 26 сентября 1983 года должна была начаться ядерная война между СССР и США, но подполковник Петров ее отменил.
Спустя полтора месяца советские водолазы найдут в Японском море черные ящики корейского лайнера и убедятся, что версия американцев соответствует действительности: самолет не был шпионом, его экипаж просто ошибся, никто из пилотов не подозревал, что борт сбился с курса.
Бумажное золото
Расследование в Узбекистане, начатое по распоряжению Андропова с одобрения политбюро, в 1983 году передают в Генеральную прокуратуру СССР. Вести дело поручают двум следователям по особо важным делам: Тельману Гдляну и Николаю Иванову. Они приезжают в Ташкент и раскручивают его так, что вскоре оно вырастает до невероятных масштабов. Считая, что за ними благословение Андропова, они выбивают из подозреваемых показания на все более крупных руководителей. И постепенно перед ними открывается удивительная картина.
Хлопковая отрасль Узбекистана — это бедствие для экологии Центральной Азии, проклятье для его населения, мобилизуемого для сбора хлопка, и пример очковтирательства чиновников. Пообещав когда-то Брежневу производить шесть миллионов тонн хлопка в год, Рашидов загнал себя и всю республику в ловушку: план выполняется только на бумаге. В реальности сельское хозяйство Узбекистана находится в катастрофическом положении: из-за применения удобрений и химикатов, а также варварской ирригации почвы оскудели, самый крупный водоем в регионе, Аральское море, постепенно уничтожается. Еще в 1960-е Аральское море было четвертым по величине озером в мире. Оно наполнялось водой двух рек: Амударьи и Сырдарьи. Теперь почти вся вода Амударьи и Сырдарьи уходит на орошение плантаций. Правда, у советских ученых популярна идея, что Аральское море — это ошибка природы, было бы даже лучше его осушить, чтобы дно использовать под сельское хозяйство. Кроме того, ученые всерьез прорабатывают проект разворота сибирских рек, Оби и Иртыша, на юг, чтобы и они орошали хлопковые посадки в Центральной Азии.
В итоге в Узбекистане возникает колоссальная система обмана. Всякий раз в начале осени население республики снимают с работы, а студентов и школьников освобождают от учебы — их всех гонят в поля бесплатно вручную убирать хлопок. Тех, кто плохо трудится, жестоко наказывают: иногда лишают стипендии или зарплаты, но чаще просто бьют. Этих усилий все равно не хватает, чтобы выполнить обещание, данное Рашидовым Брежневу. Но власти республики по-прежнему отчитываются, что выполнили план. Это называется «приписки», часть собранного урожая существует только на бумаге.
Республика получает из союзного бюджета деньги за весь вымышленный хлопок. Они разворовываются и идут на взятки и откаты, ведь, чтобы обман не всплыл, надо платить всем — например, проверяющим из Москвы. И местному начальству тоже. Эти порядки складывались десятилетиями, и в итоге к началу 1980-х купить можно все, в том числе должности и ордена.
Приехав в Узбекистан, следователи Гдлян, Иванов и их команда, с одной стороны, оказываются в ситуации, где все до одного против них: даже самые мелкие функционеры не готовы признаться, все замазаны. Но московским силовикам нужен результат любой ценой. Поэтому они не стесняются в средствах. Задержав подозреваемого, они выбивают показания проверенными методами: круглосуточные допросы, наручники, угрозы и, конечно, никаких адвокатов. Впрочем, москвичи уверены, что всё делают правильно, иначе коррумпированные чиновники уйдут от ответственности.
Летом 1983-го следственная группа наконец получает показания на первого секретаря Узбекистана Рашидова. Один из областных руководителей рассказывает, сколько взяток и за что давал главе республики.
Наступает осень, и Рашидов как ни в чем не бывало рапортует в Москву, что производство хлопка вновь выросло и в очередной раз побило рекорды. Вскоре в Ташкент по пути во Вьетнам с кратким визитом заезжает член политбюро Гейдар Алиев. Он встречается с Рашидовым и улетает в Ханой. Следом у Рашидова случается неприятный телефонный разговор с новым кадровиком ЦК Егором Лигачёвым.
И 31 октября 1983 года Рашидов скоропостижно умирает от инфаркта.
Проводы многолетнего руководителя республики бьют все советские рекорды пышности. Рашидова хоронят в центре Ташкента, планируя вокруг его могилы выстроить колоссальный мемориал.
Человек года
7 ноября — главный праздник в Советском Союзе, день Октябрьской революции. 25 октября 1917 года по старому стилю и 7 ноября по новому большевики свергли Временное правительство и захватили власть в России. В Москве в этот день всегда проходит военный парад: все ракеты, вся устрашающая техника выезжают на Красную площадь, а члены политбюро выстраиваются на трибуне мавзолея В. И. Ленина. Традиции парада 9 Мая еще не существует.
7 ноября 1983 года наблюдатели испытывают шок: впервые за все время советских парадов генерального секретаря нет на трибуне. Все ломают голову, куда делся Андропов.
Никакая инсайдерская информация о том, как развивается борьба за власть в Советском Союзе, вовне не просачивается, поэтому во время парадов западные политологи всегда внимательно разглядывают, в каком порядке советские вожди выстроились на трибуне, пытаясь по их расположению вычислить, чье влияние выросло, а чье уменьшилось.
Еще летом, в связи с ухудшением состояния здоровья сразу многих членов политбюро, мавзолей оборудовали эскалатором, чтобы руководителям не приходилось карабкаться по лестнице. Но Андропову и это уже ни к чему: он в палате Центральной клинической больницы, еще в сознании, но уже совсем не ходит. Мировым СМИ об этом ничего не известно. Несмотря на отсутствие на ноябрьском параде — и вообще где бы то ни было на публике, в декабре 1983-го Юрий Андропов становится человеком года по версии журнала Time вместе с президентом США Рональдом Рейганом. Издание называет их двумя самыми недоговороспособными лидерами, которые едва не довели мир до ядерной войны (и это журналисты еще не знают про подполковника Петрова).
26 декабря 1983-го в Москве назначено очередное собрание правящей элиты — пленум ЦК КПСС. По традиции он должен открыться речью генсека, но Андропов, конечно, выступить не может. Тем не менее он дает указание спичрайтерам написать речь. Он не выйдет на трибуну лично, но текст выступления раздадут всем членам ЦК и опубликуют в газетах — так, что граждане СССР никогда не поймут, что первого лица на собрании не было.
24 декабря помощник Андропова Аркадий Вольский заезжает в больницу к генсеку и показывает ему текст, написанный помощниками. Вольский позже будет утверждать, что Андропов добавил туда два абзаца. Последний якобы звучит так: «По известным вам причинам я не могу принимать в данный период активное участие в руководстве политбюро и Секретариатом ЦК КПСС. Считал бы необходимым быть перед вами честным: этот период может затянуться. В связи с этим просил бы пленум ЦК рассмотреть вопрос и поручить ведение политбюро и Секретариата ЦК товарищу Горбачёву Михаилу Сергеевичу».
Ясно, что этой фразой Андропов назначает себе преемника. Вольский привозит бумагу в ЦК, ее перепечатывают. Через два дня, в день пленума, Вольский просматривает известный ему текст, подписанный генсеком, и вдруг обнаруживает, что последнего предложения в нем нет. Он в замешательстве: согласована ли эта правка с Андроповым, не надо ли ему позвонить генсеку? По дороге его перехватывает правая рука Черненко — Клавдий Боголюбов. «Только посмей — и это будет твой последний телефонный звонок», — говорит он. И Вольский соглашается, понимая, что его босс уже не жилец и совсем скоро его будет некому защитить, потому что старцы в политбюро уже обо всем договорились. Он никуда не звонит. Позже он слышит, как глава правительства Тихонов перешептывается с министром обороны Устиновым: «С Костей будет проще, чем с Мишей».
На следующий день Андропов узнаёт, что из его текста был выкинут последний абзац. Что он делает? Устраивает выволочку интриганам в политбюро во главе с Черненко? Нет, он все высказывает струсившему Вольскому. А товарищам по политбюро не говорит ни слова, будто ничего и не произошло. Впоследствии партийные аппаратчики будут утверждать, что подобного завещания Андропов никогда не писал, а Вольский эту историю выдумал. Действительно, Горбачёв не выглядит в 1984 году как фаворит Андропова. Романов и Алиев намного ближе к генсеку.